Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 2 (страница 61)
Появление солдат положило конец панике беглецов. Теперь было ясно, что враги — люди, а не привидения. Как скоро это стало несомненно, испанка перестала бояться и начала снова командовать.
— Трусы! — воскликнула она, забывая о собственном страхе. — Трусы! Допустите ли вы, чтобы они теперь убили вас? Где ваша храбрость? Неужели вы боитесь горсти карабинеров, которых можно сравнить с грязью под вашими ногами? Мне стыдно за вас!
Мессенджеру же старуха тихо прибавила:
— Теперь настало время действовать! Второй мост находится в трехстах ярдах отсюда. Как только мы переедем его, опасность минует нас. Но мы должны рискнуть и некоторым придется погибнуть. Как светло, проклятье! Я никогда не видела такой светлой ночи!
— Вы не рассчитывали встретить здесь людей, по крайней мере, вы об этом не упоминали мне! — сказал Мессенджер, закусывая губы.
— Да, я не предвидела этой неожиданности! — и, вдруг обернувшись, вскрикнула: — Боже мой, лес горит!
Яркий свет падал на них в эту минуту, бросая красноватый оттенок на темные тени леса и ярко освещая пропасть. От сигнального костра, зажженного наверху холма для испанки, загорелась вся чаща. Огонь переходил с лужайки на лужайку, с куста на куст, с дерева на дерево, пожирая все встречающееся на пути. Даже те, которые шли по тропинке, могли хорошо видеть свой путь. Казалось, огромный вулкан выбрасывал пламя, охватывавшее величавые сосны, развесистые каштаны и ползучие растения. Шипя, с треском прокладывая себе путь через пропасть и чащу, быстро поднимаясь по высочайшим стволам, спугивая кричащих птиц, загоняя свиней в пропасти и овраги, окрашивая небо в багровый цвет, огонь распространялся повсюду.
Вскоре долина окрасилась в багровый цвет. Отряд солдат стоял освещенный, как при солнечном свете. Река казалась окрашенной в кровавый цвет. Стада перебегали в ужасе с пастбища на пастбище. В церквах раздавался звон; спавшие в хижинах проснулись. Но находившиеся на выступе онемели от страха, не будучи в состоянии идти к отдаленному мосту, который бы вывел их из холмов. Огонь подкрадывался к ним все ближе, горящие головни падали на мулов. Горячие прутья били им в лицо, им грозила опасность задохнуться от дыма и гари, окружавших их.
Солдатам в долине это зрелище казалось необъяснимым. Они были посланы, чтобы поймать беглых англичан, но здесь природа исполняла эту обязанность. Они стояли, онемев от удивления, пока мулы кричали на тропинке, а испанка бранила погонщиков. Между тем огонь дошел уже до края горной тропинки; люди, мулы и лошади начали падать вниз на скалы. Из шестнадцати мулов семь скатились в долину; из всей шайки осталось только восемь человек, когда показалось небольшое плато, ведущее к выступу через вторую пропасть шириною в тридцать ярдов, где был новый мост. Огонь бушевал вверху; горящие головни падали на деревянный мост, угрожая каждую минуту истребить его. Сзади каравану угрожала та же опасность.
Мулов оставалось теперь только пять, а из испанцев только шестеро человек, да и те падали, задыхаясь, призывая смерть. Мессенджер, почти падая с лошади, начал жалобно стонать и нервно ухватился за Фишера. Огонь опалил ему лицо, и несчастный совершенно ослеп.
— Хель! — воскликнул он, крепко схватывая протянутую ему руку. — Я лишился зрения! Хель, я ослеп, голова горит! Дайте мне ваши руки. О, какой мрак, я лишился зрения!
— Этого не может быть! — воскликнул Фишер, крепко держа протянутые руки. — Держитесь теперь за меня, нам надо перейти через мост. Это не продлится более десяти минут. Слыхали ли вы, чтобы кто-нибудь так неистовствовал, как эта старая ведьма?!
— Где она? — спросил Мессенджер, держась за юношу в полном отчаянии. — Где они все? Спасены ли деньги? Разве вы не видите, что я слепой? Голова горит, я не могу переносить этого, теперь у меня в глазах огонь! Боже мой, какая боль!
— Испанка теперь бьет погонщиков кнутом, по крайней мере тех пятерых, что остались в живых! — отвечал Фишер. — Они не идут на огонь, а она заставляет их. Разве вы не слышите ее голос? Но здесь не место останавливаться, пусть пропадают деньги: скалы накаливаются и мост начинает гореть!
— Во всяком случае я не оставлю испанку, — сказал Мессенджер, отступая назад, — мы вместе погибнем или спасемся! Она не покидала меня, кроме того, здесь замешано пятьсот тысяч фунтов стерлингов.
Слышите? Я говорю о деньгах, приведите меня к ним! Где Берк, Кеннер? Эй, Кеннер! Что же вы не откликаетесь? Вы всегда мешкали, Кеннер, и думали только о вине. Ха, ха! Утопитесь в нем. Сведите меня к испанке, слышите?
Фишер, не обращая внимания на этот бред, быстро провел его через мост, говоря, что дорога к деньгам шла здесь. Переход был короткий; выстрелы солдат в долине не попадали в них. Но мост во многих местах так сильно горел, что их обувь серьезно пострадала. Перейдя на другую сторону, Мессенджер упал в изнеможении на лужайку, а Фишер остановился наблюдать за испанкою, которая, принуждая погонщиков попытаться перевезти груз, сама выжидала, пока эти шестеро и пять мулов въезжали на мост.
Выдержит ли мост? Этот вопрос задавали себе сотни людей, наблюдавших за транспортом. В этот момент огонь сильно бушевал, холмы были освещены потоками света, скалы блестели, как драгоценные камни. Все пространство, охваченное огнем, было покрыто обуглившимися деревьями и опаленной травой. Местами высокие деревья горели, как факелы. Мост также был охвачен пламенем, и люди, находившиеся на нем и над ним, тяжело дышали.
Возможно, что если б испанка и ее соучастники пошли пешком, они были бы спасены. А всем известно, что лошади и мулы боятся огня, и страх мулов был причиною трагического исхода всего дела. Хотя погонщики завязали глаза животным полосами, оторванными от своего белья, но им стоило большого труда заставить животных подойти к опасному месту; да и то, при первом прикосновении пламени мулы пятились назад, падая на шедших сзади. Вот два из них вместе с грузом и погонщиками слетели вниз на скалы, перевернувшись два раза в воздухе. Из троих, шедших позади, двое пытались проехать по узким доскам, но сломали перила и быстро упали. Последний мул стоял неподвижно, его нельзя было заставить идти ни словами, ни кнутом. Таким образом, дорога была загорожена. Испанка стояла вне себя от нетерпения. Между тем огонь охватил мост и он наконец рухнул, выбросив большое пламя с фонтаном искр; бревна, люди и животные провалились вниз.
Обрушившийся мост увлек за собою испанку — ее предсмертный крик разнесся по холмам; в ответ опять послышался прежний зловещий крик сверху, звучащий как предсмертный стон погибающего человека.
XXVI
В ДОЛИНЕ МОЛЧАНИЯ
Рано утром на второй день после перехода моста Фишер и Мессенджер стали обдумывать, как им теперь поступить. Перейдя пропасть, они пришли в большую тихую долину. Лес и озера здесь были мрачные. Негромко шумели только маленькие каскады в том месте, где река стекала с высоких гор, направляясь к морю. Непроходимые пропасти окружали Фишера и Мессенджера со всех сторон; это защищало их от преследования. Но Фишер не знал, что ему делать.
Мессенджер все еще ничего не мог видеть. Он безнадежно ослеп и знал об этом. Он мог только лежать на траве маленького леса, куда его привел Фишер, дрожа от боли и едва осмеливаясь спрашивать, что случилось, где остальные, где они сами находятся. Фишер ухаживал за ним, как любящая женщина. Он завязал ему глаза мокрыми тряпками, принес в изобилии сладких плодов и, стараясь утешить его, сказал, что со временем все исправится к лучшему.
Это несколько успокоило Принца, но было ясно, что если он не встанет, то оба умрут здесь от голода. Орехи, корни и плоды были плохою поддержкою для людей, разбитых нравственно и физически; потрясение ужасной ночи требовало более существенного питания. В кармане Мессенджера нашлась бутылка коньяку, но и этого было недостаточно для подкрепления.
На вторую ночь Фишер заговорил со своим спутником серьезно, уговаривая его отправиться в путь.
— Послушайте, лучше бы я видел вас в руках испанских солдат, чем в таком состоянии! По крайней мере они облегчат вашу боль, а я ничего не могу сделать, совсем ничего!
— То, что вы могли сделать, вы сделали! — отвечал Мессенджер. — Если бы не вы, я бы умер. Я никогда не буду видеть!
— Кто это может знать? — воскликнул Фишер серьезно. — Если мы опять будем между Интеллигентными людьми, то многое может быть сделано для вас. А здесь мы умрем с голоду!
— Если б не вы, — продолжал Мессенджер, — я бы перерезал себе горло! Что меня ожидает в будущем? Жизнь в стране, мне незнакомой! Может ли быть что-нибудь хуже этого?
— Вы говорите это теперь, но, когда опасность пройдет, иначе будете думать! У вас осталась голова, Принц, а я могу быть вашими глазами!
— Ах, — воскликнул тот с внезапной надеждою, — вы теперь будете моим другом, теперь, когда это мне необходимо. Хель! Послушайте, вы меня снова заставили думать. Если б мы могли выйти на дорогу! У меня есть деньги в кармане, я наполнил его соверенами и слитками, когда сломался ящик. У меня по крайней мере тысяча фунтов стерлингов!
Он вытащил из тряпки желтую полосу золота, а из кармана — горсть соверенов и другие монеты, рассыпав их на траву и сосчитав три раза.