Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 2 (страница 58)

В это время дверь в комнату отворилась, появился слуга-испанец и молча пригласил Мессенджера следовать за собой.

Оба направились по длинному каменному коридору и затем пришли в главное строение и через ряд больших полинялых комнат дошли до залы с фонтанами и той комнаты, где сидела испанка на их первом приеме. Но теперь Мессенджера приняли не в этой комнате, а в более маленькой, позади стены, которая накануне вечером так таинственно открылась от прикосновения руки испанки. Здесь сидела старуха в большом кресле, около нее стоял человек в лохмотьях. Держа истрепанную фуражку в руке и жестикулируя, он о чем-то ей рассказывал. Увидев англичанина, испанка проговорила:

— Я послала за вами! Есть новости с холмов, и плохие новости. Я боюсь, что в пяти милях отсюда расположился отряд карабинеров. Во главе их стоит один англичанин. Насколько догадываюсь, они наметили этот дом!

При этом известии Мессенджер побледнел.

— Вполне ли верны ваши сведения? — спросил он.

— Судя по словам этого вестника, так же правдивы, как я сама. Он думает, что другая партия уехала из Ферроля, и холмы полны людей. Мы каждую минуту до полуночи можем ждать их появления здесь.

Мессенджер в волнении прошелся по комнате, опустив руки в карман и закусив губы.

— Скажите, — проговорил он через некоторое время, — нет ли от вашего дома другого пути, по которому бы не могло пройти войско!

Испанка засмеялась.

— Вы думаете, что я стала бы жить в таком месте, где бы меня можно было поймать, как крысу в мышеловку?

— Я так и думаю! Тогда я сообщу вам, где деньги, и мы убежим вместе!

— Это единственный исход, — подтвердила испанка, — нам обоим грозит опасность.

— Ну, а можете вы выдержать здесь осаду, пока мы достанем спрятанные деньги? Едва ли они будут ломать ваши двери, если вы откажетесь принять их, — продолжал Принц.

Старуха снова засмеялась.

— Мой друг, — воскликнула она, — вы не знаете испанских карабинеров. Я думаю, мои знакомые в Мадриде рассказали про меня, и потому эти люди пришли сюда с двойною целью: во-первых, поймать вас, во-вторых, оказать подобную же ласку и мне. Но не ваше присутствие на берегу вызвало их сюда. Ведь испанское правительство знало о моих делах в течение десяти лет, и так могло бы продолжаться еще десять лет, если б англичане в городе не потребовали моего преследования. Не будь вас, я бы просто отправилась сегодня вечером в Вену и возвратилась бы сюда к новому году. Они и оставили бы меня в покое.

— Но теперь дело совсем другое, — воскликнул Принц, прерывая ее. — В бухте вашего берега находится миллион денег, их нужно переправить в холмы, не медля ни минуты. Далеко ли стоят войска отсюда?

— Посланный говорит, что в трех милях. Кто они, я теперь поеду и разузнаю сама. К счастью, английское судно подняло якорь и час назад отплыло, так что с наступлением ночи я спокойно выведаю все! Теперь условимся с вами, что, когда мы будем за холмами, я предлагаю отправиться в мой другой дом, в Фини-стер, спрятаться там до тех пор, пока не уйдут войска, затем разделим то, что следует, и отправимся по различным дорогам!

— Прекрасно! Я согласен, — отвечал Мессенджер, — но ваши люди должны помогать мне до тех пор, пока моя доля не будет выгружена в первом же порту!

— Это само собой понятно! — проговорила испанка вставая. — Однако мы теряем минуты, которые нам могут понадобиться. Готовьтесь к отъезду! Я отослала свою дочь в Каркубион сегодня утром с тремя слугами. Больше мне нечего приказывать, пока вы не исполните своего дела!

— Постойте еще одну минутку! — остановил ее Принц, видя, что она уходит. — Я хочу еще попросить вас за своих друзей. Надеюсь, вы с ними не поступите, как с Берком?

— Я поступила с ним? У меня никакого дела с ним не было! Он ударил одного из моих слуг в своей комнате, и они убили его во время драки. Он не был умен, и я удивляюсь, что вы жалеете его, вы, такой умный!

Он пробормотал что-то неясное в ответ; его деятельный ум был занят вопросом: опутывала ли его эта женщина искусною нитью лжи или ведет честную игру? Впрочем, по отношению по крайней мере к себе он удостоверился, что более не пленник и что испанка в общении с ним совершенно изменилась.

Выйдя за нею во двор замка, он увидел там на крепких темных пони двадцать всадников, вооруженных ружьями. Появление испанки они приветствовали громкими криками.

— Вот вам мои друзья! — рекомендовала банду старуха.

— Можно ли доверить этим людям наше золото в бухте? — спросил осторожный Принц.

— Смело!

В это время испанец, которого звали Фернандо, — он был во главе банды, — привел двух пони во двор и начал что-то торопливо рассказывать. Наконец испанка заговорила снова:

— Я не могу придумать лучшего плана: пусть вот этот мальчик, — она указала на Фишера, появившегося вместе с негром, — и Фернандо сопровождают лодки, пока вы со мною поедете в горы. Я не могу предложить вам лучшей охраны!

— Я и не прошу! — отвечал Принц. — Но отчего бы сразу не отправиться в холмы?

— Потому, что я предпочитаю видеть опасность позади себя!

— Вы правы. Готовы ли лодки?

Испанка отвечала утвердительно. Принц обернулся тогда к Фишеру, быстро проговорив:

— Хель, ступайте вот с этим человеком и покажите ему бухту. Стойте около него, пока он будет нагружать деньги, и, что бы ни случилось, не спускайте с него глаз! Понимаете?

Фишер кивнул головою, все еще удивляясь, и пошел за испанцем, но тот вскочил в седло пони и выехал из ворот рядом с испанкою.

Это была смешная кавалькада. Всадники были в самых разношерстных одеяниях: некоторые — в плащах, другие — в вышитых бархатных куртках, иные — в овчине. Впереди ехала испанка, сидя сгорбившись на спине коренастого жеребца. У всех всадников на плечах были старинные красивые ружья, за поясом — длинные ножи и револьверы в кобурах. Обычно болтливые и шумные, они ехали теперь молча по парку замка, направляясь к высокой равнине, откуда хорошо просматривалось море. Отсюда можно было видеть три лодки, выходившие из туннеля в бухту, где нашли убежище спасенные с «Семирамиды». Через час лодки вернулись.

Сердце Мессенджера лихорадочно билось от возбуждения. До сих пор оставалось неизвестным, поверила ли испанка тем сообщениям о Мессенджере, которые она прочла в английских и других газетах. Она могла предполагать, что часть денег была перевезена с затонувшей яхты на берег, но что большая часть этого сокровища была спасена, не могла поверить. В эту же минуту ей вдруг все стало ясно; ее лицо озарилось дикою улыбкою радости, и, соскочив с пони, она поцеловала Мессенджера в обе щеки, как это принято у испанцев.

— О, мой друг, — воскликнула она, — если б я знала вас десять лет тому назад!

Затем она отдала какое-то приказание испанцам, и те рассыпались по парку. Галопируя с неудержимой горячностью, вся компания направилась к отдаленному лесу и к холмам. Скоро банда разделилась: часть ее осталась на холме наблюдать за войсками, часть отправилась в другие места. Когда доехали до леса в конце первого залива, служившего гаванью для англичанина, только двое ехали с Мессенджером и с испанкою. Она, очевидно, решила взобраться на большой мыс, который потерпевшие видели с яхты.

На расстоянии мили от берега шла по сосновому лесу тропинка, мох заглушал топот лошадей. Заходящее солнце освещало красноватыми лучами роскошную листву. Испанка поехала тише, постоянно прислушиваясь.

Скоро тропинка круто поднялась на холм, покрытый лесом. Отсюда виднелось внизу село, а вдали море. Близ села показались уланы в голубых мундирах и красных брюках. Они вывели своих лошадей, быстро вскочили на них и поспешно направились к берегу. Переведя взор на море, Мессенджер увидел и причину их появления. К берегу быстро шел какой-то пароход с развевающимся флагом; за ним в погоню плыл британский крейсер, заходивший в залив несколько дней назад. Появление судов вызвало на берегу среди жителей села большую суматоху. Целые толпы их, стоя на песчаном берегу, махали руками или бегали туда-сюда, как будто они могли помочь одному судну или остановить преследование другого. Между тем уланы разъезжали внизу, у берега, казалось, ожидая прибытия крейсера.

— Ну вот вам и новости, друг мой! — проговорила испанка, обращаясь к Мессенджеру.

— Хотелось бы мне знать, — отвечал тот, — нет ли на пароходе Кеннера?

— Мы скоро узнаем. Посмотрите-ка!

В это время с крейсера раздался выстрел. Снаряд упал в море перед самым носом парохода. Тот немедленно бросил якорь и спустил флаг. С крейсера спустили шлюпку. Но и пароход спустил свою; в нее сошли трое, и первый был Кеннер, надеявшийся достигнуть берега раньше, чем лодка, спущенная с крейсера. Испанка, увидя, как усиленно гребут матросы Кеннера, не удержалась от пылкого восклицания:

— Смотрите, мои счеты с вашим другом будут сведены! Если он не сойдет на эту мель, то да сохранит его Бог!

— Ему не уйти от уланов во всяком случае! — сказал Мессенджер. — Он всегда был неповоротлив. Вот и теперь я его ждал уже пять дней!

Он говорил грубо, хотя вполне сочувствовал действительно критическому положению Кеннера. Между тем лодка с крейсера приближалась к берегу на большой скорости. Заметив близкую погоню, а на берегу солдат, Кеннер выпрыгнул из лодки, чтобы добраться вплавь до песков. Его прыжок вызвал крики жителей, которые словно предостерегали его о чем-то.