Макс Серов – Берег двух Солнц. Остров не сдается (страница 6)

Иоанна стояла рядом и наблюдала — молча, не вмешиваясь. Вера объяснила Элени: жирного меньше, дробное питание, ромашковый отвар после еды. Элени кивала — с тем усталым доверием беременных женщин, которые уже дважды проходили это и знают: надо просто слушаться.

Когда Элени ушла, Иоанна сказала:

— Я думала — камни в желчном.

— Нет. Если бы камни — боль была бы сильнее, справа, с иррадиацией в плечо. Это функциональное.

— Как ты различаешь?

— По тому, как болит. Функциональное даёт тупую тяжесть. Камни — острые приступы, которые усиливаются от движения.

— Я чувствую по лицу. — Иоанна сказала это без хвастовства — как факт. — Когда больно по-настоящему — лицо другое. Элени — не такое лицо.

Вера посмотрела на неё.

— Это надёжный метод?

— Тридцать лет — надёжный.

Это был первый настоящий разговор. Не про пациентку — про методы. Вера говорила о признаках, которые знала: анатомия, физиология, механизм симптома. Иоанна говорила о признаках, которые видела: цвет лица, тип дыхания, то, как человек держит своё тело.

Они описывали одно и то же разными языками.

Это продолжалось час. К концу Иоанна сказала:

— Приходи послезавтра. У меня есть роженица — должна родить через полторы недели. Посмотришь как я работаю.

— Хорошо.

— И принеси свой уксус. Я слышала про уксус.

— Откуда?

— Весь квартал слышал. Ты промываешь раны уксусом и они не гноятся. — Иоанна смотрела прямо. — Это правда?

— Правда.

— Тогда объясни почему. Я должна понять почему — чтобы знать, когда это работает и когда нет.

Вот оно. Она не принимает на веру. Она хочет понять механизм.

— Маленькие живые существа, — сказала Вера. — Невидимые. Они попадают в рану и вызывают заражение. Уксус их убивает.

— Невидимые.

— Да.

— И ты в это веришь.

— Нет. Я в это не верю. Я это знаю. Разница.

Иоанна долго молчала. Потом встала и пошла к полке у стены. Достала пучок трав — тёмно-зелёный, засушенный, со стеблями, задубевшими до деревянного состояния.

— Это тимьян. Я кладу его в рану, как и несколько поколений до меня. Не знаю почему работает — но работает. — Она положила пучок обратно. — Ты только что объяснила мне почему. Тимол убивает твоих невидимых?

— Да. Именно так.

— Хорошо, — сказала Иоанна. — Тогда мы будем работать.

Она сказала это просто — без церемоний, без улыбки. Как говорят, когда принимают рабочее решение. Вера поняла: это не приглашение. Это договор.

* * *

Прошло две недели с её приезда.

Уксус показал результат — она поняла это по тому, как де Вилье изменил практику без объявления: однажды увидела, что его операционные инструменты лежат в кювете с раствором, запах которого она знала. Виноградный уксус. Он не сказал ни слова. Она тоже.

Это было их первым молчаливым соглашением.

Потом был пациент, которого они вели вместе, — янычар с порезом от ятагана, захваченный при стычке у стен. Сложная рана, неровные края. Де Вилье работал первым — быстро, уверенно, хирург с опытом. Она помогала и смотрела. После он спросил её мнение — коротко, как спрашивают коллегу. Она ответила: зашить слоями, не всё сразу, дать дренаж. Он кивнул и сделал именно так.

Следующий раз — ребёнок с ожогом второй степени. Она пришла к нему с вопросом про мазь — местный состав на основе оливкового масла и прополиса, который Иоанна использовала. Хотела его мнения. Он посмотрел состав, сказал: прополис работает, масло нейтрально. Добавил один компонент, которого она не использовала. Она записала.

К концу второй недели они работали рядом без трений — не вместе, именно рядом. Каждый на своей территории, с уважением к чужой. Это было более ценно, чем дружба.

Именно поэтому она решила: пора.

Она выбрала момент осторожно — вечер, после работы, когда у него не было срочного. Нашла его в госпитале, у окна с кружкой — он часто так стоял: смотрел во двор, думал.

— Что? — спросил он, не оборачиваясь. Слышал шаги.

— Хочу сказать кое-что. Не медицинское.

— Говори.

— Этим летом придёт Сулейман. Флот — в июне, он сам — в июле. Осада продлится до декабря.

Долгая пауза. Он не повернулся.

— Откуда ты это знаешь?

— Знаю.

— Это не ответ.

— Нет. — Она ждала. — Но это правда.

Теперь он повернулся. Смотрел на неё — с тем выражением, которое она за две недели научилась читать: когда он обрабатывал неожиданную информацию. Не скептицизм — анализ.

— Сулейман пытался взять Родос при Мехмеде Втором. Не взял. При Баязиде — тоже. Мы устояли дважды.

— Знаю.

— Тогда почему сейчас иначе?

— Потому что Сулейман — другой человек. И армия у него другая. — Она выбирала слова с осторожностью. — Он взял Белград в прошлом году. Первый поход, первая победа. Родос — следующий.

— Это логика. Не знание.

— Пусть будет логика.

Он отвернулся обратно к окну. Вера ждала.

— Рыцари знают, что угроза есть, — сказал он наконец. Спокойно, как говорят о погоде. — Стены укрепляются. Запасы пополняются. Великий магистр послал гонцов к Карлу Пятому и к Франциску. Ждём ответа.

— Ответа не будет. — Она сказала это тихо, но отчётливо. — Карл занят Испанией и войной в Германии. Франциск — войной с Карлом. Никто не пришлёт флот. Орден будет один.

Молчание. Длинное.

— Ты знаешь это так же, как ты знаешь про июль?

— Да.

Он ничего не ответил. Взял кружку, выпил — медленно, как делают, когда думают. Поставил.

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты услышал. — Она смотрела на него ровно. — Больше ничего. Делать с этим ты будешь что захочешь.