Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 52)

Сидя в кресле и прислушиваясь к удаляющемуся детскому плачу, я думаю о том, как сильно пара изменилась за прошедшие три месяца. На пороге новой главы своей жизни они были свежи и взволнованы неизвестностью. А сегодня, когда мы встретились во второй раз, уже с головой погружены в родительство. У них началась глава длиной примерно в восемнадцать лет. Именно из-за этого теперь окно в их жизнь выглядит совсем иначе. Оно перестроено и перевернуто вниз головой. И, кстати, они великолепно справляются, даже если не осознают этого.

Я начинаю понимать, что родители часто не видят леса за деревьями и так продолжается всю их жизнь.

Пятница, 10 мая

Это ведь не только мне кажется странным? Любой бы испугался, если бы пациент записался на телефонную консультацию, а когда вы бы ему позвонили, сказал бы, что стоит у вашего кабинета.

Думаю, это странно.

Воскресенье, 12 мая

В эти выходные у меня было слишком много времени на размышления. Я поставил в ряд четыре фотографии в рамках. Уильям впервые дома. Элис взволнованно идет к церкви в день нашей свадьбы. Мои покойные бабушка и дедушка сидят рядом и улыбаются. Наш первый свадебный танец (если вам интересно, под песню Стиви Уандера «Signed, Sealed, Delivered»). Я осматриваю нашу гостиную.

Черт, я на опасной территории. Я уже выпил в одиночестве три пива. Элис развлекается с подругами, а Уильям спит лицом вниз в своей комнате, засунув в рот ухо своего плюшевого зайчика. Хуже всего то, что я слушаю песню Эда Ширана «Perfect» (грустно, я знаю) и предаюсь воспоминаниям уже после первого пива. Я улыбаюсь: зачем с этим бороться? Ведь втайне мне нравится ностальгировать. В глубине души я очень мягкий человек, поэтому решаю пуститься во все тяжкие и достаю фотоальбом. Перелистывая страницы, я улыбаюсь все шире, ненадолго останавливаюсь и делаю глоток пива. Несмотря на жизненный хаос последних двенадцати месяцев, я наконец вижу тот самый лес за деревьями. Я вижу общую картину. Нашу общую картину.

Боковым зрением я замечаю одинокий листок бумаги на кухонном столе. Это план, который мы с Элис составили всего два месяца назад. Множество пунктов уже отмечены галочками. Выставить квартиру на продажу. Галочка. Найти съемный дом в сельской местности. Галочка. Обратиться в агентство терапевтов на замену, чтобы найти подработку. Галочка. Заказать грузовик для переезда. Галочка. Найти ясли для Уильяма. Галочка. Прощальные ужины с коллегами и друзьями. Галочка. Список продолжается, в нем две колонки дел, и, глядя на них, я понимаю, что мы готовы.

Готовы переехать.

Единственными пунктами, пока не отмеченными галочками, являются «последний рабочий день» (мы договорились, что это будет пятница, 7 июня) и «навсегда уехать из города». Осталось совсем недолго. Всего четыре недели.

Снова смотрю на фотографию нашего первого свадебного танца. Элис обвивает меня руками, и мы выглядим очень счастливыми. Сейчас, обнимая ее, я чувствую все то же самое. Я уверен, что и она тоже. Мои глаза увлажняются.

Господи, Макс, ты опять?

Я качаю головой, думая о нелепости своего внутреннего монолога. Пора отвлечься. Я включаю телевизор и нахожу документальный фильм о чемпионате мира по регби 2003 года, который я раньше смотрел только до середины. Это попытка положить конец вышедшей из-под контроля сольной ностальгии.

Вторник, 14 мая

Если подать это на тарелке, будет выглядеть как аппетитная клубничина, начиненная вытекающим из нее ванильным кремом. Однако это находится в левой подмышечной впадине мистера Литтмана, и оно огромно. Я аккуратно прикасаюсь к нему указательным пальцем в перчатке. Оно настолько мягкое, что мой палец буквально утопает, а при нажатии из отверстия вытекает немного желтоватого гноя, пахнущего сыром и гнилью (это похоже на жерло вулкана).

«Вы ведь говорили, что это маленькая шишечка?»

Я не отрываю глаз от монстрообразного абсцесса мистера Литтмана. Он зачаровывает меня по нескольким причинам. Во-первых, если хорошенько сдавить этого плохого парня, он вскроется, и инфицированный гной разлетится повсюду. Во-вторых, как мистер Литтман вообще мог подумать, что это маленькая шишечка?

Он опускает на меня глаза, спрятанные за очками, и объясняет, что шишка выглядит так всего несколько недель.

«Ясно».

Это единственное, что я могу сказать человеку, полагающему, что вулканический абсцесс размером 10 на 10 сантиметров в подмышечной впадине не стоит показывать врачу раньше, чем через несколько недель. Я продолжаю завороженно вглядываться, и мне кажется, что из него вот-вот что-то выйдет, и не хочу упустить этот волшебный момент. Я снова надавливаю, отчасти из врачебного интереса, а отчасти из-за того, что он выглядит пугающе. Мистеру Литтману нужно решить эту проблему как можно быстрее. Сегодня же. Поскольку у мистера Литтмана диабет второго типа (хотя последние несколько анализов крови показали, что он прекрасно контролирует уровень сахара в крови), высок риск, что абсцесс не только станет еще больше, но и приведет к сепсису (опасная для жизни инфекция крови) и он может умереть. Все это очень плохо.

Он чинно кивает, слушая мои объяснения.

«Выходит, мне стоило прийти раньше?»

Вау! Не хотел бы я узнать, при каких проблемах со здоровьем он по-настоящему паникует.

Я звоню, нетерпеливо ожидая ответа хирурга. Трубку снимает очень веселый врач. Я объясняю хирургу Софи, что у меня находится мистер Литтман, который доставит ей огромное плотское наслаждение гигантским абсцессом, если вскрыть его скальпелем и дренировать. Мы коротко обмениваемся репликами о том, как приятно все это сделать, но я не забываю, что мистер Литтман сидит рядом со мной и выглядит теперь куда более обеспокоенным.

Я кладу трубку. Хирург предупрежден, план составлен. Потом я провожаю мистера Литтмана и его абсцесс до двери. Оба они направляются в больницу, а я очень надеюсь, что по дороге туда никто не врежется в бок мистера Литтмана. Если это произойдет — БУМ! — все закончится до того, как хирурги успеют повеселиться.

Среда, 15 мая

Сегодня утром Элис приготовила мне яйца-пашот, чтобы побаловать меня в середине недели. Когда я провел ножом по идеальному куполообразному белку, густой яркий желток потек на тост.

Лучше не знать, от каких проблем со здоровьем пациенты действительно паникуют.

Думаю, пройдет немало времени, прежде чем я перестану думать о мистере Литтмане каждый раз, когда делаю это.

Четверг, 16 мая

Мой уход с работы становится все ближе. Последний день неотвратимо приближается. Как бы жалко это ни звучало, но, если бы с работой можно было порвать по смс, я бы непременно так и сделал. К счастью, сейчас мы с миссис Талли созвонимся в последний раз. Между нами состоится разговор из серии «думаю, нам нужно поговорить». В свете ее растущей зависимости от меня я отрепетировал, что сказать (как сделал бы в подростковом возрасте, если бы мне пришлось расставаться с кем-то).

Я вздыхаю, набирая номер и зная, каким дерьмом она меня польет. В трубке раздаются гудки. Они продолжаются и продолжаются. Во мне зарождается надежда — вдруг она не ответит. Я сделал все возможное, чтобы предупредить о своем уходе (это ложь). Я могу просто отклю…

— Алло?

Уверен, что я все же слегка обмочился, стараясь говорить с профессиональным энтузиазмом, но миссис Талли — старушка опытная. Она знает: что-то случилось, потому что я сам ей звоню. Ей известно, что обычно я всеми силами стараюсь этого избегать. Дальше следует непростая часть. Она задает вопросы. Сложные.

«Как вы можете бросить меня? Сиделки просто ужасны!» — это вполне понятный риторический вопрос. Наконец она произносит мою любимую фразу: «Что ж, я просто могу зарегистрироваться в вашей новой клинике». Я вскакиваю на ноги, чувствуя, как по моему телу начинает курсировать крайне неприятная энергия. Я говорю, что мне жаль и дело не в ней, а во мне.

Еще одна ложь.

Она движется по кругу и вновь задает мне тот же вопрос. Я отвечаю так же неуклюже, как в прошлый раз, и смотрю на стол. Готовясь к разговору, я написал несколько вдохновляющих утверждений, которые должны подбодрить меня, если я начну колебаться и прогибаться под словесной силой и вездесущностью миссис Талли.

БУДЬ ТВЕРДЫМ. БУДЬ СИЛЬНЫМ. КОРОЧЕ ГОВОРЯ, НЕ ПРОГИБАЙСЯ.

Я прижимаюсь лбом к столу. Мои слова похожи на рекламу препарата от эректильной дисфункции. Она начинает всхлипывать. Господи, как мне от нее отвязаться? Я поднимаю голову, которая теперь болит, и, сделав финальный вдох, говорю: «Простите, миссис Талли. Берегите себя. До свидания». Я кладу трубку, и в этот момент завершается памятная глава моей профессиональной жизни. Как ни странно, эта глава практически не имеет отношения к медицине.

Тем не менее я бы хотел повесить на эту дверь двойной замок.

Суббота, 18 мая

В эти выходные хочется спрятаться. Вчера вечером мы с коллегами решили выпить на прощание. Думаю, убойное сочетание чрезмерного количества спиртного и глубокомысленных разговоров стоит убрать в чемодан, который я нагружу булыжниками и уберу в багажник машины. Потом я оболью автомобиль бензином, подожгу и сниму с ручника сожженный дымящийся каркас, чтобы посреди ночи навсегда утопить его в озере.

Итак, пора двигаться дальше. Вечеринка, кстати, была классной.