Макс Валсинс – Однажды в Курдистане (страница 2)

– Может, мне к твоей сестре посвататься? – огрызнулся он.

Тишина. Потом сдержанный смешок. Авигдор побледнел – его сестра была невезучей – два развода в ее двадцать лет. И все из-за тяжелого характера, поэтому суть подкола Авигдор уловил сразу. Дошло до рукоприкладства, но друзей разняли. Пыл быстро прошел, поэтому историю просто замяли и уже совсем ближе к ночи Авигдор явился мириться.

Йосеф тоже извинился. Выпили мировую.

– Знаешь, что тебе нужно? Сходить к тому колодцу. Попросить денег, – завел внезапно Авигдор.

Йосеф поперхнулся:

– Ты головой поехал?

– А почему нет? – Авигдор развёл руками. – Попроси денег. Хотя бы на приданое для следующей невесты. Все равно ведь все знают – тебя отшили из-за того, что ты не такой богатый, как хотелось бы Рувиму.

Йосеф задумался. Эрбиль – не Стамбул, все друг друга знают. Теперь за ним точно закрепится слава голодранца… Он встал, махнул рукой Авигдору и они пошли – благо ночь была месячная, звездная, ясная – видно было так, что хоть иголки собирай! Друзья шли по пустынным улицам, где шаги гулко отдавались от глиняных стен. Луна освещала дорогу – бледная, равнодушная.

– Вот, – Авигдор остановился в десяти шагах от груды камней, обрамляющих чёрный провал. – Я подожду тут.

Йосеф шагнул вперёд. Колодец был таким, каким и всегда, при свете дня: камни, поросшие серым лишайником, сгнившая верёвка, свисающая в темноту. Ни шёпота, ни джиннов.

– Сказки – пробормотал он.

Но вдруг… Холод. Не просто ночная прохлада – ледяное дуновение, будто ночью вы пустыне. И шум. Что-то задвигалось.

– Ты что-то слышал? – крикнул Авигдор.

Йосеф не ответил. Потому что в этот момент что-то заговорило. Не голосом. Не звуком. Слово возникло прямо в голове и на арабском: «Ya Yusuf bin Sim'an! Ma tabahath huna?» (Йосеф, сын Симона! Что ты здесь ищещь?) Хотелось закричать. Бежать. Но ноги будто вросли в землю.

Авигдор, не дождавшись ответа, нервно засмеялся:

– Ну что там? Что стоишь как вкопанный?

И морок рассеялся.

– Иди к чёрту, – хрипло ругнулся Йосеф и повернулся к другу. – Пить надо меньше. Пошли по домам.

3

Дом каббалиста, старого рабби Элиэзера, прятался в глухом переулке за синагогой. Йосеф постучал. Дверь открылась не сразу. Сначала из-за неё донёсся шорох, будто кто-то отодвигал тяжёлые книги, потом раздался старческий кашель.

– Кто там? Чего надо? – голос был хриплый, но твёрдый.

– Йосеф бен Шимон, ювелир. Прошу совета.

Дверь скрипнула. Показался сам хозяин, рабби Элиэзер.

– Заходи, но быстро. Скоро придут важные люди, а я не люблю, когда меня отвлекают по пустякам.

Внутри было тесно. Полки, забитые книгами в потрёпанных переплётах, сухие пучки трав, свисающие с потолка, и посередине – стол, заваленный пергаментами с непонятными знаками.

– Ну? – рабби Элиэзер уселся на табурет, жестом указав Йосефу на единственный свободный стул.

Йосеф сглотнул.

– Мне нужна… защита.

– От чего?

– От…, – запнулся юноша. Как сказать, что боится колодца с джинном, не показавшись сумасшедшим?

Но рабби Элиэзер лишь усмехнулся, будто уже знал ответ.

– Ночью ходишь мимо колодца. Страшно. Так?

Йосеф вздрогнул.

– А что, много таких?

– Молодой человек, вам столько и не снилось. – С этими словами старик подошел к шкафу, открыл его с скрипом и достал что-то, завернутое в кусок чёрной ткани. – Вот. Лучшее средство.

Он развернул ткань и вернулся к своему гостю. На ладони старика лежала хамса – амулет в форме ладони, сделанный из металла. На её поверхности были выгравированы крошечные буквы – они должны были охранять от нечистой силы и сглаза. Йосеф взял амулет. Металл был холодным, но через мгновение, словно в ответ на тепло его пальцев, буквы на нём слабо заблестели.

– Как он работает?

– Когда приблизится нечистое – хамса станет горячей. Просто носи при себе.

– И всё?

– Да. Ты поймешь, что зло рядом когда нагреется хамса, а зло почувствует жар от хамся поймет, что ты под защитой. А теперь давай, у меня есть дела важнее. Деньги завтра занесешь, я тороплюсь.

Йосеф понял, что ему здесь не рады, но оберег был – можно было действовать. Ювелир вежливо откланялся и вышел на улицу, где уже начинало смеркаться. Амулет лежал на ладони, безмолвный и загадочный. Йосеф подумал немного, пошарил в карманах и, обнаружив шнурочек, повесил хамсу на шею, под рубаху.

Вечер выдался тихим и душным. Воздух был тяжелым, словно пропитанным невысказанными мыслями. Йосеф шел к колодцу медленно, почти нерешительно, каждый шаг давался ему с усилием, будто ноги сами сопротивлялись.

Хамса на его шее молчала.

Он трогал амулет пальцами – холодный, безжизненный, будто обычный кусок металла. Ни дрожи, ни тепла, ни малейшего признака того, что он чувствует приближение чего-то нечистого.

– А зачем я вообще в это ввязываюсь? – пробормотал Йосеф, но тут же остановился.

Перед колодцем сидела кошка. Или кот. Пушистый. Или пушистая? Большая, пушистая, с шерстью цвета пепла и янтарными глазами, в которых отражался последний свет заката. Она сидела прямо на краю камня, хвост обвит вокруг лап, и смотрела на него так, словно ждала.

– Откуда ты здесь, кисонька?

Кошка медленно потянулась, встала и сделала несколько шагов к нему, грациозно переступая лапами по неровному камню. Потом потёрлась о его ногу, мурлыча.

Йосеф невольно улыбнулся. Он присел на корточки, протянул руку. Кошка тут же подставила голову, позволяя чесать за ухом.

– Ты здесь одна живёшь? – пробормотал он, гладя её по спине.

Шерсть была неожиданно мягкой, почти шелковистой. Кошка явно была чья-то. Играя с ней Йосеф не заметил как хамса выскочила из под рубашки и свесилась наружу. Кошка мурлыкала, потом вдруг резко повернула голову и схватила зубами шнурок. Шнурок развязался, хамса оказалась в зубах у животного.

– Эй!

Йосеф рванулся назад, но было поздно – кошка уже отпрыгнула, амулет блестел в воздухе и был крепко зажат у нее (или него – в сумерках не видно было) в зубах.

– Верни!

Кошка метнулась в сторону, скользнула между камнями, потом вдруг резко развернулась и прыгнула прямо на край колодца. Йосеф не успел остановиться. Его нога на мгновение повисла в пустоте. Потом он потерял равновесие и почувствовал, что падает. Зажмурив глаза в ожидании неминуемого удара он приготовился к худшему, но вдруг понял, что лежит на низком диване, укрытый тонким шерстяным покрывалом с вышитыми золотыми узорами. Вокруг – просторная комната, освещённая тёплым светом масляных ламп в медных подвесах. Ни падения, ни вечернего города, никакого ощущения, что он свалился в колодец. Правда окон тоже не было. Ни одного окна.

– Что за чертовщина?

Тут он почувствовал вес на груди.

Тот самый кот сидел у него на груди. Его пушистый хвост медленно раскачивался, а янтарные глаза смотрели на Йосефа с выражением, которое можно было описать только как «Ну и дурак же ты, человечишка».

– Жив? – раздался голос.

Йосеф замер.

– Кто… это ты сказал?

Кот привстал у него на груди и пододвинув свою мордочку к лицу Йосфеа немного по-издевательски ответил:

– Ну конечно, не я. Я же котенька. А котеньки не умеют разговаривать.

Йосеф сел резко, чуть не сбросив кота.

– Но… мы же сейчас разговариваем!