Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 54)

Во внешнем виде своего тела. В кокаине. В алкоголе. В токсичных отношениях.

Только в последние пять дней, посмотрев свежим и навсегда изменившимся взглядом на фотографии, смс, электронные письма, она собрала воедино крошечные и, казалось бы, незначительные элементы общения с братом и поняла, как сильно она была им любима. И как она любила его. Ничего не отвечая, я откидываюсь на спинку кресла и медленно киваю. Это осознание причиняет боль: осознание того, что мы не всегда видим перед собой правильные вещи.

Настоящую, искреннюю любовь.

Думаю, это большая жизненная проблема. Хаос отвлекает нас от настоящих и глубоких приоритетов. Хотя мы все поверхностно любим родственников и друзей, уделяем ли мы им время и усилия, которых они и любовь заслуживают? В современной жизни это бывает нелегко.

Перед уходом Диана говорит, хотя ей тяжело признавать, что осознание настоящей любви пришло к ней только после смерти брата, она все же рада найти ее. Мы оба соглашаемся, что этому нужно радоваться. В конце концов, эта любовь была в ее жизни всегда. Ее брата звали Сэмюель.

Я навсегда запомню эту консультацию во всех подробностях.

Пятница, 31 мая

Не могу сказать, что мне нужно об этом напоминать, но после вчерашней консультации я перед сном обнимаю Элис и Уильяма чуть крепче.

Июнь 2019 года

Пятница, 7 июня (17:21)

Мой последний рабочий день после недели прощаний с пациентами

Это странно. Хаос вот-вот прекратится, выключатель будет нажат. Или же хаос просто переместится на несколько сот километров. Я смотрю на экран: мой последний пациент — настоящий подарок, не так ли? Терапевтические боги взглянули на меня сверху вниз и сказали: «Макс, это прощальный подарок тебе от нас».

Это Бенни, парень, который вошел ко мне в кабинет почти двенадцать месяцев назад и спросил о смысле жизни. Он записан на 17:30. Мой последний пациент. Тот самый парень, когда-то возглавлявший рейтинг моих любимых пациентов. Однако это в прошлом: супруги Ли поднялись выше, вытеснив его. Возможно, такова жизнь: бесконечный цикл попыток забраться на вершину какой-нибудь горы.

Физическую, ментальную или эмоциональную вершину, которую мы стремимся покорить.

Взглянув на часы, я понимаю, что время на моей стороне. За это нужно благодарить мою предпоследнюю пациентку, которая пришла просто проконсультироваться по поводу противозачаточных. Думаю, это тоже был подарок терапевтических богов.

Быстрая и легкая консультация, требующая минимального напряжения мозга. Это приятно, поскольку я мысленно ушел с работы еще неделю назад.

У меня есть время подумать. Поразмышлять о моей последней неделе работы городским терапевтом и о том, что вы увидели из моей жизни. Или о том, что я сам решил показать вам? Был ли я избирательным? Я показал вам лучшее или худшее? Как ни странно, некоторые вещи я не смог включить в книгу, несмотря на анонимность, поскольку мне казалось, что они предназначены исключительно для меня. Это моя история и моя жизнь терапевта. Возможно, она отличается от жизней других терапевтов. Нет, она точно отличается. И дело вовсе не в том, что они не работают с пациентами из разных социальных слоев и не решают те же проблемы, а в том, как я вижу этих пациентов и их трудности. Как я присутствую в определенных ситуациях. Это для меня уникально.

У каждого терапевта своя история и своя книга «Тайный терапевт» внутри. Не знаю, возможно, я несу чепуху. Быть может, меланхолия и ностальгия побуждают меня взглянуть на прошлый год через призму искаженного самовосприятия. Возможно, некоторые из вас радуются, что это последняя глава, поскольку вам совершенно не понравилась моя книга, моя история и отношение к другим людям. Возможно, в отзывах будут то и дело мелькать прилагательные «высокомерный», «злой» и «невнимательный». Я, однако, смирился с этим. Во-первых, потому что всегда найдутся люди, которым вы не понравитесь. Такова жизнь, и с этим ничего не поделаешь. Во-вторых, я надеюсь, что многие из вас почувствуют связь с историями некоторых пациентов. Найдут их интересными и жизненными. В-третьих, мне просто хотелось рассказать, что представляет собой нефильтрованная жизнь терапевта. Попытки абстрагироваться. Хорошие и плохие моменты, а также все, что между ними. Лично для меня это процесс катарсиса.

Работая над книгой, я понял, что любой контакт и опыт способны изменить жизнь как к лучшему, так и к худшему. Все зависит от того, как вы смотрите на ситуацию и от чего предпочитаете отворачиваться.

Нужно видеть лес за деревьями.

Пятница, 7 июня (17:23)

Бенни не зайдет еще минут пять. Последний пациент. Я встаю, потягиваюсь и начинаю ходить по кабинету, чувствуя нервное возбуждение. Поверить не могу, что на этом все. Не зная, как убить время, я сажусь на стул для пациентов, стоящий напротив моего продавленного кресла, и осматриваю кабинет, чтобы понять, что видят они. Очередное засохшее горшечное растение. В этом году их погибло так много, что я сбился со счета. Элис это не понравится. Я вдруг понимаю, что, помимо свидетельства моей неспособности поддерживать жизнь, казалось бы, неубиваемого растения из супермаркета за £4,99, пациенты видят медицинские инструменты, медицинские мусорки, медицинские объявления и медицинские книги.

Медицинские. Медицинские. Медицинские.

Я разваливаюсь на стуле. Это плохо, и раньше я этого не осознавал. Всех, кто входит в мой кабинет, необходимо воспринимать в первую очередь как людей, а не пациентов. Однако из-за обстановки моего кабинета они мгновенно погружаются в чуждое им медицинское окружение.

Незнакомое. Клиническое. Стерильное.

Я обещаю себе, что, где бы я ни оказался, мой следующий кабинет будет приятен глазу. Оказавшись в нем, пациент будет сомневаться, что он находится в клинике. Возможно, в таком случае каждый пациент будет ощущать себя как Сюзи, очаровательная шестилетняя девочка, которую приводили ко мне на прошлой неделе. Выходя из кабинета, она заявила: «Папа, но он не ведет себя как другие врачи!»

Каждому терапевту нужно сесть на стул для пациентов, чтобы увидеть то, что видят они.

Пациенты… Я возвращаюсь на свое старое и хорошо знакомое кресло. Ягодицы прижимаются к нему, как добрые друзья, обнимающиеся в последний раз. Я кликаю на списки тех, кто приходил ко мне на прошлых приемах. Столько людей, столько пациентов. Я больше никогда их не увижу. Их всех передали другим терапевтам из нашей клиники, отныне другие будут заботиться об их здоровье. В своем стиле, отличном от моего. Я пытаюсь подсчитать, сколько пациентов я принял за прошедший год, но ничего не получается, поскольку арифметические навыки, как я и ожидал, меня подводят. Кроме того, мой телефон разрядился. Когда вы последний раз пользовались калькулятором на компьютере? Я даже не знаю, где его искать. Я сдаюсь.

Надеюсь, что, где бы я ни оказался, мой следующий кабинет будет приятен глазу.

Кликаю и просматриваю, кликаю и просматриваю… Имена некоторых пациентов ни о чем мне не говорят. Не пробуждают воспоминаний. Одни меня радуют и веселят, другие огорчают. Я понял, что на самом деле никто не хочет видеться со мной. Поход к терапевту в большинстве случаев означает, что с вами что-то не так. Разумеется, ко мне приходят и по радостным поводам, таким как беременность или вакцинация перед отпуском, но обычно обращение к терапевту связано с чем-то неприятным.

Подверженность болезням, травмы, уязвимость. Кому это понравится. Разумеется, мы не должны забывать о том, что люди, которые не обращаются ко мне, особенно нуждаются в помощи. Они никогда не просят о помощи и нередко даже не понимают, как она им нужна. Мы все знаем тех, кто страдает молча.

Сдержанные британцы часто мучаются, не подавая виду. Иногда мне удается вычислить таких людей случайно или во время визита на дом (вспомните хронически одинокого мистера Чиму, которого я посетил в декабре прошлого года). Бывает, они приходят ко мне по поводу чего-то безобидного, а я обнаруживаю что-то гораздо более серьезное. Так произошло в случае покойной миссис Кукер: если вы помните, меня вызвали к ней по поводу запора, но позднее оказалось, что у нее дыхательная недостаточность и она близка к смерти.

С терапевтом никто не хочет видеться. Поход к нему означает, что с вами что-то не так.

Обратное тоже верно: есть пациенты, которые ходят к терапевту, как на работу, независимо от того, есть у них жалобы или нет. Некоторые из них милые, безобидные и веселые. Другие, например миссис Талли, не такие. Это жизненное ассорти, которое, несомненно, присутствует в каждой клинике во всех уголках страны.

У Роберта Хэйстингса есть стихотворение «Станция». Я узнал о нем несколько лет назад благодаря своему дяде. Сначала кажется, что в нем описано обычное путешествие на поезде. Движение от станции к станции. Однако по мере развития стихотворения читатели (и, полагаю, пассажиры) понимают, что конечной точки, то есть пункта назначения, нет. Если задуматься, то даже станций нет. Меж черных строк на белом фоне кроется истинный смысл стихотворения: жизнь — это непрекращающееся путешествие без пункта назначения (даже смерть им, возможно, не является) и без станций. Когда мы достигаем какой-то жизненной цели, будь то создание семьи, покупка дома, обретение финансового благополучия или просто счастье и безопасность, станция, которую мы ожидали увидеть, растворяется в воздухе. Это иллюзия у нас в голове. Достижение цели просто открывает перед нами новые пути, ведущие к другим станциям. И эти станции, разумеется, тоже растают в воздухе, как только мы к ним приблизимся.