Макс Мах – Волк в овчарне (страница 12)

***

Учения начались с того, что посредники устроили прибывшим частям смотр. Бронеходы, похожие то ли на английский «Чифтен»[11], то ли на советский Т-55, но с «нюансами», самоходки, - что-то вроде американской М109[12], только калибром не 105, а 150 мм, - и бронетранспортеры в стиле израильского «Ахзарита»[13] продемонстрировали свои возможности на танкодроме и артиллерийском полигоне. Отмечалась проходимость, способность преодолевать препятствия и форсировать реки, но отчего-то Эрвина на этот аттракцион позвать забыли, а ведь он так хорошо строил ледяные переходы. Однако магов тестировали отдельно и в самом конце «практики», а сейчас посредники проверяли дальность прицельной стрельбы из танковых и самоходных орудий, эффективность огня и прочее все, что может оказаться критически важным во время рейда в глубину обороны противника. Затем на другом полигоне себя показали мотострелки, - высадка из бронетранспортеров и стрельба по мишеням, - и наконец очередь дошла до штурм-мейстеров. Конкретно Эрвин продемонстрировал Встречный Пал, Огненную Просеку и Щит Семаргла[14], растянув его на тридцать метров в ширину и подняв на пятнадцать метров вверх. Это посредникам так понравилось, что даже попросили повторить на бис. А про лед вспомнили только в конце и удовлетворились пятидесятиметровым ледяным мостом. Эрвин не возражал. Не хотите, как хотите, и кто он, чтобы навязываться, но его сильно позабавила завершающая учения штабная игра. Туда от штурм-мейстеров пошел командир их группы штаб-майор Колокольников. Он и рассказал об «игре» остальным магам. Оказывается, это действительно была штабная игра. Командиры подразделений предлагали решения тех или иных задач в соответствии с нормативами и конкретными результатами «практики». То есть, командир проверяющих ставил задачу, а они ее по силе возможности решали, двигая фишки по карте, как дети, играющие в настольную игру. Слушая Колокольникова, Эрвин вспомнил, как однажды наблюдал за игрой группы израильтян в «Подземелья и драконы»[15].

Так-то они были крутыми парнями, отслужившими в сержантских и офицерских званиях в израильском спецназе, но любили всякую лабуду, вроде книжек фэнтези и таких вот игр. Как он понял, они на этом выросли. Эта была часть их подростковой западной культуры, вот только ни американцы, ни французы, с которыми он встречался, не были «два в одном». Они либо до старости лет играли в игры, оставаясь, в сущности, подростками, либо являлись ветеранами вооруженных сил, которые такой ерундой не занимались. А вот израильтяне, - хоть и не все, - могли совмещать в себе обе стороны медали. Эрвину это было странно, оттого, и запомнил. Он ведь был, наверное, единственным в их отряде, кто читал подобные книги. Остальным хватало Плейбоя и Хастлера, ну и, может быть, почитают на досуге какой-нибудь детективчик без заморочек, и довольно. Однако Эрвин в свое время, - и в спецназе ГРУ, и в Иностранном Легионе, - успел поучаствовать в настоящих маневрах и про штабные игры знал не понаслышке. Но комментировать весь этот цирк с конями не стал. Зачем? Только врагов себе наживешь, а толку ноль. Похоже, Гардарики давно не воевала по-взрослому, и нынешнее поколение руливших армией генералов не застало настоящих войн. Это были офицеры мирного времени, и они явно готовились к какой-то ненастоящей войне.

«Кровью умоемся с таким-то генералитетом! – качал Эрвин мысленно головой. – Этих идиотов история так ничему и не научила!»

Все так и было. Эрвин достаточно хорошо знал военную историю своего мира. Советских немцы подловили со спущенными штанами 22 июня сорок первого, и в том же году, но уже в декабре, японцы точно так же трахнули американцев. У евреев был 1973 год, у французов и англичан 1940. У всех, кого ни возьми, это случалось с удручающим сходством. Просто Франция и Польша на этом и закончили, а СССР, Израиль и Англия с Америкой с этого начали. Как будет с Гардарики, он, разумеется, не знал, но, судя по всему, планов по захвату Европы у новгородцев не было, а вот у европейцев, - во всяком случае, у некоторых, - были. И касались они как раз Гардарики. Впрочем, умирать за родину, которая ему на самом деле никакая не родина, Эрвин не собирался. Поэтому в свободное от службы время он не только варил зелья, но и готовился к рывку. Если станет совсем хреново, две его не запротоколированные способности наверняка позволят ему уйти зарубеж. Внушать он стал гораздо лучше, чем тогда, когда очнулся в больнице для бедных, а телепортироваться его научил бригадир.

Прыгал Эрвин недалеко, максимум на триста метров и только в пределах прямой видимости, но при побеге это будет настоящий туз в рукаве. Поэтому, едва вернувшись с учений, а они продлились всего три дня, он взял за правило уходить в лес за реку и там тренировать свои прыжки. Место было, разумеется, не самым удобным, деревья закрывали обзор, и далеко было не прыгнуть. Зато без свидетелей, и к тому же Эрвину гораздо важнее было наработать навык «прыжка», чем увеличить его дальность. Его пределом были триста метров, такое ограничение накладывал его Дар. Телепортация, между тем, это всего лишь род колдовства, то есть чистая техника. Вот ее Эрвин и отрабатывал, чтобы в нужный момент не надо было настраиваться, сосредотачиваться, а затем уныло кастовать даже такой короткий прыжок. Старик Каратай говорил, что, если не лениться, то телепортацию можно превратить в навык, и прыгать автоматом, на чистом желании. Вот этот навык Эрвин теперь и нарабатывал. Спешить ему было некуда, служить еще долго, если, конечно, не случится война, но осведомленные люди не ожидали войны раньше, чем через пять-шесть лет. И значит, у него было время хорошенько подготовиться. Вот он и готовился, не забывая, впрочем, о том, что женщины не терпят небреженья, а потому с удвоенным упорством ухаживал за Гришей. Впрочем, ему, как он и предполагал, даже стараться особо не пришлось. Поручик сама запала на молодого сильного мага, и в конечном счете было уже не ясно, кто кого хочет уговорить на койку. Он ее или она его?

«Будем считать, что победила дружба», - решил Эрвин, лежа рядом с утомленной долгим секс-марафоном Грушей Прушаниной.

Девушка, к слову, оказалась именно девушкой, что не помешало ей проявить в постели недюжинную прыть и бойцовский пыл, тянущий никак не меньше, чем на «полковника». Однако, техники у нее, считай, что не было. Другими словами, Гриша ничего толком не умела, кроме как раздвигать ноги, да и то на троечку. Была, правда, предпринята попытка «сочинить» что-то похожее на позу наездницы, но из нее, увы, ничего не вышло. Поэтому Эрвину пришлось взять дело в свои руки в прямом и переносном смысле. Лишив девушку невинности, он первым делом влил в нее пару народных снадобий, чтобы ничего нигде не болело, и только после этого взялся за нее всерьез.

«Первый-то раз» он исполнил с необходимыми для дефлорации нежностью и осторожностью, - «чтобы было не больно, но, чтобы было о чем вспомнить», - но вот второй заход, на котором кстати настаивала сама Гриша, был уже, скажем так, мастер-классом для начинающих. Поставив Грушу в классическую коленно-локтевую позу, он пристроился к ней сверху-сзади и начал марафон в заведомо медленном темпе. Сейчас он наслаждался открывшимся ему великолепным видом, смаковал сам процесс, - его «парню» в поручике было узко и жарко, - и, неторопливо ускоряясь, приучал девушку к тому, что «схватка» может быть долгой, а порою и жесткой. Тут, правда, оказалось, что за волосы Гришу толком не взять, потому что поручик стриглась коротко, «под мальчика». Зато на заключительной «стометровке», когда она и так уже переживала отходняк после нехилого оргазма, он ее немного придушил для полноты ощущений, и Груша умудрилась кончить еще раз. И это была по-настоящему бурная кульминация.

- А мне говорили, что такое может быть только у зрелых женщин, - поделилась поручик первыми впечатлениями.

- Слушай больше всяких дур, еще не такое услышишь! – усмехнулся Эрвин, по опыту знавший, что бывает по-разному. – Выпить хочешь?

- Зависит от того, что у тебя есть.

- Бренди хазарский.

- Ну, тогда, давай! – согласилась Груша. – Только немного.

Эрвин встал с кровати и, не одеваясь, пошел за бутылкой и стаканами.

- Ты извини, - сказал он, возвращаясь к любовнице, - но бокалов у меня нет.

И тут выяснилось, что девушка его не то, чтобы не слышит, но крайне невнимательна к его словам, потому что с каким-то странным выражением лица, - в котором смешались ужас и восхищение и еще тридцать три чувства, - уставилась на его член.

«Ну, да, - сообразил он, мысленно кивнув в подтверждение своих слов, - она же прежде его не видела».

И в самом деле, женщиной Груша стала, лежа на спине и плотно зажмурив глаза, а во время второго захода была развернута к Эрвину задом и видеть его член, соответственно, никак не могла. Зато увидев, была практически ошеломлена.

- Мне сразу показалось, что он большой, - объяснила, приходя в себя, - но я думала, что это мне почудилось по неопытности…

Ну, что тут скажешь? Природа щедро наградила Алёксу Устяжана, и его «парень» даже в расслабленном состоянии был таким же впечатляющим, каким у большинства мужчин бывает только во время эрекции. Эрвин его, конечно, с линейкой не замерял, но полагал, что сейчас член у него где-то сантиметров двенадцать-тринадцать, а в эрегированном состоянии тянет уже на все восемнадцать-двадцать. В прошлой жизни этот орган у Эрвина даже в эрегированном состоянии не был таким большим. Средних размеров был «парнишка», - максимум сантиметров пятнадцать, - что ничуть не мешало Эрвину получать удовольствие от секса и, что немаловажно, доставлять в свою очередь удовольствие своим женщинам. Впрочем, не жаловался тогда, не ропщет и теперь.