Макс Валсинс – Балканское колдовство (страница 4)

– Тяжело на душе? – раздался спокойный, глубокий голос.

Лука обернулся и увидел, что к нему подошёл священник. Он был худощавым, высоким, с тонкими, выразительными чертами лица. Его глаза, окружённые сетью морщин, были полны мудрости и сострадания. Борода аккуратно подстрижена, ряса слегка поношенная, но чистая.

– Да, – ответил Лука после паузы. Его голос был тихим, почти шёпотом.

Священник кивнул, жестом приглашая его присесть на скамью в тени у стены. Лука повиновался, ощущая, что этот человек как-то поймёт то, что он не мог объяснить даже себе самому.

– Ты пришёл сюда не случайно, – сказал священник, опускаясь рядом. – Бог приводит нас в такие места, когда мы стоим перед выбором. Расскажи, что у тебя на сердце.

Лука вздохнул и посмотрел на свои руки. Они дрожали, как будто сами помнили, как выводили те мрачные строки.

– Я поэт, – начал он. – Или, по крайней мере, был им. Недавно я встретил… женщину. Её зовут Седмира. Она необычная, я не могу объяснить, кто она. Она вдохновила меня так, как никто прежде. Но её вдохновение… Оно… забирает меня.

Священник слушал внимательно, его лицо оставалось неподвижным, но глаза неотрывно смотрели на Луку.

– Я согласился на её условия, – продолжил Лука. – Я пишу, но с каждым стихом теряю себя. Я чувствую, как что-то внутри уходит.

– Что ты теряешь? – тихо спросил священник.

– Душу, – ответил Лука. Его голос задрожал. – Она дала мне величие, но я боюсь, что цена слишком велика. Я не хочу больше писать так. Но я не знаю, как остановиться.

Священник задумался, затем кивнул, словно что-то подтверждая про себя.

– Ты уже понял, что не хочешь идти этим путём, – ответил священник.

Лука почувствовал холодок, пробежавший по спине. Ещё одна встреча с Седмирой. Он вспомнил её глаза, её голос, тот магнетизм, который она излучала.

– Она сильнее меня, – сказал он, сжав руки в кулаки.

– Ты думаешь, что она Дьявол? Или, может быть, сама смерть пришла за тобой? – отец Вук, так звали священника, слегка приподнял бровь, будто предлагая Луке самому ответить.

– Она… – Лука запнулся, не зная, как объяснить. – Она кажется слишком могущественной, чтобы быть человеком.

Отец Вук усмехнулся, его тон стал чуть мягче.

– Она не черт и не дьявол, – сказал он. – Она всего лишь ведьма. Простая, ведьма, каких не мало.

Лука недоверчиво нахмурился.

– Ведьма? Но как она тогда может так… действовать на меня?

– Ведьмы не столь сильны, как ты думаешь, – продолжил священник, его голос звучал спокойно, но уверенно. – Их сила – это всегда обман. Они внушают страх, играют на твоих слабостях, заставляют тебя поверить, что они всемогущи. Но их власть держится только на том, что ты сам им отдаёшь.

– И как же я могу её остановить? – спросил Лука, почувствовав лёгкую надежду.

Отец Вук вздохнул и сел обратно на скамью, жестом приглашая Луку сделать то же самое.

– Прежде всего, ты должен перестать бояться её, – сказал он. – Ведьма сильна лишь до тех пор, пока ты веришь, что она сильнее тебя. Её дары, её власть – это лишь цепи, которые ты сам позволил надеть.

– Но её влияние… Оно кажется реальным, – возразил Лука, вспомнив, как его рука сама выводила слова на бумаге.

– Реальным, – кивнул отец Вук. – Потому что ты позволил ей действовать через тебя. Ты поэт, Лука. Твоё сердце и душа открыты, как книга. Она лишь воспользовалась этим, чтобы внушить тебе, что её дары необходимы.

– Значит, я могу просто… отказать ей? – Лука попытался понять смысл слов священника.

– Сейчас уже не можешь, – ответил Вук. – Она будет пытаться удержать тебя. Ведьмы не любят отпускать тех, кого привязали к себе.

– И что тогда делать? – Лука ощутил лёгкий холодок внутри себя.

– Ты не будешь один сегодня вечером, – сказал он. – Я приду на твою встречу с этой женщиной.

Лука удивился, в его сердце вспыхнуло сомнение.

– Но как вы сможете? – спросил он. – Она… она опасна, отец.

Вук усмехнулся, его тон стал почти шутливым.

– Сынок, я видел многих ведьм за свою жизнь. Не ты первый, кто приходит ко мне с подобной историей. Седмира – лишь одна из многих.

Лука замер, почувствовав смешанные эмоции – облегчение от того, что он не будет один, и страх перед тем, что их ждёт.

– А что вы будете делать? – спросил он.

– Она же дала тебе что-то от себя? – спросил Вук. – Любой предмет?

– Перчатку, – ответил рассеяно Лука, доставая ту самую перчатку из кармана.

– Давай ее сюда, – оживился священник.

Лука послушно отдал ему перчатку, полученную от Седмиры.

– Теперь точно все будет хорошо, – оживился священник. – Сегодня ты встретишься с ней, а я подойду на подмогу.

После этого отец Вук велел Луке подождать немного и быстро удалился в ризницу. Через пару минут он вернулся, неся в руках шнурок с небольших крестиком.

– Этот крест был освящён на Афоне, – сказал он, протягивая его Луке. – Носи его на шее, и он защитит тебя от её чар.

Лука осторожно взял крест, чувствуя его тепло. Это тепло было не физическим, но каким-то внутренним, словно маленький огонёк разгорался внутри него.

– Спасибо, – прошептал он.

Вук положил руку ему на плечо, и Лука ощутил прилив уверенности.

– Я встречу тебя у старой липы в Калемегдане, – сказал священник. – Когда наступит вечер, иди туда. И помни: Седмира сможет взять у тебя только то, что ты готов отдать.

Лука кивнул, крепко зажав крест в руке, и вышел из церкви.

***

Сумерки мягко окутали Калемегдан. Старая липа стояла в своей привычной тишине, её мощные ветви покачивались на слабом ветерке. Лука ждал под деревом, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Вокруг стояли тени, холодные и неподвижные, словно предвещая приближение чего-то неизбежного. На шее Луки висел крест, подаренный отцом Вуком. Его пальцы невольно касались его, когда страх начинал подниматься из глубин души.

Из темноты шагнула Седмира. На ней было длинное подвенечное платье, сияющее жемчужным блеском в свете заходящего солнца. Ткань была тонкой, словно сотканной из тумана, а подол скользил по земле, оставляя за собой шлейф, похожий на дым. Её лицо оставалось таким же прекрасным и пугающим, глаза горели магнетическим светом.

– Лука, – произнесла она, её голос звучал как музыка и шелест листвы одновременно. – Сегодня мы завершим наше соглашение. Ты готов пойти со мной?

Она сделала шаг вперёд, но вдруг остановилась. Её взгляд упал на крест, висящий на шее Луки, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на гнев и страх.

– Что это? – её голос зазвучал резче, словно нотки злобы пробились сквозь сладость её тона.

Лука ощутил странную силу, исходящую от креста. Он крепко сжал его рукой и выпрямился, чувствуя, как страх начинает уступать место решимости.

– Это то, что защищает меня от тебя, – твёрдо сказал он. – Я не стану одной из твоих теней, Седмира.

Она рассмеялась, но в её смехе слышалась фальшь.

– Ты отдашь мне своё сердце, Лука, – прошептала она, её голос стал низким и опасным. – Или ты не будешь никем. Ты – поэт. Без этого ты ничто.

Но Лука покачал головой.

– Живой собаке лучше, чем мертвому льву.

Внезапно из-за деревьев появился отец Вук. Его высокая фигура в чёрной рясе казалась одновременно простой и внушительной. В руках он держал зажжённую свечу, пламя которой было странно ярким для такого слабого света.

– Сгинь, ведьма, – произнёс он спокойно, но твёрдо. – Здесь больше нет места для тебя.

Седмира взглянула на него, её лицо исказилось. Теперь её красота казалась искусственной, маской, которая вот-вот начнёт трескаться.

– Ты не можешь лишить меня моего, священник, – прошипела она, её голос стал низким и неприятным.