Макс Мах – Кормить досыта (Игра в умолчания 2) (страница 59)
Когда, после памятного объяснения и страстных поцелуев, Герт заподозрил, что мальчик, на самом деле, вовсе не мальчик, предположений было ровно три. Первое – он ошибается, и Зандер все-таки парень. Второе предположение касалось внешности Александры. Могло ведь случиться, что девушка так и выглядит. В природе встречаются такие женщины, которые с юности и до поздней зрелости напоминают скорее мальчиков или юношей, чем девочек или девушек. Плоская грудь, узкие бедра, высокий рост… Как ни странно, многие из них раньше или позже находят свою любовь точно так же, как и все прочие женщины. Есть любители, да и вообще никто за себя поручиться не может! Мог влюбиться и Герт. Отчего бы нет?
Третье предположение имело в виду сокрытие истинного облика. Проблема, однако, упиралась в опыт. Герт видел Зандера часто, и много раз находился совсем рядом. Более того, они целовались! Не мог же он не заметить грима! Никак не мог. Оставалось колдовство, но Герт с этим предметом был практически не знаком. Зато профессор Галливар изучал магию во всех ее проявления, почитай, всю жизнь. Он и упомянул в разговоре искусство "плетения теней". Услышав это словосочетание, Герт вспомнил разговор с Ремтом Сюртуком перед Большим маскарадом в Кхе Кхоре. Рыжий тогда спросил его, не воспользовался ли Герт "маской теней", и сказал еще что-то про плетения. Теперь Герт точно знал, какой вопрос задать мэтру Галливару, он и спросил. Тот ответил, и слово за слово клубок тайн начал разматываться. Выяснилось, что "маска теней" – редкое и крайне сложное колдовство, но магия это чисто человеческая. Людьми созданная, людьми и применяется, хотя настоящих "плетельщиков теней" в Ойкумене немного, но чернокнижники и вообще встречаются редко, еще реже о себе рассказывают. Сложность магии Маски теней в том, что она не просто скрывает или маскирует истинный облик, она превращает человека в кого-то другого и при этом сохраняет силу – если правильно сплетена, - многие дни и даже месяцы. Однако лучшего эффекта удается достичь тогда, когда, создавая новый образ, мастер плетения максимально использует исходный облик человека.
Остальное стало результатом наличия у Герта некоторых неочевидных для нынешних обитателей Ойкумены знаний и умения правильно рассуждать. Зандер был похож на Карлу Ланцан. У них даже цвет волос и глаз совпадал. Но, если всмотреться, черты лица "юноши" скорее напоминали Калвина, чем Карлу. Брат и сестра были похожи, но, одновременно, сильно отличались, и не только возрастом и полом. Внучка Калвина. Несомненно! А имя… Зандер это, наверняка, Александр, но на фряжский лад. Женский вариант Александра, и, если полное имя Калвина было Калвин Лагрор граф Ланцан, после утери прав на графство, девушку должны были звать Александра Лагрор дю Ланцан.
Дальше - проще. Герт совершенно случайно был знаком с последней женщиной Калвина. Вернее, с той, кто был ему по-настоящему дорог. Обыкновенное совпадение, но именно Герта граф Ланцан попросил быть свидетелем церемонии признания отцовства. Подписи Герта и маршала де Бройха стояли на грамоте, превращавшей бастарда в полноправного наследника. Якову де Гризу – так он звался по имени матери - было в то время лет десять. То есть, он родился в 1595 году или годом позже. Сейчас ему должно быть всего лишь немного за пятьдесят. А сыну Герта де Бройха Тео и того меньше. По отцу он не столько де Бройх, сколько д’Альер. Граф д’Альер, хотя и без графства. Те владения император Верн упразднил еще в 1573, но титул остался…
Итак… Де Гризы жили где-то на западе империи. Где-то на берегу океана…
"Кажется, Тильда говорила, что от их дома до ближайшей гавани три лиги пути, а оттуда морем до Ландскроны – четыре или пять световых дней, если идти вдоль побережья, и не случится бури…"
Отличное место, чтобы спрятаться ото всех. Там никто не стал бы искать ни Ланцанов, ни д’Альеров. И там, в глуши, фамилия де Бройх ничего некому не говорила, тем более, де Гриз.
"Значит, вот как все было!"
Следовало предположить, что обе девушки родились и выросли где-то там, в маленьком имении де Гризов, и говорить на общем языке их учили родители, - на западе империи говорят на диалектах варранского - отсюда и чеанский акцент. Что случилось с их отцами и матерями – живы они, или нет, - Герт, разумеется, не знал и знать не мог, но зато представлял теперь маршрут "беглецов". Скорее всего, по каким-то неизвестным Герту причинам ехать напрямик – через всю империю Вернов в Чеан, - они не могли. Однако география предоставляла способ обойти это препятствие. Морем до устья Изера – если они выехали в начале осени, - не более трех недель пути. Потом подняться по реке до Семи городов и перейти хребет Дракона. У баронессы фон дер Койнер там наверняка есть связи и с людьми, и с оборотнями. Но в планы вмешалась война племен, и супругам де Бройх пришлось изменить маршрут…
- Так ты до конца не был уверен, что я женщина? – Александра от удивления даже ослабила "хватку".
– Так и было, - признал Герт.
– А если бы я все же оказалась мальчиком?
– Наверное, я бы все равно не остановился, - коварно «усмехнулся» Герт.
– И куда бы ты?..
– Показать?
– Не надо! – вскрикнула Александра, заливаясь краской, и поспешила впустить Герта, "куда следует".
[1] Третья стража – период от двух до четырех часов ночи.
Глава 12
Глава 12.
1.
В конце концов, Александра все-таки устала. Если честно, заснула прямо под ним. Герт не обиделся. Все правильно. Девушка ждала этого дня слишком долго. Мечтала о нем. Грезила. Да еще и свою "жену" ревновала, которая к тому же ей "лучшая подруга" и "почти сестра", что, в сущности, еще хуже. И вот день настал, грезы сбылись, однако желания и возможности – не суть одно и то же. Александра выдохлась раньше, чем угасла ее страсть. И случилось это во второй раз за ночь. Теперь она спала, и Герт, предоставленный самому себе, мог выпить вина, выкурить трубку и подумать о том о сем.
Занятая переживаниями первых опытов любви, Александра задала второстепенные вопросы, но не спросила о главном: как Герт "развеял чары"? Впрочем, возможно, спросит позже. Но вот Ремт Сюртук и ди Рёйтер непременно зададут вопрос, и хорошо, если только один. Эти двое о Маске теней не забудут. Да и княгиня Норна, скорее всего, тоже.
Герт не знал имени мастера-плетельщика, да и к чему бы? Какая разница, кто? Важно другое. Распустить плетения может или другой маг, владеющий искусством "свивания теней", или оборотный камень в руке подходящего человека. Камни у Герта были. Однако после неудачного опыта с "оживлением" зверей, Герт опасался даже просто брать их в руки. Боги ведают, что еще они могли с ним сотворить. Но мэтр Галливар развеял все опасения, объяснив, отчего в прошлый раз, все случилось, как случилось, и что надо делать, чтобы не повторять ошибок. И тут выяснилось, - профессор сказал об этом, как бы, между прочим, - что на создание Маски уходит огромное количество "виты" – магического эквивалента природных сил. Поэтому, человек распускающий плетения теней с помощью оборотного камня, не тратит силы, а, напротив, получает их в дар. Могущества, вплетенного в узор, должно было с лихвой хватить и на безумства ночи любви, и на два смертельных поединка. И еще кое-что должно было остаться про запас.
Герт раскурил трубку и посмотрел на спящую женщину. Ее тело было совершенно, но это была не та красота, к которой он стремился всю свою жизнь. Александра не могла соперничать с роскошными формами Бебиа ла Скарца или молодой Микулетты. Она была гораздо выше большинства знакомых Герту женщин, за исключением, разве что, одной Норны Гарраган, и, пожалуй, стройнее, большинства из них.
"Другая геометрия, иная эстетика", - подумал он на полном серьезе, прикидывая соотношение длины ног женщины к ширине ее бедер и плеч. Ноги у Александры, и в самом деле, длинные. Стройные. Такие ноги хорошо смотрятся в мужских штанах и кавалерийских сапогах, уж он-то знал. Жалко было прятать такую красоту под юбки, но делать нечего – второй княгини Чары этот мир не переварит. Значит, платья. Но тогда и покрой придется менять. Груди у Александры небольшие, пусть и изумительно красивые. Однако их форму никто, кроме Герта не оценит, а вот размер – непременно. Значит, корсет, "выдавливающий" грудь вверх, и расширяющийся по бокам подол юбки.
"Графиня Ланцан… - думал он, глядя на спящую женщину, - графиня д’Альер… Высокая брюнетка и невысокая блондинка… Синие глаза и голубые… Две девочки. Две графини. Случайность? Судьба?"
Странно, но только сейчас, в этот ранний час наступающего дня Герт окончательно осознал, что это не другая, взятая взаймы жизнь, не второй шанс, а все та же жизнь, в которую он вошел восемьдесят три года назад в этих самых местах. Был ли он злодеем или героем, невинной жертвой предательства и несчастливого стечения обстоятельств, или, напротив, великим преступником, так до конца и не расплатившимся за свои тяжкие грехи, изгнание Герта окончено. Он вернулся.
Меняются ли люди? Возможно. Герт прожил долгую жизнь, богатую событиями, встречами и расставаниями. В ней было много всего, в этой жизни. Любимые женщины и верные друзья, города и дороги, война и мир. Случалось и другое, о чем теперь не хотелось вспоминать, но от чего некуда деться. Предательство и ложь, трусость и коварство, и разумеется, гнев. Его собственные гнев и ненависть, его личная жажда возмездия и искупления. Справедливы ли эти чувства? Имеет ли он на них право? Решать только ему. Ибо это его суд над миром и над самим собой. Добро и зло относительны точно так же, как относительны любовь и ненависть. Человек меняется. Жизнь меняет его, и он сам себя меняет в каждое мгновение своего материального существования, с каждым ударом сердца.