Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 2 (страница 41)

— Принц, вы — гений, клянусь небом!

— Вы так думаете? — проговорил Мессенджер. — Но заметьте, дело требует денег!

— Достанем!

День проходил, запад покрывался темно-красным оттенком, предвестником сумерек. Достойные друзья решили возвратиться в город. Большую часть дороги они шли молча, но при входе в город американец вдруг остановился и порывисто спросил своего товарища:

— Можете ли вы уехать отсюда сегодня вечером?

— Да, — был ответ Мессенджера, — если бы я мог достать пятьсот и обещание получить тысячи две через месяц!

— Это порядочно!

— Зато и дело не шуточное, так что игра стоит свеч. Кроме того, эти деньги, которые мне нужны сейчас, могут пойти в счет, когда придет время. Вы приведете «Семирамиду» в Лондон, как только я телеграфирую вам!

— Кстати, если я уеду, то Фишер будет вашим спутником месяца на два. Согласны?

— Хорошо. Но впоследствии он сойдет на берег, конечно?

— На берег? Не думаю. Разве вы захотите, чтобы он рассказывал о моей истории, когда я расстанусь с ним? Если мы уедем, то и он тоже!

Разговаривая таким образом, сообщники вышли в сад и прошли в комнату Кеннера. Через два часа Сидней Кепль поехал в Лондон, вслед за ним отправился Арнольд Мессенджер.

III

НА ПАРОВОЙ ЯХТЕ «СЕМИРАМИДА»

В июле паровая яхта «Семирамида» обогнула Южный Форланд и бросила якорь между судами, задержанными штормовым ветром около города Диля.

В Соленте яхта взяла лоцмана, так как шкипер Роджер Берк, из Сан-Франциско, высокий и здоровый мужчина, ничего не знал об английских водах, а большая часть экипажа состояла из негров и аскарцев. Помощником шкипера был слабый, тихий человек по имени Паркер; главным механиком — итальянец, которого они взяли на борт во время долгого крейсирования по Адриатическому морю. Яхта была построена на Темзе для американца Джека Кеннера. По быстроте хода и по очертанию она имела мало соперниц. Говорят, она двигалась со скоростью торпеды.

Из-за чрезмерных размеров машины кормовая часть судна была тесна, хотя длина судна доходила до двухсот футов. Поэтому удобств на яхте было мало. В общем, «Семирамида» имела обычный вид корабля с экипажем в тридцать человек и находящиеся на ней знали, что она постоит за себя в случае нужды.

Якорь был поднят, и яхта спокойно плыла по зеркальному морю. Капитан Берк сошел с безукоризненного белого мостика и спустился по лестнице, ведущей в общую комнату. Там он застал Хеля Фишера, растянувшегося на бархатном диване и погруженного в героический древний рассказ о морских разбойниках. Юноша с любопытством посмотрел на него и задал совсем ненужный вопрос:

— Что это, якорь подняли?

— Разумеется! Разве вы приняли это за стрельбу или погрузку угля?

— Неприветливое животное! — проворчал юноша, когда колоссальная фигура капитана исчезла за дверью, которая вела в его каюту. Он вспомнил, что они должны были прибыть в Даун.

Юноша страстно желал поскорее увидеть белые скалы Англии после трехмесячного скитания в разных водах. Он сердился на Принца за то, что тот оставил его на яхте Кеннера. Почему это ему нельзя было поехать с ним в Лондон? Какие это дела мог вести человек почти безграмотный? Эту тайну не мог отгадать семнадцатилетний юноша с его еще очень малым знанием света. Он только мог заключить с грустью в сердце, что снова в руках злой судьбы и что его жизненный путь идет по тернистой дороге. Все это возбуждало в нем сильное желание поскорее приехать в Англию. Конечно, если бы он знал, какие бесконечные опасности ожидали его на берегах родины, то сомнения и страх приняли бы другой характер.

Когда он вышел на палубу, ему бросились в глаза белые здания на холмах и домики красивого Кента. Все было зелено, в цветах благодаря благодатному лету — и всякая грусть исчезла, уступив место радости: он знал, что скоро снова услышит голос своего друга и пожмет руку, которая сделала для него так много.

В таком настроении он стоял на корме «Семирамиды», когда Роджер Берк, шкипер, пошел в свою каюту, где сидел Кеннер. Оба вскоре начали негромкий и серьезный разговор. Перед американцем лежало длинное шифрованное письмо и телеграмма.

— Берк, — проговорил он, понижая голос почти до шепота, — в этой телеграмме сказано: «Оставайтесь в Дауне до моего приезда». Что он хочет этим сказать? Вот шифр. Можете прочесть сами. Тут ясно сказано, чтобы мы были готовы для дела одиннадцатого числа этого месяца, а сегодня десятое. Почему эта отсрочка, почему? Разве только для того, чтобы предупредить об опасности?

Шкипер покачал головою.

— Дело нелегкое! — проговорил он. — Очень может быть, что они одержат верх над ним раньше, чем он достигнет Лондона. Начать с того, что каждому из нас грозит быть повешенным!

— Вы не Знаете Принца, — отвечал Кеннер. — Не так уж просто перехитрить его!

— Не спорю! Однако зачем ему нужен этот мальчишка?

— Это его дело! — возразил Кеннер. — Для нас важнее знать, куда мы поедем и куда повезут деньги.

— Вот то-то и есть! — сказал Берк, пожав плечами. — Когда дело кончится, сколько человек будут участвовать в дележе?

У Кеннера был готов ответ, но он остановился, услышав голоса наверху и шаги на палубе. Через минуту дверь каюты открылась и на пороге появился Арнольд Мессенджер. Хотя прошло три месяца со дня их разлуки, но он нисколько не изменился. Его лицо было так же неподвижно, как и прежде, манеры спокойны. Он был одет в костюм из синей саржи и от хорошего портного; коричневые сапоги блестели, как рефлекторы; белье было безукоризненной белизны. Друзья с радостью встретили его.

— Кеннер, — проговорил он, запирая за собою дверь, — то, что мне надо сказать вам, рассчитано по часам: я должен быть в Лондоне без десяти минут семь!

— У вас в распоряжении полчаса, — отвечал лаконично Кеннер, — Берк, спустите лодку.

— Хорошо! Теперь дайте мне чернил! — с этими словами Принц выложил на стол какие-то бумаги.

Берк пошел к шкафу, а Кеннер, не будучи в состоянии сдержать своего нетерпения, воскликнул:

— Принц, отвечайте скорее, будут ли отправлены деньги или вы отказались от этого дела?

— Деньги отправляют завтра вечером, — ответил Мессенджер, не двигая ни одним мускулом своего лица, — и судно «Адмирал» везет их из Тильбери до Флессингена!

— Ну, а вам удалось узнать сумму? — продолжал американец хриплым голосом.

— Миллион стерлингов! — невозмутимо ответил Принц и затем продолжал: — Дело оказалось сложнее, чем я предполагал три месяца тому назад в Монако. Ну, да это вы знаете из моих писем, теперь не стоит терять на это времени. Лучше скажите, нет ли на вашей яхте какого подозрительного человека?

— Это дело Берка! — отвечал Кеннер.

Шкипер, сидевший на краю скамьи, подперев рукою подбородок, при этом замечании поднял голову и спокойно ответил:

— Если бы я считал кого-нибудь из своего экипажа недостойным доверия, то просто всадил бы ему пулю в лоб, рискуя даже быть повешенным за это!

— Отлично! Теперь я не сомневаюсь. Кому из экипажа можно высказать и когда сказать?

— Полагаю, вам необходимо сообщить им все без утайки, — ответил шкипер, — за исключением стоимости груза. Это должно быть известно только нам троим!

— И шкиперу судна, — вставил Мессенджер, — он редкий человек. Имя его Кесс Робинзон — упрям, как мул. Я должен был обещать ему двадцать тысяч фунтов и около двух тысяч на каждого человека из его экипажа!

— Взяли ли вы со всех клятву? — резко спросил Берк.

— Зачем же теперь? — ответил Мессенджер. — Разве нам нужно, чтобы они разболтали об этом по всему городу? Выбор хорош, и если между ними будут беспорядки, то это произойдет от помощника капитана Майка Бреннана, честного малого, которого я уговаривал около месяца и не произвел на него никакого впечатления!

— Сколько из них переберется сюда? — спросил Кеннер немного боязливо. — Вы понимаете, что сколько им обещано, столько же и наши должны получить, если все будет идти гладко!

— Я об этом думал, — возразил Мессенджер, — назначим сорок тысяч на всех. Ропота никакого не будет. У нас оружие должно быть наготове, и если они начнут сопротивляться, то нам придется стрелять.

— Понятно! — воскликнул Берк, щелкая пальцами. — Теперь нам остается узнать наши инструкции!

— Я намереваюсь написать их, — сказал Мессенджер, взяв перо и лист писчей бумаги, с видом человека, привыкшего к тому, — как только я сойду, отправитесь к Ширнесу запастись углем, как можно больше наполните палубы и лари. Вы будете стоять в устье реки до завтрашнего вечера, может быть, и до одиннадцати часов. Деньги отправят из Бишопстрита около семи часов и повезут в специальном поезде из Фэнчирич в Тильбери, где сдадут на судно «Адмирал» в руки Сиднея Кепля и Артура Конерза, главного клерка фирмы. Я уже буду на судне, которое сразу поднимет якорь и направится вдоль реки. В Ширнесу мы возьмем несколько в сторону, тогда как вы, готовые к отплытию, последуете за нами так близко, как это позволяет здравый смысл, до тех пор, пока мы не очутимся в Северном море, минуя другие суда. Мы определим курс по направлению к северо-востоку, чтобы не быть на пути других пароходов. А когда мы будем готовы для вас, — что будет не раньше, чем мы пройдем Гулль, — то пустим две ракеты, вы нам ответите, быстро подойдете, — и мы передадим деньги на вашу яхту. После этого, как я уже говорил три месяца тому назад, все будет зависеть от ловкости…