Макс Райден – Связанные тенями (страница 2)

– Я, – быстро сказала Яна, чувствуя, как сердце опять начало бешено колотиться. – Я сразу поеду на тот адрес. Пожалуйста, давайте приступим, нужно успеть за час.

Грузчик понимал, что хозяйка сильно нервничает. Он взглянул на нее с кратким сочувствием, но ничего не сказал. Вместо этого он и его коллеги начали таскать коробки к грузовику, а Яна осталась одна в опустевшей комнате. Она не могла успокоиться, ее взгляд то и дело скользил к окну. Казалось, она ожидала увидеть там Льва, как будто он вот-вот появится, решив разорвать ее тайный план.

Прошел час, грузчики закончили работу и уехали. В квартире осталась лишь пустота – коробки больше не были частью ее жизни, и это давало ей странное чувство облегчения. Яна оставила записку на кухонном столе – короткое сообщение для Льва, где она объясняла, что уходит, и попросила его не искать ее.

Закрыв за собой дверь, она сделала глубокий вдох и вышла из квартиры, навсегда оставив позади ту жизнь, к которой больше не вернется.

Яна не спешила разбирать вещи в новой квартире. Все четырнадцать коробок, которые грузчики привезли сюда, стояли в углу, словно напоминание о том, что ее прошлое теперь заключено в картон. Она не чувствовала спешки. Сейчас было важнее что-то другое – чувство свободы, которое окутывало ее, словно теплое весеннее солнце. Все закончилось. Позади остались страхи, сомнения, усталость от постоянного вранья. Она больше не была пленницей чужой жизни.

Получив сообщение от Вовы, она с облегчением прочитала:

«Собираюсь к Льву. Не жди меня, ложись спать без меня. Не знаю на сколько это может затянуться».

Яна улыбнулась. Эта ночь была для нее особенной – последняя ночь в роли любовницы. Завтра начнется ее новая жизнь.

Поднявшись с кровати, она пошла к гардеробу и начала выбирать наряд для вечернего выхода. Бар с подругой казался отличным завершением этого дня. Она выбрала самый вызывающий наряд – тот, который, по мнению Льва, был слишком откровенным. Но это было ее решение, ее выбор, и больше никто не мог указывать ей, как выглядеть и что делать.

Собравшись, Яна подошла к зеркалу, критически оглядывая свое отражение. Черное облегающее платье подчеркивало каждую линию ее фигуры. Яркая помада и немного туши – больше ничего не нужно. Она улыбнулась своему отражению, тихо произнеся:

– Ты чертовски прекрасна. Он тебя не заслуживал. Ты все сделала правильно. Он найдет себе другую и будет счастлив. А это – моя последняя ночь в роли любовницы.

Яна с уверенностью вышла из квартиры и направилась к бару. Ее мысли были спокойны, и ничто не предвещало беды. Она подъехала к задней парковке бара и, остановив машину, быстро набрала сообщение Ирине:

«Я уже на месте».

Выйдя из машины, Яна собиралась закрыть дверь, как вдруг ощутила резкий, внезапный удар по затылку. Удар был такой силы, что ее ноги мгновенно подогнулись, и в глазах начало темнеть. Все произошло так быстро, что она не успела осознать, что случилось. Боль пронзила ее голову, и в следующую секунду ее тело рухнуло на асфальт. Тьма поглотила ее, как воронка, увлекая все дальше от реальности.

Яна очнулась в холодном полумраке. Она не сразу поняла, где находится, но ее тело ощущало боль в каждом суставе, как будто она лежала здесь целую вечность. Медленно размытые контуры вокруг нее начали приобретать четкие очертания. Стол… Металлический. Холод проникал через тонкую ткань ее платья, цепляясь за кожу. Ее руки и ноги были крепко связаны, и она не могла даже пошевелиться.

Она с ужасом огляделась. Комната, в которой она оказалась, больше напоминала кадр из старого фильма ужасов. На стенах висели инструменты – ржавые капканы, молотки, железные шлемы с шипами, заточенные ножи и пилы. В тишине они казались еще более зловещими, словно были оживленными свидетелями ее ужаса. Яна почувствовала, как внутри нее поднимается дикая волна паники.

Она начала дергаться, стараясь высвободить руки, но веревки лишь сильнее врезались в запястья. Крик вырвался из ее горла – пронзительный, полный отчаяния.

– Помогите! – закричала она, хотя понимала, что ее никто не услышит. – Пожалуйста, помогите!

Ее голос отразился от стен, но ответом ей было только зловещее молчание. Слезы уже катились по ее лицу, страх заползал в каждую клеточку тела. Она дергалась снова и снова, но веревки были слишком крепкими. Чем больше она пыталась, тем сильнее врезались путы, оставляя болезненные следы на коже.

Дверь в дальнем конце комнаты неожиданно открылась. Яна перестала дергаться, замерев на мгновение. В проеме стояла фигура мужчины. Он был одет во все черное, а на лице была маска, скрывающая его черты. Фигура в темной одежде казалась нереальной, как существо из ночных кошмаров. Он стоял неподвижно, оценивая ее, его взгляд был холодным и безразличным, но что-то в его позе выражало явное наслаждение ее страданиями. Он получал удовольствие от ее страха.

Время словно замерло. Яна пыталась уловить хоть какие-то детали, которые могли бы подсказать, кто этот человек. Ее сердце сжалось от ужаса, когда она поняла, что ее спасение может не наступить.

Мужчина медленно подошел к столу, рядом с которым стоял металлический поднос с инструментами. Он молча начал перебирать их, как бы предавая огромное значение процессу выбора. Кожаные перчатки едва слышно скрипели, когда его пальцы касались холодных орудий пыток.

Яна смотрела на него с расширенными от ужаса глазами. Ее дыхание стало быстрым и прерывистым. Она знала, что ее час близок. Наконец, собрав остатки сил, она выдавила из себя отчаянный вопрос:

– Лев…? – ее голос был слабым, полным безнадежности. – Лев, это ты? Пожалуйста, прости меня. Я все тебе могу объяснить… Пожалуйста, не делай этого! Я вернусь, клянусь, я вернусь, и мы заживем как раньше! Прости меня, я запуталась…

Мужчина остановился на мгновение, все еще не поворачиваясь к ней. Его голова медленно качнулась влево и вправо, словно давая ей понять, что это не Лев.

– Вов? – теперь ее голос дрожал сильнее. – Это ты? Если тебе не понравилось, что я решила переехать к тебе, то я могу все отменить. Только, пожалуйста, не делай этого, прошу тебя…

Ее слова утонули в новой волне слез. Яна начала плакать еще сильнее, ее тело содрогалось от отчаяния. Мужчина спокойно подошел к ней, не произнося ни слова, и, небрежно вставив кляп ей в рот, затянул его ремешки на затылке. Это действие вызвало у нее еще больший приступ паники – теперь она не могла даже просить о пощаде.

Страх охватил все ее существо. Он снова повернулся к инструментам, и ее мир стал невыносимо узким, зацикленным на каждом его движении. Каждый звук казался громче, каждый шаг эхом отдавался в ее сознании.

То, что произошло дальше, было настоящим адом. Мужчина не спешил. Он тщательно подбирал инструменты и медленно начинал свою ужасную работу. Каждый раз, когда его руки касались ее кожи, Яна ощущала такую боль, что мир перед ее глазами превращался в мутную пелену. Она не знала, сколько прошло времени. Мучения длились вечность, и каждый миг этой вечности был пропитан невыносимой болью и отчаянием.

Последнее, что она увидела перед смертью, – это его холодные глаза за маской, и как он, с пугающим спокойствием, отрезал ей нос, а затем медленно поднес нож к веку. Ее сознание померкло, когда лезвие прорезало кожу.

– АААААААА! Господи, боже, помогите! – крик вырвался из ее горла, разрывая тишину спальни. Арина резко села на кровати, ее тело содрогалось, дыхание было прерывистым, как будто она только что вынырнула из глубины ужаса, в который ее погрузил сон. Она беспорядочно оглядывалась вокруг, не узнавая собственную спальню. Стены казались чужими, вещи на своих местах не ее, словно это был совсем другой мир.

Прошло несколько минут, пока Арина начала осознавать, где она находится. Медленно до нее дошло, что все это был лишь кошмар. Она все еще была в своей квартире, в центре Москвы. Утренние лучи солнца мягко освещали комнату, проникая сквозь занавески и ложась теплыми полосами на пол. Но этот свет казался чужим, таким далеким от того ужаса, который она только что пережила.

– Господи… – ее голос был едва слышен, дрожащий и слабый. – Почему мне это снится? Кто эти люди? Как же мне было страшно…

Ее руки все еще тряслись, словно страх никак не мог отпустить ее даже после пробуждения. Сердце билось так сильно, что она ощущала его удары где-то в горле, дыхание оставалось тяжелым, а разум еще не до конца отпустил сцены кошмара. Она чувствовала боль, почти физическую – боль, которая не могла быть реальной, но оставила в ее теле и сознании глубокий след. Как могло быть, что ее собственные сны создают целые сцены жизни, полные боли и страданий?

Арина провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Она помнила все так отчетливо: Яну, ее жизнь, ее родителей, работу, друзей. Эти образы оставались с ней, словно это были ее собственные воспоминания, словно она сама прожила эту жизнь. Но это был сон. Просто сон. Только во снах она была другой, а просыпаясь, каждый раз оставалась сама собой.

– Это просто сон, – тихо прошептала она, стараясь успокоить себя. Но разум не отпускал мысли о том, как реальными были эти чувства. Почему это так живо? Почему каждый раз она погружается в чужую жизнь, как в свою собственную?