Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 2 (страница 63)

На краю лесной чащи росли кустарники, свешиваясь над водою. Река здесь текла почти наравне с лугами, но заросла травою, и когда плот подошел к тому месту, где лежали часовые, то задел за высокую траву, произведя шум, заставивший Фишера и Мессенджера содрогнуться. Шум этот был настолько силен, что его услышал один из часовых, проснулся и сел. Если бы не густой куст, находившийся между плотом и часовыми, плавание окончилось бы тут же, но густая трава задержала плот, шум прекратился. Часовой ничего не увидел, толкнул своего товарища, ругнул его, выпил чего-то из бутылки и снова растянулся на траве. Тогда Фишер, лежавший на передней части плота, направил его в середину течения; оно быстро подхватило и понесло вперед мимо маисовых полей, в середину большой долины за горами.

В течение часа после этого беглецы оставались на плоту под лучами палящего солнца. Через час плот вышел из реки в большое озеро, окаймленное зелеными берегами, покрытыми пестрыми цветами. Гавань эта так манила к себе, ее тишина была так успокоительна, так соблазнительна для изнемогающих от усталости, что Фишер направил плот к его берегам. Здесь, положив головы на траву, под тенью ив, где было прохладно, утомленные и усталые, почти готовые плакать, беглецы проспали жаркую часть дня до тех пор, пока не зазвонили в сельской церкви.

XXVIII

ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ

Просматривая некоторые сцены, относившиеся к трагедии Арнольда Мессенджера и его сообщников, я вспоминаю, что ничего еще не сказал, с чего же началось преследование беглецов и как в Англии узнали, куда они направились.

В объяснение этого нужно заметить, что ирландец, помощник капитана на судне «Адмирал», был принят вместе с Конерзом, которого он освободил, на пароход, показавшийся на горизонте в то время, когда «Семирамида» направлялась в Северное море. Пароход доставил спасенных в Берген, откуда они телеграфировали в Лондон. Это известие взволновало весь город.

Для Кепль, Мартингель и К° это известие было ударом, потрясшим фирму до основания. Глава ее, пристыженный нравственным падением своего племянника Сиднея Кепля, с этого времени сделался разбитым человеком с потерянным разумом. Но его компаньоны продолжали усердно работать, чтобы помочь страхователям покрыть потери. Эта солидная фирма употребила все свое влияние на правительство. Искусные сыщики были посланы в Лиссабон, в Париж, в Монтевидео; послали и несколько крейсеров. Общее мнение было таково, что яхта Кеннера отправилась в Голландию или в Норвегию; другие крейсера искали в канале; наконец, некоторые искали на берегу Ирландии, хотя никто не предполагал, что яхта обогнет мысы Шотландии.

Как случилось, что «Неро» заметил «Семирамиду» и преследовал ее, об этом уже сказано. А странное прекращение преследования в минуту очевидного успеха может быть объяснено просто. У судна сломалась ось гребного винта, когда оно было близко к победе. С большим трудом оно достигло Бордо и оттуда послало в Англию известие о происшедшем. Другие крейсера искали по берегам Франции и по северному берегу Испании. Один из крейсеров, наконец, бросивший якорь в том заливе, где остановились наши беглецы, хотя и напал на их след, но уже тогда, когда деньги были на берегу, а люди скрывались в замке. С этого момента все шансы перешли на сторону преследователей.

Власти в Лондоне ждали каждый день известий о слитках золота и исчезнувшем экипаже. Кепль, Мартингель и Компания, недавно реализовавшие испанский заем, воспользовались своим влиянием в Мадриде, и отряды солдат были посланы из Вивера и Фини-стерра. С каждым из этих отрядов был английский сыщик, а для удостоверения личностей беглецов отправили Майка Бреннана, прежнего помощника капитана на «Адмирале». Это он и слышал, как идиот Билли кричал в холмах. Он узнал его голос и ответил на крик, к ужасу погонщиков мулов.

Когда наступил конец катастрофы, старуха погибла вместе с золотом. Но так как было возможно, что Мессенджер спасся, то поиски продолжались. Несколько недель спустя через пропасть снова навели мост. Часовые были поставлены по всему амфитеатру холмов. Молчаливая долина была обыскана из конца в конец, и дело кончилось тем, что офицер, бывший во главе отряда, послал в Мадрид свое окончательное мнение, что англичанин никогда не переходил мост, так как выйти за пределы долины не было возможности ни человеку, ни животному. Предположение, что существовал проход через туннель, никогда не приходило ему в голову.

Таким образом, публика в Лондоне была разочарована в своем ожидании увидеть главного негодяя на суде и начала спрашивать, что же стало с деньгами. Это выяснилось, когда почти все слитки один за другим были доставлены фирме, у которой их украли. Некоторые из них были найдены во внутренней лагуне близ дома испанки; многие — в долине под горной тропинкой, где на беглецов обрушились опасности, а остальные в овраге и в пепле рухнувшего моста. Когда сосчитали стоимость найденного золота, то фирма нашла, что потеряла 250000 фунтов. Из этой суммы большая часть была разграблена испанскими солдатами; слуги испанки тоже не пренебрегли захватить что было можно. Мессенджеру досталась лишь частица.

XXIX

ОКОНЧАНИЕ ОТЧЕТА

Фишер, проснувшись на берегу тихого пруда, испугался и готов был закричать: чья-то рука тронула его за плечо. Он вскочил на ноги, думая, что солдаты поймали его во время сна, но увидел только старика с седою бородою; его ряса и воротник указывали на сан священника. Вслед за тем кроткий голос сперва заговорил на плохом французском языке, потом, пытаясь говорить по-английски, старик сказал:

— Доверьтесь мне, я пришел как друг! От солдат не ждите добра! — и он покачал головою, как будто это ему было больно.

Мессенджер вскочил при первых словах священника, но скоро успокоился, поняв в чем дело. Да у беглецов и не было другого выхода, как принять сделанное им предложение.

В сопровождении священника беглецы направились по тропинке в лес, но священник держался окраины леса минут десять, прежде чем вышел на болотистый луг и к задним строениям деревни, почти закрытым каштановыми деревьями. Затем так же осторожно ввел беглецов в свой дом. Что осторожность была не лишняя, Фишер понял, увидев в окно проходивших по селу солдат.

В доме священника беглецы приютились на три недели. В конце второй недели к ним привели Инессу, которая была обязана всем этому священнику. Он поместил ее в монастырь в Кадиксе. Девушка была теперь гораздо счастливее, чем в то время, когда ходила с Фишером по саду. Теперь, снова увидевшись с нею, юноша стал было строить разные планы, но с грустью вынужден был сознаться, что из-за привязанности к Мессенджеру должен расстаться с нею. Та соглашалась, что слепой имел на него права, и он, несмотря на ее поцелуи, остался верен выбранному им трудному пути.

Недели счастья прошли слишком скоро, и, когда настало время расставания, Хель, осушив поцелуями детские слезы Инессы, отправился со священником и Мессенджером. Переодевшись испанскими крестьянами, они дошли благополучно до Виго, где, благодаря влиянию священника и его деньгам, достали билет в Монтевидео.

В этом городе я встретился с ним спустя два месяца после их приезда. Мессенджер все еще не видел, юноша ходил за ним, как брат.

— Я не мог бы теперь оставить его! — говорил он. — У него нет других глаз кроме моих!

Нельзя передать то сострадание, какое звучало в его голосе, когда он произносил эти слова.

БЕАТРИСА В ВЕНЕЦИИ

роман

Перевод с английского В. А. Магской

Часть первая

ВЕНЕЦИЯ

I

— Итак, в дело, значит, все же замешана женщина!

Гастон, граф де Жоаез, удивленный голосом, раздавшимся в его комнате, отбросил красную розу на одеяло и с ярким румянцем на щеках обернулся к говорившему.

— Как, Вильтар, ты в Венеции?

— Да, это я, только что приехал, но разве ты не рад видеть меня, Гастон, мой дорогой Гастон, мой милый мальчик?

Оба друга горячо обнялись после долгой разлуки; они предлагали друг другу вопросы, на которые не успевали отвечать, а в это время приезжий успел скинуть свой плащ и осмотреть невзрачную комнату, в которой жил Гастон уже три месяца со дня своего приезда в Венецию.

— Генерал в Граце, — рассказывал Вильтар, — твои письма очень заинтересовали его, но они недостаточно знакомили нас с подробностями дела, гусарам, как видно, здесь нечего было делать, и поэтому я очутился в твоем гнездышке, где, по-видимому, цветут красные розы. Ха-ха, нет, молчи, не возражай мне: я и без тебя знаю, что каждый лепесток ее, может быть, имеет свою историю, что каждый шип ее причинил тебе, может быть, страдание. Чем был бы Жозеф Вильтар без женщин? Простым писцом, рабочей клячей у какого-нибудь нотариуса. Нет, видит Бог, я люблю женщин. Мы не можем ни в чем обойтись без них. Ты поступил очень умно, и я доложу об этом генералу.

— Лучше ничего не говори ему об этом, — довольно резко перебил его Гастон. — Эта женщина не станет помогать нам. Ну, а теперь довольно об этом, ты, вероятно, устал, проголодался и хочешь пить. Надо будет поднять нашего старого хозяина и испробовать его кипрское вино. А за едой ты можешь мне сообщить не торопясь все последние новости. Подумай только о том, что в продолжение целого месяца я видел только официальных гонцов, мне надоела эта тяжкая ссылка.