Макс Вальтер – Исповедь смертного греха 4 (страница 7)

Резкие перепады температур не располагают к жизни на поверхности. Ночью минус тридцать, днём под сорок. С такими скачками долго не протянешь, даже с нанитами в крови. Значит, она должна найти укрытие. Какое-то место, где можно переждать холод и аномальную жару, желательно с постоянной температурой. Или чем-то, что эту температуру способно поддерживать. И этим местом не может быть просто палатка или наскоро вырытая землянка.

Им нужно что-то есть и пить. Да, воду можно добывать из опреснителя, но для его работы требуется электричество. Если они вынесли припасы из лаборатории (а Карина не дура и должна была позаботиться об этом в первую очередь), то где-то должны остаться следы. Не на карте, конечно. Здесь только рельеф, но и он способен подсказать, куда она пошла.

Я увеличил масштаб и начал методично прочёсывать окрестности лаборатории.

— Каин, помоги с анализом. Если группа из четырёх-шести человек покинула комплекс, имея при себе груз: оборудование, припасы, генератор. Куда они могли направиться? Учитывай рельеф, расстояние, возможность скрытного передвижения и наличие естественных укрытий.

— Принято. Анализирую.

Прошло несколько секунд, и на карте начали загораться метки. Каин подсвечивал их одну за другой.

— Пещерные образования в скальном массиве к северо-западу от комплекса, — произнёс он. — Расстояние: четыре и две десятых километра. Глубина залегания достаточна для поддержания стабильной температуры вне зависимости от времени суток. Вероятность наличия подземных вод — выше шестидесяти процентов.

— Отмечаю, — буркнул я и поставил первый маркер со знаком вопроса.

— Заброшенная шахта в семи километрах к югу, — продолжил Каин, — Согласно данным георазведки из архивов «Заслона», выработка прекращена три года назад. Глубина шахты достигает ста двадцати метров. Наличие сохранившейся инфраструктуры: крепления, вентиляционные ходы, возможны остатки энергоснабжения.

— Отлично, — улыбнулся я и поставил маркер в виде восклицательного знака, как наиболее вероятное убежище.

— Комплекс естественных гротов в русле пересохшей реки. — На карте замигала новая точка. — Восемь и шесть десятых километра к востоку. Образованы эрозией известковых пород. Потенциально имеют несколько входов и выходов, что удобно для обороны и скрытного отхода. Недостаток: в сезон дождей возможно подтопление, но текущий климатический цикл — сухой.

— Вряд ли, — констатировал я, но отметку всё же поставил. Мало ли?

— Заброшенный исследовательский модуль. — Появилась ещё одна точка. — В одиннадцати километрах к северу. Установлен предыдущей экспедицией за год до прибытия группы Карины. Представляет собой стандартный купол типа «Панцирь-3». На спутниковых снимках выглядит неповреждённым. Может содержать запасы топлива для генератора.

— Ага, весьма любопытно, — пробормотал я. — Отмечаю...

— И последнее: разлом в скальной гряде на северо-востоке. Расстояние: пять и три десятых километра. Узкая расщелина, практически невидимая с воздуха. Внутри, согласно данным геологического сканирования, имеется полость размером примерно десять на пятнадцать метров.

Здесь я молча поморщился, но отметку выставил. Осмотреть расщелину всё равно придётся. Но пока в голове вырисовывались два наиболее оптимальных места, которые Карина могла выбрать в качестве укрытия.

Я смотрел на карту, усеянную метками. Получилось пять мест, куда Карина могла увести группу. Она не стала бы прятаться слишком близко к лаборатории. Там охрана, турели, дроны, плюс группа отходила с боем, а значит, наличие опасности она учитывала. Но и слишком далеко уходить не решилась бы: каждый километр по пересечённой местности с грузом — это расход энергии, которого в условиях разреженной атмосферы лучше избегать.

Оптимальный радиус составлял от трёх до двенадцати километров, и все отметки чётко в него укладывались.

— Каин, проложи маршрут проверки. От самой вероятной точки к наименее вероятной.

— Рекомендую начать с пещерного образования к северо-западу. Далее: разлом на северо-востоке и гроты в русле пересохшей реки. Заброшенный модуль и шахту на юге лучше оставить на конец. Маршрут построен.

На карте зажглась изогнутая линия, связывающая метки в единую цепь. И с точки зрения бездушного интеллекта всё выглядело логично. Но я выбрал другие приоритеты. Нет, маршрут я оставил, тем более что он действительно был оптимальным, если опираться на ландшафт. Вот только изучать мы его начнём с конца, от заброшенной шахты.

— И ещё, — добавил я. — От лаборатории должны идти следы колёс. Если они вывозили оборудование, то использовали транспорт. Грунт здесь каменистый, ветра несильные, и следы могли сохраниться. Отметь возможные маршруты движения техники от комплекса к каждой из точек.

— Отмечаю. Учитываю рельеф и естественные препятствия. Наименее сложный маршрут пролегает к пещерному образованию. Наиболее сложный — к шахте на юге, из-за пересечения оврага.

Я снова хмыкнул. Потому как выбрать максимально сложный путь как раз в духе Карины.

Сохранив карту, я откинулся на стуле. Теперь у нас был план. Конкретный, с координатами и маршрутом.

За куполом медленно светлело небо.

Я проверил температуру по датчикам. Минус двадцать два. Всё ещё мороз, но кривая уже ползла вверх. С рассветом воздух прогреется быстро, и к полудню мы будем проклинать жару.

Я оторвался от пульта и пошёл будить команду.

Мишка спал, натянув спальный мешок на голову. Я потряс его за плечо.

— Подъём.

Из мешка донеслось нечленораздельное бормотание, похожее на «отстань» и «ещё пять минут» одновременно.

— Вставай, Косой. Нас ждут пещеры, шахты и крабы.

— Крабы пусть тоже спят, — пробормотал он, но мешок всё-таки расстегнул.

Дашка уже сидела на койке, протирая глаза. Взглянув на меня, она молча поднялась и, покачиваясь спросонья, направилась к шлюзу, явно с той же целью, что и я пару часов назад.

— Стой, — придержал я её, — там минус двадцать два.

Она замерла, со скрежетом оценила информацию и содрогнулась.

— Спасибо. Я б не пережила такого утреннего приключения.

Через минуту она уже натягивала защитный костюм с терморегуляцией, зябко поёживаясь при мысли о том, что могло бы случиться, выйди она наружу в одной футболке.

Санёк проснулся сам. Просто открыл глаза, сел, потянулся и начал зашнуровывать ботинки с таким видом, будто уже час как на ногах и успел пробежать кросс. Мишка, всё ещё борющийся со спальным мешком, уставился на него с плохо скрываемым отвращением.

— Вот как у тебя так получается? — проворчал он. — Может, ты робот какой или у тебя в заднице батарейки?

— Просто ложусь вовремя, — пожал плечами Санёк. — И не жру на ночь, как некоторые.

— Я не жрал! Я проверял паёк!

— Ага, — хмыкнул Саня, — зубами. Косой, я же слышал, как ты хрустел галетами в три часа ночи.

— Это была дегустация!

— Дегустация двух пачек?! — Санёк округлил глаза.

— Там срок годности был сомнительный!

— У галет срок годности — двести лет. Они нас с тобой переживут.

— Много ты понимаешь. — Мишка наконец выпростался из мешка и ткнул пальцем в Санька. — Я, можно сказать, спас тебя от смерти. Рискнул жизнью, пробуя гипотетически испорченные галеты. А ты даже не можешь оценить мою жертву.

— Ценю, — кивнул Санёк, ничуть не впечатлённый. — Особенно то, что с твоим аппетитом мы за неделю без еды останемся.

— Отстань, — буркнул Мишка, натягивая костюм. — У меня растущий организм, требующий много калорий.

— Вширь разве что, — хмыкнул Санёк и, поднявшись с кровати, принялся размахивать руками, разгоняя кровь.

Я усмехнулся. Обычная утренняя перепалка, старая добрая традиция ещё со времён Монолита. Мишка ворчит, Санёк подкалывает, Дашка закатывает глаза. И слава богу, что всё на своих местах.

Я включил кофейный автомат, и через пару минут под куполом поплыл густой аромат свежесваренного кофе. Мы молча разобрали кружки, и какое-то время слышны были только глотки и довольное сопение Мишки, который с кофе обращался нежно, как с любимой женщиной.

Через полчаса команда была готова. Защитные костюмы сидели плотно, терморегуляция работала штатно. Мы проверили своё оружие, а Мишка полез на крышу вездехода — убедиться, что с автоматом и турелью не случилось ничего такого из-за сильного снижения температуры. Рюкзаки легли на плечи привычной тяжестью. В общем, команда была готова к выходу.

Я развернул голографическую карту и приступил к инструкциям:

— Значит, так. До лабораторного комплекса пятнадцать километров. Движемся на «Титане». За три километра до цели останавливаемся, дальше пешком, чтобы не раздражать турели. Я выбираю позицию на высоте, — я ткнул в точку на карте, — вот здесь. Семьсот метров до комплекса, хороший обзор. Залягу с «Рысью» и буду прикрывать вас. Вы проходите к периметру и работаете по обстановке. Если охрана жива — не высовываемся, наблюдаем или проникаем внутрь, если все мертвы.

— А турели? — спросила Дашка, — Они ведь на любую постороннюю цель сработают, у которой нет допуска.

— Их я беру на себя. Сниму из винтовки издалека, и вы свободно пойдёте. Ещё вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда выдвигаемся.

Команда потянулась к шлюзу. Я задержался на секунду и бросил взгляд на пульт. Датчики молчали, периметр чист. Снаружи уже светало, и мороз начинал отступать, о чём говорила цифра на голографическом экране.