Макс Вальтер – Браконьер 5 (страница 3)

Даже несмотря на то, что я двигался как сонная муха, управился всего за полчаса. И это учитывая время на уборку сердец с аккуратным заворачиванием их в простыню.

Добыча легла в рюкзак, а я ещё раз осмотрел место схватки. Живых после меня не осталось, а значит, можно спокойно уходить.

Так я и поступил. Добрался до машины, сбросил добычу в багажник и, запустив двигатель, помчался к следующему, ближайшему населённому пункту. Лезть в крепость со свежей добычей – такое себе занятие. Любой досмотр – и я тут же загремлю на виселицу. Отмазка в стиле «я их нашёл» точно не прокатит.

Поэтому я забрался в глухую деревеньку и занялся чисткой и сушкой ценного товара. Тем более что в готовом виде их стоимость только возрастёт. Сейчас не то время, чтобы бегать по скорнякам и предлагать им сырое сердце. Да, кто-то, может, и рискнёт взять, но скорее всего, меня тут же сдадут как браконьера. Никто не хочет оказаться в соседней петле за соучастие.

Просидев на месте чуть больше суток, я высушил все три сердца и рассовал их по тайникам в машине. А затем уже смело направился в крепость. Но не в ту, из которой уехал на охоту, а в соседнюю. Ближе к вечеру мне удалось отыскать надёжного скупщика и сбыть весь товар. Мои карманы потяжелели на приличную сумму в виде трёх с половиной килограммов серебра. А ведь ещё год назад за такое количество я бы и кило вряд ли выручил. Так что свои плюсы в браконьерстве имелись.

Поужинав и выдув очередную кружку душистого кваса, я отправился в гостиницу. В ближайшее время о деньгах можно не думать. Дел у меня особо никаких, так что пробегусь по рынку и загляну в оружейный, вдруг подвернётся что-то интересное. А там можно и в бордель на пару ночей забуриться.

Я лежал в кровати, закинув руки за голову, и вяло обдумывал текущие планы. Точнее, придумывал. В последнее время меня прямо подрывало чем-то заняться, иначе в голову начинали лезть совсем уж бредовые мысли. Много раз я ловил себя на том, что готов сорваться на поиски Полины. И в свете последних событий эта идея уже не казалась лишённой смысла. Ведь выродки теперь живут среди нас, и никто этого не осуждает, по крайней мере – в открытую. Как же быстро мы обо всём забыли. Не ровен час, скоро им нормальную работу начнём предлагать.

Неспешный поток мыслей был варварским образом прерван. Дверь в номер с грохотом отлетела в стену, а на пороге появились вооружённые люди.

– Руки в гору! Руки, я сказал! – рявкнул влетевший громила, направляя мне ствол прямо в рожу.

– Тихо, ребята, – произнёс я, стараясь не делать резких движений. – В чём, собственно, дело?

– Заводи, – кивнул на дверь дружинник, и в мою комнату завели одного из этих.

Изменённый уставился на меня немигающим взглядом, а затем принялся обнюхивать, будто поисковый пёс. Этот цирк длился пару минут, после чего выродок уверенно кивнул. А я заполучил прикладом в лоб, так и не успев понять, в чём дело.

Глава 2

Глава 2.

Преступник

Сознание возвращалось с большим трудом, несмотря на то, что дружинники постарались ускорить процесс. Поток ледяной воды из ведра вновь ударил в лицо, и я поспешил подать признаки жизни, чтобы не повторять неприятную процедуру. С трудом разлепив заплывшие от отёка глаза, я уставился на человека, который нависал надо мной, широко расставив ноги. Руки он держал за спиной, а на лице сияла кривая ухмылка.

– Очнулся? – спросил он, будто сам не видел.

– Угу, – с большим трудом буркнул я.

– Ну вот и хорошо. Не хотелось бы, чтоб ты здесь ласты склеил раньше положенного. Присматривайте за ним, – отдал он сухой приказ невидимым собеседникам и вышел.

Раздался металлический лязг и поспешные, удаляющиеся шаги. Я снова прикрыл глаза, пытаясь побороть головокружение. Да и держать их распахнутыми давалось с трудом. Я чувствовал, как натянулась кожа на лбу, и не сомневался, что там сейчас здоровенная шишка. Она-то и давит на веки. Скорее всего, ближе к вечеру она сползёт вниз под действием земного притяжения, и тогда я вряд ли вообще смогу открыть глаза.

Пересилив себя, я с трудом приподнялся и осмотрелся. Небольшая камера два на два, у стены деревянная скамья, но настолько узкая, что на ней даже сидеть получится с трудом. Выходит, лучше остаться на полу. Вещей при мне никаких, даже шнурки забрали. Опасаются, что я попытаюсь выпилиться из жизни до казни. Да хрен вам всем по грязным рожам.

Скосив взгляд на решётку, я снова поморщился. Но не только от боли, которая сопровождала каждое моё движение глазами. Прутья оказались слишком мощными, а значит, о побеге можно не помышлять. По крайней мере, отсюда и в данный момент.

Куртка на мне, и это хорошо. В воротнике, в крохотном кармашке, спрятан небольшой кусочек чёрного сердца. Я специально почесал плечом щёку, чтобы в этом убедиться.

Поборов искушение сожрать его прямо сейчас, я подполз к краю камеры и выглянул наружу. Ничего особенного: мрачное, скорее всего, полуподвальное помещение, где организовали эдакое подобие тюрьмы. Хотя, скорее всего, это КПЗ, на долгие сроки сейчас не сажают. Либо сразу в петлю, либо дают возможность проспаться, а с утра вышвыривают на улицу. Плавали – знаем.

Снаружи дежурят двое. Интересно, это ради меня такое усиление, или у них достаточно людей, чтобы охранять заключённых парами? Насколько мне слышится, я здесь один, и соседние помещения пустуют. Выходит, это только мне такие почести.

Немного поразмыслив отбитыми мозгами, я решил включить дурака. Нет, я прекрасно понимал, за что меня взяли, но вдруг получится поселить зерно сомнения в души вертухаев? Помогут ли они мне? Это уже другой вопрос.

– Э, мужики, а за что меня сюда? – хриплым голосом спросил я. – Если за то, что я сердце продал, так это мои старые запасы.

– Во даёт, – хмыкнул один из надзирателей. – Слышь, тэ, да у нас здесь каждый второй такие отмазки лепит. У вас там сердца мешками, что ли, хранятся?

– Да хорош ты, – буркнул ему второй. – Не говори с ним.

– Ой, да забей, – беззаботным голосом ответил первый. – Всё равно заняться больше нечем. Слышь, хрен моржовый, тебя как звать-то?

– Брак, – отозвался я.

– Хорошего человека Браком не назовут, – развеселился он, притом совсем не оригинально. – А что у тебя бракованное? Хотя не надо, не отвечай, я и так знаю: голова. В неё мозги положить забыли.

– Значит, за сердце меня… – вздохнув, пробормотал я.

– Не, Сивый, ты глянь, ха-ха-ха, он точно дебил. Какое сердце, родной? Ты вчера ночью четверых изменённых положил. Вот только не надо нам сейчас сказки рассказывать, тебя по запаху опознали.

– Запаху? – даже удивился я. – Серьёзно?

– Заткнись, Куль, – шикнул на напарника второй.

– Отвянь, душнила, дай с человеком пообщаться, – огрызнулся первый. – Слышь, Брак, а ты в натуре такой тупой? Неужели не знал, что выродки твой запах с трупов срисуют? Они же как те псы, что хочешь унюхают.

– Нельзя их так называть, – снова вставил своё слово второй.

– Иди погуляй, а?! – уже не скрывая угрозы в голосе, произнёс первый.

– Мне Карась голову свинтит, если я с поста уйду.

– Тогда захлопни хлебало, пока я тебе его набок не свернул! Слышь, Брак, ну ты, конечно, молодец. Нет, серьёзно! Завалил четверых, а на самом ни царапины. Я таких, как ты, ещё не встречал, а у нас здесь всякие бывали. На прошлой неделе целую артель браконьеров вздёрнули. Так они двоих еле-еле положили. Одного так порвали, что мы думали, он до виселицы не доживёт.

– Я слышал про него, – опять ожил второй. – Этот тот самый Брак, за чью голову центнер серебра предлагали.

– Иди ты! – воскликнул первый. – Прям центнер?!

– Ну да, у нас ещё на столбе, на первом перекрёстке от ворот, объявление висело. Не помнишь разве?

– Да ну иди ты? Тот самый Брак?! Э, слышь, а может, нам тебя выродкам продать?

– Попробуй, – ответил я. – Центнер – это серьёзная сумма. Будешь жить, ни в чём себе не отказывая.

– Да ушёл уже поезд, – испортил возможность договориться второй. – Это года три назад было. Если бы он им сейчас так нужен был, они бы его нам на расправу не отдали.

– Ага, или Карась уже своё серебришко хапнул, а мы здесь за граммульки горбатимся.

– Куль, – окликнул первого я. – У меня есть серебро.

– Ой, только давай не надо вот это всё, – в очередной раз развеселился надзиратель. – Я не такой тупой, как ты, да и жизнь дороже. Я твои копейки сраные даже в карман положить не успею, как рядом с тобой в петле болтаться буду. Не выпущу, даже не проси. Но за четверых ублюдков, конечно, спасибо. Хоть кто-то в этом грёбаном мире не желает мириться с тупыми законами.

– Спасибо.

– Да на здоровье. Я тебе так скажу, Брак: если бы ты тела спрятал, то сейчас спал бы спокойно в своей кроватке. Но ты бросил их там, где грохнул. А они кореша в крепость за жратвой отправили, он их и нашёл, когда вернулся. Запах с них снял, а потом, как пёс, по нему на тебя и вышел. Мы ведь даже хату нашли, где ты их сердца высушил, запасливый ты наш. Так что горбатого можешь не лепить, улики у нас железобетонные.

– А если он специально? – предположил я. – Что, если он таким образом решил меня просто подставить?

– И зачем ему это? – спросил Куль, но былой уверенности в его голосе не проскочило.

– Да просто так, – пожал плечами я. – Может, они по-прежнему нас ненавидят. Притворяются добренькими, чтобы поглубже внедриться в наши ряды, а затем снова вцепиться нам в глотки. Ну а заодно между делом прореживают поголовье. Находят вот такие поводы – бац! – на одного порядочного человека стало меньше.