Макс Мах – Кормить досыта (Игра в умолчания 2) (страница 33)
***
Звучала музыка. Много музыки. В разных местах парка и в самом замке играло сразу несколько оркестров. На площадке перед лестницами, поднимающимися к замковому двору, танцевали сарабанду, в двусветном зале дворца – павану.
– Танец, кавалер? – Герт узнал ее и по голосу, и по запаху, да и фигуру Бебиа не смогла скрыть.
Роскошное тело в расписных шелках. Есть на что посмотреть, и обнять ее настоящее удовольствие. Но Бебиа не хотела обниматься, она хотела танцевать. Впрочем, сарабанда танец соблазнения и не исключает возможности обнять партнершу.
Герт увлекся. Танцевать оказалось таким же безумием, как любить. Нежность и страсть входили в тело со звуками музыки, растворялись в крови, кружили голову. Шаг, еще один, перехват рук, и свободная рука скользит по бедру женщины. Они сближаются, и он чувствует грудью ее грудь, и жар тел проникает сквозь все слои ткани, сколько бы их ни было, а под ладонью упругий зад…
- Ты собираешься отыметь меня прямо здесь посреди танца?
Нет, разумеется. Не собирается. Это просто безумие.
"Безумие!"
Безумие? Всего лишь искусство соблазна, которым женщина владеет, как музыкант смычком.
– Прекрати! – приказывает он, приходя в ярость, и женщина вдруг уступает. Она отступает и склоняет голову.
– Прости, Карл! Я не должна была этого делать.
– Иди! – слова срываются с губ с естественностью дыхания. – Я позову, если ты мне понадобишься…
***
"Что это было?"
Герт прислонился к дереву. Его лоб пылал.
"А на что это похоже?"
В густом жарком мареве мимо него проплывали смутные тени людей. Мужчины и женщины, дамы и кавалеры…
"Похоже на власть…"
Власть? Но разве он ищет власти?
"О, я был к ней так близок! Только руку протяни…"
Но это случилось давно, и сейчас лишь затухающее эхо минувших сражений напоминало о былой славе. Ни славы, ни памяти, ни доброго слова.
"Бебиа! – напомнил он себе. – Я должен думать о ней…"
Но думать стало тяжело. Горячий воздух с трудом находил путь в легкие.
"За все надо платить!" – верная мысль, но к чему она сейчас?
– Не знала, что это возможно, кавалер, но вы снова сменили запах!
"Хозяйка туманов… Повелительница морока…"
Микулетта не пыталась спрятаться под маской. Она была слишком стара для этих игр. Исполнена власти и презрения. Поэтому всего лишь полумаска на длинной ручке.
– Чем же я пахну теперь? – спросил Герт, с трудом переводя дыхание.
– Вы пахнете оборотнями, мой лорд, властью и соблазном, и я не знаю, что это означает.
"Оборотни?" – Герт посмотрел на танцующих и увидел их всех…
Два волка, вернее, волк и волчица, - волшебница и арлекин, - ласка, одетая наемником, и барс, нарядившийся купцом…
"Боги!"
Оставалось лишь додумать мысль, но именно это у него никак не получалось.
– Ты окутала меня мороком? – спросил он Микулетту.
– Как плащом, - грустно усмехнулась она. – Когда-то, Карл, у меня был любовник. Кажется, я рассказывала о нем у костра, а потом вы сказали, что он умер…
- Мне жаль…
Но было ли ему жаль? Герт, тот Герт, что пережил славу и поражение, постепенно исчезал. Он растворялся в прошлом, и на его месте вырастал другой Герт. Человек, который ни о чем не сожалел, и никого не любил. Он лишь помнил и ненавидел. Оказалось, что прежняя ненависть никуда не делась, она лишь остыла, став холодной, как лед. Гнев не раздувал больше пламя под котлом с этим ужасным варевом…
- Вам не жаль! – покачала головой графиня. – Но это пустяки! Сожаления не отравляют вам кровь. А господин Шазар писал стихи. Не правда ли, в это трудно поверить?
– Отчего же! – Герт почувствовал, как холод, поднявшийся из глубины сердца, выдавливает из него морок, как воду из губки. – Я даже знаю пару строф.
- Остановитесь! – показалось, что Микулетта задыхается. – Вы не можете этого знать! Никто не знал… Кто вы, Карл?
– Баловень судьбы? – предположил Герт.
Его голова окончательно очистилась. Он, словно бы, протрезвел – если, конечно, действительно был пьян, - или очнулся от забытья, если Микулетта, и в самом деле, напустила на него морок. Его взгляд прояснился, и мысли потекли спокойно и ровно.
"Ремт Сюртук!"
Рыжий сказал, что не знает, как выглядят
"Он что-то знает? Знает меня? Которого из двух?"
Ремт и сам был загадкой.
"Как он сказал? Они берут жизненную силу? Но я не умер и не заболел. Я всего лишь немного повзрослел".
И тут Герт постиг сразу две простых истины.
Головоломка предполагала одно верное решение. Загадка имела ответ! И он был настолько очевиден, что оставалось лишь недоумевать, как Герт мог этого не понять? Фигурки зверей, вот в чем дело. Лелиа не захотела на них даже смотреть. Не прикоснулась. Ушла прочь. А он? Отчего это не случилось с ним шестьдесят лет назад? Не оттого ли, что Карл не Герт, и Герт не Карл.
"И еще я никогда не спал с женщиной – оборотнем".
Герт не спал. А вот Карл спал…
"И не встречался с кем-то из истинных Древних. А камни, - вспомнил он вдруг, - камни называются оборотными… Он так и сказал,
Много лет назад за бутылкой вина в придорожной корчме что-то такое рассказывал не кто иной, как Гвидо ди Рёйтер. Они встретились случайно, знали друг друга плохо, но все-таки были знакомы. А под вино - они коротали в харчевне ночь, - молодой Гвидо рассказывал Герту удивительные истории. Он был хорошим рассказчиком, этот Гвидо, и, по-видимому, много читал…
- Я что-то пропустила?
– И да, и нет! – развел руками Герт. – Я кое-что обдумывал… Вы ведь не вампир, графиня?
Уж это он бы про нее знал. Невозможно любить женщину и не узнать, что она…
- Вампир? У вас богатое воображение, мой друг!
– Да, да, - покивал Герт. – Выходит, это правда, что Горны происходят от Элид Лэ? Вы урожденные элиды. Я прав?
На западе, в Чеане и в Загорье существовала легенда о богине Элид Лэ, сошедшей к людям с Высоко Неба и оставшейся с ними навсегда. Она потеряла бессмертие, но зато оставила потомство. Так вот, среди прочего, Элид Лэ
– О, как! – Микулетта попыталась скрыть за иронией свой испуг. – Так я, по-вашему, богиня?
– Наверное, когда вы были молоды… - улыбнулся Герт.
– Льстец! Глупости! И не вздумайте рассказывать эти сказки кому-нибудь еще!
Но он не сомневался, что камень попал в цель. Надо же, за одну ночь, - которая, к слову, еще не закончилась, - Герт повстречал альву, живущую среди людей, станцевал с женщиной-лисой, и переговорил накоротке с одной из легендарных элид, которую, к слову, он когда-то любил. Причем, любил во всех смыслах.
"Ох, грехи наши тяжкие!" – подумал он, провожая взглядом Микулетту. Печалился ли он? Возможно. Сожалел? О чем? Эта история, как и множество прочих, осталась в прошлом. Там ей и место.