Макс Мах – Волк в овчарне (страница 15)

Как ни странно, магией фонили несколько скальных выходов, находившихся, однако, ниже поверхности воды. Это создавало давольно эффективный маскирующий фон, и у Эрвина взяло не меньше получаса, чтобы определиться на местности и, отделив зерно от плевел, обнаружить источник сильной и неприятной магии метрах в семидесяти на север от островка, на котором они находились, и на глубине не меньше, чем в полста метров. По-видимому, это и был ведьмин схрон, и Эрвин сразу понял, что обнаружить такой клад без его особых способностей и без карты, которую надыбала Гриша, было бы, пожалуй, невозможно.

- Место я определил, - сказал он, оборачиваясь к своим безмолвным зрителям. – Во всяком случае, похоже, это именно то, что мы ищем.

Гриша сразу же оживилась, а вот Федор остался хмуро-озабоченным.

- Еще что-то? – спросил он после короткой паузы.

- Место опасное, - поделился Эрвин своими наблюдениями. – Есть ли ловушки, не скажу, но, если бы прятал сокровища я сам, обязательно заложил бы пару-другую подлянок. Магии там многовато на мой взгляд. Если только это не какая-нибудь обманка. Но думаю, что это все-таки не замануха, а именно то, что мы ищем.

- Ладно, тогда, - кивнул Федор. – Ныряем мы с Грушей, а ты Алексей, как и договаривались, нас страхуешь.

«Страхую, разумеется, - кивнул он мысленно. – Куда ж я денусь?»

Дальше действовали по плану. Надули с помощью компрессора десантную лодку и уже на ней отправились к тому месту, которое приметил Эрвин. Федор и Гриша были уже в гидрокостюмах из неопрена со всем необходимым в их деле обвесом, - фонари, кинжалы и прочее все, - но акваланги надели только над точкой сброса. Глубина здесь была, и в самом деле, большая - под пятьдесят метров, - так что спуск предстоял небыстрый и в достаточной степени утомительный[4]. Эрвин помог Грише закрепить на лодыжке страховочный линь, проверил баллоны, и она кувыркнулась в темную воду. Следующим на глубину ушел Федор, а Эрвин «встал» на вахту. Он стремился одновременно отслеживать своих компаньонов и сканировать окружающий озеро лес. В принципе, сейчас он представлял собой отличную мишень. Торчит, как кол в чистом поле, даже оптика не нужна, если стрелок хороший. Но Эрвин тоже не лыком шит. Он метров за триста-четыреста почувствует чужой взгляд, и, если что, миндальничать не станет, - и разбираться, кто там и что, тоже не будет, - сразу ебнет Всполохом или запустит Огненный Смерч.

Однако вскоре ему стало сложно отслеживать обстановку вокруг озера, потому что на глубине начались «спецэффекты». Рассмотреть сквозь толщу воды, что это такое, ему, к сожалению, не удалось, и единственное, чем он мог помочь дайверам, это «гасить» всплески чужих чар собственной магией. По ощущениям это было похоже на «продавливание» ладонью туго натянутой резиновой оболочки. Поддается, если нажать посильнее, но, чуть отпустишь, сразу же возвращается в исходное состояние. Бодались долго, но в конце концов аквалангистам пришлось вернуться несолоно хлебавши. Поднимались долго, «ступень за ступенью», еще не хватало схватить декомпрессионный удар. Так что, карабкались наверх с остановками, а Эрвин все это время «гасил» спецэффекты и отпугивал Водяным Бичем какую-то невразумительную мертвечину, полезшую со дна озера. И главное, столько усилий, и все напрасно. Впрочем, Гриша утверждала, что смогла разглядеть на дне опутанные цепями сундуки, но так ли это, сказать было сложно. Что там увидишь в темной мутной воде, да еще и находясь все время под магическим прессингом! Федор, например, ничего не рассмотрел, но он все-таки не маг, так что, возможно, Гриша действительно что-то там видела, и это внушало Эрвину осторожный оптимизм.

- В следующий раз с Федором пойду я, - решил он, обдумав все pro et contra[5]. – А ты, Гриша, встанешь дозором. На глубину тебе заглядывать необходимости нет, там буду я. Но вот за берегами присматривай. Какое-то у меня нехорошее предчувствие…

Предчувствие действительно имело место быть, и оно, и в самом деле, имело негативную окраску, но Эрвин не ведун и не вещун, «заглядывать за горизонт» не умеет. Можно было бы, конечно, провести один из тех ритуалов, которым обучал его бригадир Тавров, но у него с собой не было подходящих для этого дела инструментов, так что приходилось просто проявлять бдительность.

- Я не шучу, - добавил он вслух, увидев выражение скепсиса на симпатичной мордашке поручика Гриши.

- Так, может, сдернем? – предложила враз посерьезневшая девушка.

– Нам тут задерживаться не резон, - согласился с ней Эрвин, - но и поспешать надо с умом. Если ты действительно видела сундуки, то мы их завтра вытащим, но бдительности терять нельзя.

Итак, сразу спускаться под воду было нельзя. Во-первых, даже двужильный Федор мог загнуться от таких экзерсисов, а во-вторых, надо было дать успокоиться потревоженной магии ведьминого клада, да и болотную нечисть следовало разогнать. В общем, хоть и надо было бы поспешить, пока не проклюнулся какой-нибудь левый искатель приключений, пришлось устраивать дневку, плавно перешедшую в ночевку. Разбили лагерь, - палатка, спальники и немного магии для сугрева, - разогрели все той же магией консервы, заварили чай, и Эрвин заставил своих спутников выпить несколько зелий, которые должны были помочь им справиться с последствиями погружения и привести в норму их психику.

- Что там случилось на глубине? – спросил он за чаем.

Вопрос не праздный, но он не хотел торопить события.

- Сначала пугала нас всякими ужасами, - ответил за Гришу Федор.

- Пугала? – переспросил Эрвин, обративший внимание на женский род глагола.

Что-то такое рассказывал ему на таежной заимке Михаил Борисович. Вроде бы, ведьмы, в отличие от «правильных» магов, обладали некими «психотропными»[6] талантами и были более чем хороши в поверхностной менталистике.

- Ведьма, - пояснил ушкуйник. – Сама нам представилась, сказала, чтобы уходили и не возвращались. Не тревожили ее покой.

- Не привидение, - добавила Аграфена, - скорее, иллюзия. Но очень качественная и почти материальная. До костей пробирает.

«Психотропные иллюзии… - попробовал Эрвин посчитать потребную силу. – Под водой… На глубине, между 30 и 50 метрами…»

- Когда она умерла?

- Восемьдесят три года назад. – Гриша поняла его вопрос правильно и ответила по существу.

- Сильная ведьма, - кивнул Эрвин.

«Но богат ли ее клад? – Сильная ведьма могла ведь и пошутить. – Вдруг это всего лишь пустышка?»

- Вы оба спать! – Практически приказал Эрвин. – Через четыре часа разбужу тебя, Федор.

— Значит, третья вахта моя, - согласилась Гриша.

То, что ей потом держать периметр, нестрашно. Выпьет Свевского Бодрина и будет свежа, как огурчик. А вот им с Федором пить зелья перед погружением противопоказано. Неровен час какой-нибудь ингредиент войдет в конфликт с газовой смесью[7], в целом, или с одним из ее компонентов, и тогда, если что и всплывет, то это будет уже не тот человек, который нырнул.

Эрвин не нервничал. Свою вторую жизнь он жил почти так же, как первую: с твердым убеждением, что рисковать ради самого риска не стоит, но и бояться рисковать тоже не надо. Чему быть, того не миновать, и завтрашняя операция в этом смысле не являлась исключением из правил. Риск, по оценке Эрвина, был не так, чтобы высок, хотя и имел место быть. Но зато и куш был велик, а о том, что игра стоит свеч, он уже догадался. У многих магов, - особенно к старости, - не слабо так едет крыша. Истинные ведьмы не исключение, но даже больной на голову колдун не станет городить огород на пустом месте. Поставив на свой схрон такую мощную защиту, ведьма сразу же объявила, что это настоящий клад, а не обманка. Эрвину о такого рода вещах рассказал Михаил Борисович, учивший его всему и основательно. И психология магов была отнюдь не последним вопросом, который они обсуждали. Так что, Эрвин был настроен вполне оптимистично и даже, можно сказать, предвкушал открытую схватку со старой магией, но вот волнения не было и в помине. Слишком во многих операциях он участвовал в своей прошлой жизни, чтобы мандражировать сейчас, как салага перед первым парашютным прыжком. Поэтому он, прежде всего, как следует, выспался, - шесть часов для его нынешнего организма было настоящим оптимумом, - затем позавтракал, не отягощая, впрочем, ни желудка, ни мочевого пузыря, и под воду ушел, твердо зная, что на этот раз они с Федором вернутся не с пустыми руками.

Итак, спуск. На глубину шли, не торопясь, и, что называется плечом к плечу. Вода темная и мутная, видно плохо, и, если Эрвин, одаренный Кошачьим Глазом, видел все вокруг совсем неплохо, то Федору приходилось по-настоящему туго. Даже его артефактный фонарь не пробивал толщу воды больше, чем на полтора метра. И это нельзя было объяснить всего лишь пасмурной погодой наверху и мутью, поднятой со дна озера вчерашней попыткой достать клад. Это тоже была магия. Не самая сильная защита, но все-таки препятствие, которое приходилось преодолевать. Поэтому Эрвин и держался рядом с Федором. Мужик, конечно, профи, но отнюдь не боевой маг, а не маги и слабосилки наверняка споткнулись бы уже на этой преграде.

Что ж, Темная Вода стала первым уровнем защиты, а вторым - оказался перепад температур. Черт его знает, может ли такое быть результатом естественных процессов. Эрвин в гидротехнике не разбирался от слова совсем, и поэтому решил, на всякий случай, считать чередование слоев воды с разной температурой вторым рубежом обороны. Это чередование создавало очень неприятный эффект. Во всяком случае, для восприятия гидроманта это было, как если бы обычный человек попал в пыльную бурю. Не будь Эрвин таким сильным магом и не имей в запасе иных способностей, проход через разнотемпературные слои мог серьезно затруднить спуск на глубину. Но он-то как раз был сильным колдуном, - легко уже мог претендовать на 2-й ранг, - и кроме стихии воды в запасе у него имелась пара-другая козырей в рукаве. Так что помимо Кошачьего Глаза, пришлось задействовал Сонар. Эта способность, похожая действием на эхолокацию летучих мышей, оказалась вполне рабочим инструментом, но была у него плохо развита, да и таланта особого, наверное, не было. Тем не менее, он свой, пусть и слабенький Сонар не афишировал и в присутствии других магов старался не использовать. Тузы в рукаве оттого так и называются, что другим о них знать не следует.