Макс Мах – Коннетабль (страница 10)

В принципе, Габи еще с прошлого раза знала, что Вероника Акиньшина – птица высокого полета. Кто-то вроде местной принцессы из влиятельной фамилии. Дочь герцога или графа, если судить по опыту империи. Только у франков это была природная аристократия, а здесь, в России – финансово-политическая. И еще один момент, в этом мире было очень мало магии, поэтому ее вообще в расчет не принимали. Но то, что речь идет об элите, сомнений не вызывало. Вот даже дальний родственник, - буквально седьмая вода на киселе, - и тот оказался человеком того же рода, что знакомый уже Габи Максим Суворин. Секьюрити в строгих костюмах, навороченные автомобили и непростые места обитания. А проживал господин Чертков на верхних этажах принадлежащего ему старинного здания в историческом центре Петербурга. Внизу, то есть, на первых трех этажах, располагались то ли секретариат, то ли штаб-квартира фирмы, принадлежащей Виктору Михайловичу Черткову. А наверху находились его личные апартаменты, занимая еще три этажа. Там, наверху, в своем кабинете он, собственно, и встретил «как бы родственницу и сопровождающее ее лицо».

Ну, что сказать. Чертков устроился совсем неплохо, если ты прежде не видел, разумеется, кабинеты Сковьи, Триса или Эвы Сабинии. Габи видела. Она и сама работала почти в таком же помещении. Только размерами несколько меньше и оформленного, пожалуй, значительно строже. Но последнее всего лишь следствие долгой многовековой истории палаццо Коро – нынешнего ее дома. Впрочем, здесь, в этом кабинете, она была даже не гостьей, а всего лишь сопровождающим лицом. И не ей было судить о том, каковы вкус и уровень доходов хозяина этого кабинета, как и том, что он вообще за человек этот Чертков. Поэтому Габи устроилась на стуле у стены. Не так, чтобы далеко от собеседников, сидевших по обе стороны массивного письменного стола, и на виду, но все-таки как бы в стороне. Сидела, не показывая ни заинтересованности, ни участия. Просто статист с ролью без слов. Но, на самом деле, она смотрела и слушала. Оценивала тембр голоса и интонации Виктора Михайловича, его внешний вид, манеру поведения и язык тела. Он оказался хорош. Как раз такой, в которого она могла бы влюбиться. Высокий, подтянутый брюнет с седыми висками. Глаза синие, рисунок лица мужественный. Мужчина за сорок. С опытом, но все еще полон сил. И даже магия присутствует. Слабенький, но колдун. Возможно, даже знает об этом своем Даре и пользуется понемногу тут и там. Хотя наверняка не знает, ни своего настоящего потенциала, ни своей истинной природы.

«Природный колдун? – прикинула Габи. – Какое-то семейное наследие? Что?!»

Именно в этот момент она поняла, что видит магию обоих собеседников. Раньше не видела и никак не ощущала, и судить о силе мага могла только по результату его действий. А сейчас Габи видела магию даже с закрытыми глазами. Видела и могла оценить «на глазок», как саму силу, так и направленность Дара, то есть почти сравнялась в этом смысле со своим братом. И оставалось только гадать, что послужило причиной такого резкого скачка способностей. То ли это был закономерный этап ее развития, как сильной магессы, то ли начинало сказываться «приобщение» к культуре и магии разделенных джа. А может быть, это и вовсе следствие пережитого ею нешуточного стресса. Но по факту, она не только «прозрела», но и «поняла», как градуируется шкала, по которой измеряется магический потенциал.

«Надо будет посоветоваться с Трисом», - решила она, продолжая осторожно сканировать пространство за стенами кабинета, и сильно удивилась, когда обнаружила поблизости еще двух магов. Вот эти двое являлись по-настоящему сильными колдунами. Во всяком случае, «светились» они так же, как, наверное, «светились» они с Трисом.

Между тем хозяин дома мило беседовал со своей дальней родственницей, о существовании которой он еще недавно даже не подозревал. И они как раз перешли к вопросу об обстоятельствах, вынудивших Веронику и ее друзей искать помощь у практически незнакомого ей человека, когда зазвонил телефон, лежавший на столе перед хозяином дома.

- Прошу прощения, - улыбнулся Виктор Михайлович, взглянув на дисплей аппарата, - но я должен ответить.

- Слушаю, - сказал он, активировав свой телефон. – Уверена? … Да, я тоже думаю, что это забавно. … Хочешь зайти? … Жду.

- Если не возражаете, к нам сейчас присоединится моя… сотрудница, - сказал он, дав отбой, и неожиданно бросил на Габи короткий заинтересованный взгляд.

- Вы здесь хозяин, - мило улыбнулась Вероника.

А Габи «увидела», как двинулся в их сторону один из двух магов.

«Женщина и мужчина, - решила она, рассмотрев оба источника. – Сидели где-то за две стены от нас, а теперь женщина идет к Черткову. Она и звонила. Наверное, тоже кое-что «увидела».

Было ощущение, что магесса, которая шла сейчас в их сторону, почувствовала Габи точно так же, как она почувствовала эту незнакомую женщину. И это был первый раз, когда Габи встретила на этой Земле по-настоящему сильных колдунов. Впрочем, что она вообще знала об этом Мире и его магии? Лишь то, что рассказали ей Акиньшина и Суворин? Но это же капля в море. И Сковья, к слову сказать, ничего такого Габи не говорил. Сказал лишь, что здесь мало магии, и все, собственно, потому что в украденном ею эгрегоре таких данных не было и не могло быть. Знание о магии не являлось таким уж распространенным. Если кто что и знал, то, как говорится, молчал в тряпочку. Знание-то это не для всех. Оно здесь является потаённым, а значит и не озвучивается.

«Но мало магии – не значит, что не может быть сильных магов, не так ли? И в газетах о них, разумеется, не пишут».

Между тем, без стука открылась дверь и в кабинет Черткова зашла женщина невероятной красоты. Габи умела быть объективной, и отлично знала, что при желании может выглядеть, и нравиться мужчинам и женщинам может тоже. Однако, Эва Сабиния и Анаис д’Антиньи были значительно красивее нее. Это факт. И Мария Перигорская, пожалуй, тоже превосходила Габи своей красотой. Однако эта женщина была способна затмить любую из первых красавиц Европы. Высокая, рыжая и зеленоглазая, но это всего лишь слова. Габи тоже высокая, но фигура… но грудь… Увы, даже сравнивать не с чем. И цвет волос уникальный, рыжие они ведь тоже все разные, но этот темно-рыжий цвет был попросту удивителен. При взгляде на него в голове возникали ассоциации с красками осени, благородной бронзой и много с чем еще, но в сочетании с зелеными – буквально изумрудными - глазами и со смуглой кожей теплого оттенка, это было уже нечто невообразимое.

- Доброе утро, - сказала незнакомка низким, чуть хрипловатым голосом грудного регистра.

– Не помешала? – но смотрела, спрашивая, не на Черткова, в чей кабинет она пришла, и не на Акиньшину, сидевшую напротив хозяина кабинета. Она смотрела на Габи, глаза в глаза.

Женщина была одета достаточно просто: черные джинсы, шелковая блузка кирпичного цвета и темно-коричневый пиджак из тонкой кожи. Но вот какое дело, едва взглянув на незнакомку, Габи уже знала, что женщина эта привыкла носить совсем другое платье. Именно платье и обязательно длинное – в пол, а еще должны были быть непростые драгоценности в ассортименте и сложная прическа или даже седой парик – и все возникавшие ассоциации были связаны с восемнадцатым веком, не раньше, но и не позже. И, разумеется, предполагался какой-то «нескромный» титул.

«Баронесса? – спросила себя Габи. – Возможно, но, скорее всего, все-таки графиня… Или бери выше?»

- Будем знакомы, - сказала женщина почти без паузы, продолжая, как и прежде, смотреть на одну лишь Габи. – Я Татьяна Черткова[12], а вы?

- Не Татьяна, - доверилась Габи своей интуиции. – И не Черткова, - встала она со стула. - Возможно, как-то связаны, но это не ваше имя. И еще, думаю, должен быть титул. Графиня? Возможно, княгиня…

- Умеете удивить, - подняла женщина левую бровь.

- Умею, - согласилась Габи. – Я Габриэлла де Мишельер.

Свое знаменитое Э она решила пока не озвучивать.

- Француженка?

- Алеманка. – Слово было непривычно для современного русского языка, но Габи выбрала именно его. Играть так играть по-крупному.

- Все страньше и страньше… - Русским языком незнакомка, представившаяся Чертковой, владела безукоризненно, но в ее произношении слышался легкий западноевропейский акцент. Возможно, что и французский, если иметь в виду конкретно этот Мир.

- Надо полагать и титул имеется?

- Имеется, - впервые улыбнулась Габи, - как не быть. Наверное, правильно будет сказать, что я княжна.

К этому моменту Габи уже твердо знала, что разговаривает с такой же путешественницей между мирами, как и она сама. Почувствовала эманацию перехода, и, хотя это был не волчий портал, это все-таки был именно портал межмирового Перехода.

- Почему от вас пахнет войной?

- Любопытный вопрос, - усмехнулась Габи, - и я на него отвечу, но только после того, как вы ответите хотя бы на два моих вопроса.

- Справедливо! – согласилась женщина после секундной паузы, очевидно взятой на раздумья. – Вы ошиблись, княжна, я действительно Татьяна Черткова. Была ею, пока не умерла. Но она, - указала она на себя, - не Татьяна. Тут вы правы. Я графиня Теа д’Агарис.

- Давно перешли, графиня? – уточнила Габи.