Макс Вальтер – Исповедь смертного греха 2 (страница 2)

Много времени это не заняло, а весь дальнейший процесс практически полностью походил на то, как нас заселяли в интернат. Единственным отличием было то, что в казармах стояли двухъярусные койки вместо привычных кроватей.

А вот отношение к нам сильно отличалось от интернатского. Если там нас ни во что ни ставили, то здесь чувствовалось, что мы попали в команду, даже некое братство. Встречные ребята и девчонки приветствовали нас, засыпая различными вопросами: откуда мы, как зовут, чем увлекаемся и кем хотим стать. Честно говоря, это даже немного пугало. Ну не привыкли мы к подобному отношению.

После обеда у нас состоялась первая строевая, где лейтенант Осипов заставил нас смущённо смотреть в пол. Широкоплечий, подтянутый, он вышел перед строем и заставил нашу команду сделать шаг вперёд.

— Знакомьтесь. — Он обвёл нас рукой. — Новые курсанты, которых мы с гордостью зачислили сразу на второй курс. Единственный случай в истории нашей академии, когда кандидаты сдали выпускной экзамен до того, как их приняли на обучение. Встать в строй!

Мы шагнули назад, и лейтенант продолжил:

— Итак, в этом году вам предстоит определиться с профессиями. Каждый из вас либо сформирует собственную команду, либо войдёт в её состав. Далее все ваши тренировки будут проходить тем составом, который определится в ходе обучения. И снова исключение: новенькие. Они уже определились как с профессиями, так и с составом.

— Что-то он часто повторяется, — шепнул мне в ухо Санёк. — Определиться да определиться...

— Замотаев! — рявкнул лейтенант.

— Я! — бодро выкрикнул приятель.

— Головка от... Кхе-кхе, у тебя есть что добавить?

— Да я это...

— Выйти из строя!

Санёк сделал шаг вперёд.

— Курсанты, упор лёжа принять! — рявкнул лейтенант. — Замотаев, тебя это не касается.

Санёк замер в недоумении, глядя на то, как все вокруг улеглись на пол и поднялись на руках.

— Взвод, пятьдесят отжиманий!

Все вокруг запыхтели, и только Санёк стоял и смотрел на то, как мы отжимаемся. Очень грамотное воспитание коллективного духа. Теперь приятелю точно достанется, но не от командира. Ребята сами объяснят ему правила поведения.

Так и случилось немногим позже.

Когда взвод завершил упражнение и построился в первоначальную шеренгу, лейтенант ещё немного поговорил с нами, а затем отпустил. Ну как отпустил… отправил на дальнейшее обучение. Мы выбрались в коридор и втянулись в соседнюю дверь, которая находилась напротив.

Здесь располагался спортивный зал, обустроенный по последнему слову техники. Всё что только можно и даже невозможно себе представить, тут уже было. Тренажерный зал, груши и макивары, какие-то виртуальные симуляторы боя.

Зал встретил нас прохладой и гулом вентиляции. Он был чуть меньше ангара, который мы миновали раньше, но всё равно огромный. Метров десять под потолком, не меньше. Свет здесь был искусственный, ровный, без теней, как в операционной. Упругий пол, гасящий шаги, с разметкой для спаррингов и зон отработки.

Тренажёры стояли рядами вдоль стен. Я разглядел классические силовые, для жима, тяги, приседаний, но все они были с магнитным сопротивлением вместо блинов. Никакого лязга, только мягкое гудение. Дальше, в отдельной зоне, висели груши: обычные, каплевидные и ещё какие-то плоские, явно для отработки серий. Макивары — несколько рядов металлических стоек с подпружиненными «головами», которые возвращались на место после каждого удара. На всех виднелись вмятины и потёртости, говорящие том, что инвентарь не простаивает без дела.

В дальнем углу, за прозрачной перегородкой, шла отработка рукопашного боя. Двое без защитного снаряжения, только в лёгких перчатках, кружили по матам. Инструктор, тот самый коренастый сержант, которого я видел в ангаре, сидел на стуле у края и периодически вмешивался в ход сватки.

Запах здесь был другой. Не машинное масло, а разогретый пластик, кожа снарядов с лёгким оттенком дезинфектанта. Всё блестело, всё работало. Я невольно сравнил этот зал с тем, что был в интернате. Михалыч, конечно, выжимал максимум из того, что имел, но здесь... В общем, я был счастлив.

Не успели мы как следует осмотреться, как к нас окружили одногруппники. Меня с Дашкой оттеснили в сторону, а трое, видимо, старших, хоть и не по возрасту, подошли к Саньку.

— Замотаев, теперь ты нам должен, — заговорил один из них.

— В смысле? — опешил Санёк и принялся озираться в поисках поддержки.

— Да не бойся, — улыбнулся говорун, — никто тебя не тронет. Я просто хочу объяснить тебе правила. Просто хочу, чтобы ты понял. У нас за любую провинность страдает взвод. Тот, кто накосячил, наказания не получает. Ты новичок, поэтому на первый раз мы тебя прощаем. Но в следующий будешь отрабатывать за каждого из нас. Понимаешь, о чём я?

— Не совсем, — покачал головой приятель.

— В общем, смотри. В нашей группе тридцать человек, и каждому из нас ты должен пятьдесят отжиманий на кулаках. Сколько это у нас получается?

— Полторы тысячи, — охотно ответила девчонка из троицы подошедших, и я невольно на неё засмотрелся.

Крохотный вздёрнутый носик, крупные глаза, правильный овал лица и крепкие, жилистые руки. Но больше всего меня зацепили её волосы, которые она заплетала в тугую косу, спадающую до самой поясницы. Выглядела она очень классно и дерзко.

— Так вот, Замотаев, — продолжил вожак, — ты должен нам полторы тысячи отжиманий. Но, как я уже сказал, раз ты новенький, то на первый раз мы тебя прощаем. И не думай, что это какое-то предвзятое отношение именно к тебе. Просто у нас так принято.

— Да расслабься, — хохотнула дерзкая девчонка и приложила Саню ладонью по спине.

Приятель, видимо, не ожидал, что она окажется настолько сильной, и по инерции шагнул вперёд. На этом конфликт был исчерпан. Никто нам не угрожал и всё было исполнено так, что мы одним разом усвоили внутренние правила. Это было так не похоже на то, что происходило в интернате, что я даже не подумал заступиться за друга. Впрочем, угрозы в его адрес и не было.

Вскоре явился тренер, и после короткого знакомства у нас началась разминка. Для меня она прошла незаметно, даже как следует вспотеть не успел. И это несмотря на то, что здешняя гравитация равнялась двум G. А вот мои друзья сдулись буквально в самом начале. Но всё равно упорно продолжали выполнять всё, что от них требовал Сергей Сергеевич. Так представился нам наш инструктор по рукопашному бою.

Когда с разминкой было покончено, он поделил нас на две группы. Одних определил на общую физподготовку, под присмотром старосты класса. И я нисколько не удивился, что им оказался тот самый парень, который объяснял правила поведения нашему Саньку. Остальных, самых выносливых, тренер выстроил полукругом и начал выяснять, кто каким видом спорта занимался.

Итого наша группа насчитывала десятерых бойцов и трёх легкоатлетов. Последних Сергей Сергеевич отправил под надзор к старосте. А оставшихся, поделил на пары и начал по очереди вызывать на спарринг.

Мне в пару попалась та самая девчонка, на которую я всё время невольно косился. Её звали Карина. Она родилась и выросла в семье военных, а потому не видела для себя иного пути. Единоборствами занималась с пяти лет и достигла немалых высот. По крайней мере, на домашних планетарных соревнованиях всегда занимала первое место. Ну, так она рассказала тренеру, когда он задавал нам вопросы. Ах да, на «Монолите» она жила уже второй год и успела пройти какую-то процедуру улучшения. Что бы это ни значило.

Как я понял, весь наш взвод считался второкурсниками.

Наш с Кариной бой назначили вторым. Я встал напротив неё и сразу понял, что бой будет недолгим. Она просто стояла, расслабленно опустив руки, и смотрела на меня. В её глазах не было ни страха, ни азарта, ни даже любопытства. Только спокойная уверенность. Так смотрит человек, который точно знает, чем всё закончится.

Сергей Сергеевич дал отмашку.

Я сделал шаг вперёд, и... Карина исчезла. Не в переносном смысле. Я натурально не понял, куда она делась. Только что стояла напротив, а в следующую секунду моя голова дёрнулась в сторону от удара, которого я не заметил. Кажется, это был боковой в челюсть? Хотя нет, это даже ударом нельзя было назвать. Она не била, она просто его обозначала. Её перчатка коснулась моего виска так легко, что я даже не сразу понял, что уже пропустил.

Я разорвал дистанцию. Она не преследовала. Расслабленно замерла в прежней стойке и ждала. Никакой агрессии, никакой спешки.

Я попробовал атаковать. Двойка прямых — левый-правый — и короткий хук слева. Она ушла, свободно и непринуждённо пропуская кулаки мимо, словно сквозь воду. Я добавил лоу-кик, а она просто с эдакой ленцой убрала ногу, и мой удар рассёк воздух. Я попытался достать её прямым в корпус, но она мягко отбила мою руку предплечьем и ушла в сторону, даже не запыхавшись.

Я шагнул вперёд, и девушка снова исчезла из поля зрения. В следующее мгновение её нога уже стояла у меня на бедре. Она не ударила, просто поставила подошву и тут же убрала. Вложи она чуть больше силы, я бы рухнул на колено. Это был второй пропущенный.

Я попытался перейти в борьбу, сократить дистанцию, навязать партер. Она позволила мне подойти, а затем ушла, прокрутившись вокруг своей оси так быстро, что моя попытка захвата закончилась пустотой. И тут же — хлопок по затылку. Третий пропущенный. Я даже не понял, как она оказалась у меня за спиной.