Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 40)
В-третьих, я страшно голоден и пытаюсь успеть на один из редких ужинов с друзьями.
Я ложусь перед ней, прижавшись урчащим животом (без шести кубиков) к земле, и зажимаю ее голову руками. Поскольку я знаю, что в ее легкие поступает воздух (это точно, ведь она истерически орет), мне остается зафиксировать цервикальный отдел ее позвоночника (шею, проще говоря), пока не приедет скорая помощь и не иммобилизует ее позвоночник. Только после этого ее можно будет переместить. В таком случае мы сведем к минимуму риск повреждения позвоночника и предотвратим необратимый паралич.
Не смогу спокойно пройти мимо и не помочь женщине, которая упала на ступеньки лицом вниз.
По этой же причине людей иногда оставляют в машине после автомобильной аварии. Безопасно извлечь их может только специально обученная бригада (разумеется, если автомобиль не горит и риск взрыва отсутствует). Поскольку моя пациентка не горит, не взрывается и все еще дышит, я решаю дождаться в таком положении скорой помощи, которая, как мне сказал персонал станции, уже едет. Быстро.
Час спустя, когда я наконец приезжаю в ресторан, у парней уже уносят закуски. Хлебная тарелка разграблена, первая бутылка вина осушена. Я заказываю пиво и вспоминаю, как женщину уносила весьма впечатляющая бригада скорой помощи. Женщина лежала на спинальной доске с иммобилизованными головой и шеей, зажатыми между двумя оранжевыми блоками. На ней также был сине-белый воротник. Хотя я понимаю, зачем нужен свод руководящих принципов, я не нуждаюсь в нем, чтобы быть этичным, и вполне доволен собственным моральным компасом. Я смотрю на своих старых друзей и улыбаюсь: «Извините, парни, я сильно опоздал. Проблемы с транспортом».
Начинаем запоздалый день рождения!
Четверг, 28 февраля
Сегодня я наконец нашел свой трудовой договор (в дальнем углу шкафа с одеждой — логичное место). Делая глоток пива, я просматриваю его и нахожу то, что искал: нужно уведомить работодателя об уходе с работы как минимум за шесть недель. Я сажусь на кровать и хлопаю руками по бедрам. Не знаю, от чего меня тошнит: от радости или волнения.
Я смотрю на Элис, чтобы успокоиться. Она говорит, что дело не в волнении, а половине бутылки пива, которую я только что выхлебал.
Слова поддержки, как всегда.
Я перевожу взгляд на Уильма, но он просто лежит лицом в ковер.
Флешбэк: жизнь терапевта в частной клинике
Признаться, это было короткое приключение. В 2018 году я подрабатывал терапевтом в частной клинике. Туда приходили совершенно незнакомые мне люди и платили за консультацию. Медицинских карт не было, только устные обсуждения. Сегодня я мог бы перечислить множество причин, почему у меня ничего не получилось, но если подумать внимательно, то все сводится к одному простому факту: я ненавидел эту работу. Честно говоря, когда я оглядываюсь назад, это не кажется мне удивительным. В конце концов, я посвятил 11 лет учебе не для того, чтобы сначала выставлять пациентам счет у них перед глазами (пока они ищут свою платиновую кредитную карту), а затем проводить оплату через терминал, лежащий прямо у моего стетоскопа. Зубная паста и апельсиновый сок несовместимы. Во всяком случае, в моей жизни. Поэтому в конце года я уволился. Ниже я привожу запомнившиеся мне соломинки, сломавшие в конце концов спину верблюда-терапевта.
Надеюсь, вам понравится!
Понедельник, 27 августа
Какое счастье, что я не делаю это каждые 10 минут в государственной клинике. Я кладу трубку и жду, когда вернется четвертый частный клиент за утро, чтобы я мог принять у него оплату. По измученному тону Лизы, моего юного секретаря, любящего жвачку и Instagram, я понимаю, что она перестала надеяться, что я привыкну выставлять счет и принимать оплату в конце каждой консультации. Раздается стук в дверь. Вернулся Тедди, двадцатилетний парень, нуждающийся в скрининге ЗППП после нескольких бурных ночей. Я улыбаюсь и приглашаю его сесть.
«Еще минутку, пожалуйста».
Я посвятил 11 лет учебе не для того, чтобы выставлять пациентам счета за лечение.
Это ложь. Я копаюсь в суперклассном Apple Mac, пытаясь найти электронный каталог со стоимостью каждого теста. Я поворачиваюсь к пациенту и улыбаюсь. Я бы сказал, что ситуация стала неловкой, но Тедди занят поиском очередного плотского приключения в своем телефоне. Я мог бы копаться в компьютере весь день, и ему было бы совершенно все равно.
Бинго! Нашел!
Я выставляю счет с вновь обретенной уверенностью, радуясь, что мне не пришлось обращаться к плану Б и придумывать расценки.
«Итак, Тедди, с вас £127», — объявляю я, подавая ему копию счета. Он и глазом не моргнул. Я таращусь на него. Действительно не моргнул. Серьезно? Да что, черт возьми, не так с этим парнем? Я только что содрал с него более ста фунтов за то, что в государственной клинике обошлось бы ему почти бесплатно. Бред какой-то. Взяв его платиновую кредитную карту (это открытый намек на то, что у человека МНОГО денег), я провожу ее через портативный терминал. У меня желчь подступает к горлу. Я сглатываю. Во время учебы в медицинской школе я даже представить себе не мог, что буду использовать те же терминалы, что кассиры в кофейне.
Забрав карту и чек, Тедди еще раз меня благодарит. Я смотрю на него, гадая, стоит ли мне сказать ему, что он сошел с ума и что в следующий раз ему стоит обратиться в чудесную, хоть и слегка облезлую государственную клинику. Однако я останавливаю себя, понимая, что на моем плече большой чип. Ну я и лицемер! Я получу процент от каждой услуги, которую он оплатит после первой консультации. Осознав ироничность ситуации и свое лицемерие, я отпускаю его без лекции.
Лиза входит в кабинет, проходя мимо Тедди с игривой улыбкой (знала бы она, какой скрининг он проходил…).
«Ваш следующий клиент пришел. Пожалуйста, не забудьте взять с него плату», — говорит она.
Я надеялся, что она хотя бы скажет это с улыбкой. Ничего подобного.
Вторник, 28 августа (09:15)
«Мы с женой боимся, что у нас инфекция мочевыводящих путей».
Тридцатидевятилетний Генри хорошо сложен и одет в дорогой костюм. Он занимается бизнесом и производит впечатление жесткого человека. Поэтому я не могу не удивиться, когда он совершенно невинным тоном произносит следующее предложение: «Жена предложила нам обоим сдать тест на инфекции мочевыводящих путей». Он делает паузу и добавляет: «А еще на хламидиоз». Если бы Генри зашел в кабинет с большим красным проблесковым маячком над головой, то сейчас он бы отчаянно крутился. Он говорит, что в данный момент его жена Ясмин находится в другой частной клинике, ближе к ее месту работы.
Логично, но подозрительно. Благодаря имеющемуся у меня клиническому опыту мне удается сохранять невозмутимое выражение лица, однако в глубине души я очень обеспокоен тем, что это может плохо кончиться для Генри и Ясмин. У них обоих уже три дня присутствует жжение при мочеиспускании. Генри сообщает, что на прошлой неделе они занимались сексом (друг с другом). Он отрицает сексуальные контакты с кем-то, кроме жены, и не опасается, что жена могла ему изменить. Как только я перестаю его расспрашивать, он кивает и терпеливо смотрит на меня. Я озадаченно смотрю на него, а затем киваю и говорю, что без проблем сделаю тест. Я называю ему стоимость анализов, подчеркнув, что в государственной клинике они были бы бесплатными, и он соглашается заплатить.
Через пять минут он возвращается из уборной. От него пахнет дорогим мылом, которое лежит у нас для клиентов. Кстати, я забыл сказать, что в частных клиниках слово «пациент» не употребляется. Странно, не так ли? Дешевое мыло в государственной клинике очищает кожу не хуже. Генри протягивает мне баночку с мочой. Крышка закрыта плотно.
Молодец.
Странно, что в частных клиниках слово «пациент» не употребляется.
Он оплачивает экспресс-тест, результат которого будет известен через три часа. Пока я выставляю счет и провожу оплату через терминал, лежащий у меня на столе и показывающий средний палец бесплатной медицине (знаю, что с моей стороны лицемерно так говорить), я молюсь, чтобы результат был отрицательный.
Вторник, 28 августа (12:45)
Блин!
Вторник, 28 августа (12:47)
Спустя три с небольшим часа после нашей первой встречи Генри снова сидит напротив меня. Я решил пожертвовать обеденным перерывом, поскольку мужская солидарность требует, чтобы я разобрался с этим делом незамедлительно. Он выглядит как человек, знающий, откуда растут ноги у этой истории. Его истории.
«У вас хламидиоз, Генри, — говорю я и делаю паузу. — Вы должны быть со мной полностью откровенны. Были ли у вас сексуальные контакты с кем-то, кроме жены?» Я подчеркиваю, что сейчас важно не просто вылечить хламидиоз, но и оценить риск других передаваемых половым путем инфекций, включая ВИЧ, гепатит В и гепатит С, которые он мог подхватить. Ни секунды не раздумывая, он твердо отвечает: «Совершенно точно нет. Я бы никогда так не поступил».
Поскольку ложноположительный результат этого теста — явление очень редкое, я могу прийти лишь к одному выводу: «В таком случае, Генри, вам следует пойти домой и поговорить с женой. Мне очень жаль». Я произношу эти слова с тяжелым сердцем. Я выписываю ему рецепт на антибиотики и даю направление на полный скрининг ИППП в местном государственном кожно-венерологическом диспансере (это бесплатно). Пожимая ему руку, я вижу, что в нем слились гнев, печаль, смущение, боль и отрицание. Ему не нужно ничего говорить, как и мне. Наши пути расходятся, и я желаю этому бедному парню удачи.