Макс Мах – Исход неясен III (страница 25)

Бой, как ни крути, получился тяжелым. Противник был весьма неплох с точки зрения техники боя и превосходил числом. И кроме того, если не наводить тень на плетень, как делает это Великий Светлый, темные заклятия в среднем куда опаснее обычных, тем более светлых чар. В обычном тренировочном бою Сириус, известный своими мощными до двенадцатого ранга заклятиями так ни разу и не смог рассечь ее баклер своими Секо максима. Пробить его, к слову, у него за все время вышло только дважды, да и то он использовал для этого Arrow Shooting Spell[14]повышенной мощности. А сегодня в собачьей свалке ей не только рассекли Кулачный Щит, но и пробили чем-то «острым» ее коронный Аспис[15]. А все, потому что противник использовал много темномагических заклинаний и не чурался пускать в ход зачарованные клинки. Впрочем, Анна тоже в долгу не осталась, применив в пылу схватки даже такую мерзость, как Хлыст Морганы[16]. У нее от этого проклятия на всю жизнь остался шрам на лице, и будь ее воля, она бы и вообще вычеркнула эту смертоубойную жуть из памяти. Но, увы, на войне, как на войне: там, как и в любви, все средства хороши[17]. Да и она, на самом деле, не из тех лицемеров, кто стесняется «омрачить душу» и «запятнать свои руки» темной магией.

В общем, на место сбора она прибыла злая, как собака, до крайности вымотанная физически и несколько покоцанная, чего с ней давно уже не случалось. Аппарировала, бросила быстрый взгляд на Тони Куртёза, колдовавшего над тяжело раненным гардаричанином[18], и огляделась в поисках Лонгботтомов, но их здесь пока не было.

— Серьезно досталось? — спросила, увидев кровь на одежде храброго нормандца.

— Порядком, — ответил Тони, не оборачиваясь. — Но больше Нежате, мне по остаточному принципу. Впрочем, атаку мы все-таки сорвали. Двоих прибили, троих вывели из игры, как минимум, на несколько дней. Раненых может быть и больше, но не было времени всех сосчитать. Ушли суки длинной аппарацией. Засечь, куда, извини, не смог, но явно далеко.

— Как думаешь, вернутся? — Пока суд да дело, Анна присела на камень и, достав фиал с Кровеостанавливающим, начала поливать свои «болячки» тёмно-красной маслянистой и быстро схватывающейся, превращаясь в пленку, жидкостью.

— Вернутся, — подтвердил ее предположение Тони. — Мы их не просто побили, мы их унизили, и они нам этого так просто не спустят.

— Я тоже так думаю, — согласилась Анна, доставая другой фиал, на этот раз с Противоожоговым бальзамом.

Она только откупорила флакон, собираясь смазать ожоги, как на холме появились Лонгботтомы. Оба выглядели так себе, но, кажется, отделались, как и Анна, легким испугом.

— Все нормально! — ответила на немой вопрос Алиса. — Там и было-то их всего пятеро, и все молодняк. Одного мы уложили. Остальным тоже досталось, но не до смерти. Сбежали, а мертвеца бросили. Мы труп отдали кому-то из Монктонов. Пригодится, наверное, когда будем разбираться, кто есть кто, и что это было.

— Сами-то как? — все-таки уточнила Анна, доставая из пояса флаконы с Кроветворным, Восстанавливающим и Бодрящим. Применять «тяжелую артиллерию» было пока рано, но при этом после такого боя следовало восстановиться как можно быстрее, тем более что было совершенно очевидно, это еще не конец истории. Пожиратели вернуться и, возможно, даже с пополнением. А их и так на круг было больше двух десятков.

— Не волнуйся, Анника, — ответил за двоих Фрэнк. — Мы целы. Сейчас приведем себя в порядок и сможем продолжить с последней ноты. Они же вернутся, ведь так?

— Наверняка, — выдохнула Анна, выпившая перед этим первое зелье. Как и большинство других зелий, это было ужасно на вкус. Не омерзительно, конечно, как некоторые из наиболее эффективных, но уж очень невкусное. Что означает, в достаточной мере полезное.

Лонгботтом между тем кивнул, и они с Алисой принялись залечивать свои раны. И как раз в этот момент на вершине холма появился серебристый вепрь, по-видимому, Патронус или хозяина имения, или одного из его сыновей.

— Благодарим! — сказал вепрь басом, обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно. — Надеюсь все целы. Следующая атака, предположительно, через полчаса.

Откуда Монктон получил такие сведения, Анна не знала. Сама она предполагала, что пауза продлится не менее часа, ведь, в конечном счете, в физическом смысле пожиратели обыкновенные люди, то есть сделаны из плоти и крови, и должны уставать точно так же, как и все остальные. Однако появление чужого Патронуса навело Анну на одну небесполезную мысль. Не будь подсказки, сама бы она сейчас до этого, пожалуй, не додумалась. Она ведь тоже умеет создавать телесный Патронус, и с ее силами было вполне реально «докричаться» даже до Лондона.

«Хорошая идея!» — констатировала Анна, проглотив очередную порцию мерзко горького снадобья и, не мешкая, послала свою росомаху к командиру отряда богемцев Карлу фон Гарраху. На данный момент это был единственный резерв, на который, если не произошло ничего экстроардинарного, она могла рассчитывать. Еще десяток бойцов, — то есть, вся дружина Гарраха, — им явно не помешали бы, но они прикрывал сейчас Косую аллею, поскольку на Аврорат надежды ни у кого уже не было. Впрочем, нападут ли пожиратели на главную улицу магического Лондона или нет, было пока неясно, и в сложившихся обстоятельствах приходилось рисковать, отозвав сюда хотя бы двух-трех богемцев. Слишком неравны здесь были силы, и, если первый бой остался за Анной, — все-таки фактор внезапности дает атакующим немалые преимущества, — то «продолжение банкета» могло закончиться катастрофой. В особенности, если предположить, что разозленные неудачей пожиратели приведут с собой подкрепления. А они вполне могли это сделать, если конечно у них действительно есть резервы. К сожалению, дела с разведкой у Анны и ее союзников обстояли из рук вон плохо, иначе они не пропустили бы начало войны. Ничего не было известно и по поводу реальной силы амии Волан-де-Морта, а значит исходить следовало из худшего сценария.

— Значит, или полчаса или час? — приподнялся на локте Нежата, лежавший до этого на спине.

— Выходит, что так, — ответил ему Фрэнк. — Ты как, вообще? Драться сможешь? А то, смотри. У меня есть портключ к Малфоям…

— Спасибо, но не надо! — поморщился гардоричанин. — Раны мне Тони закрыл, зелья начинают действовать. Авось, оклемаюсь.

— Как знаешь, — пожала плечами Анна и накапала себе на язык семь капель «Меда хаттов[19]».

«Забористая штука!» — Но правда в том, что ее действительно «торкнуло» от этой гадости не по-детски, а ведь доза, — всего-то семь капель, — была хоть и боевой, но отнюдь не экстремальной. Поэтому пар из ушей не пошел, и гипертемия[20] не перешла в эйфорию, однако тонус мышц вернулся к норме, в голове прояснилось, и, вообще, Анна как-то разом взбодрилась и повеселела, избавившись заодно от слабости и тревоги.

Однако «Мед хаттов», — во всяком случае, в малых дозах, — имел еще один довольно странный и, по большей части, неприятный эффект. Он извлекал из глубин подсознания то, о чем человек обычно не помнил и о чем стремился забыть. Вытаскивал и «вываливал» это добро, которое практически всегда оказывалось злом, «на всеобщее обозрение». И не важно, что обозревал все эти малоаппетитные подробности лишь сам «хранитель секретов». Важнее другое. На суд Сознания выносились вещи, о которых действительно лучше было бы забыть и никогда не вспоминать. В любом случае, это всегда был болезненный опыт, и сейчас это происходило именно с Анной.

Она, разумеется, знала, на что шла, принимая «Мед хаттов». Отдавала себе в этом полный отчет, но все равно рука не дрогнула, накапывая на язык «силу и трезвость», которые ей были сейчас так необходимы.

«Хорошо хоть не Божественное Безумие!»

А экзистенциальные вопросы[21]… Что ж, их явление вполне можно было пережить или, во всяком случае, перетерпеть, и это всегда, — если речь конечно о бойцах, а не о хлюпиках, — меньшее из зол. Однако на этот раз подсознание Анну по-настоящему удивило, подкинув ей всего лишь пищу для размышлений, но никак не причину для душевных терзаний. Она вдруг задумалась о том, зачем ей «все это нужно»? Зачем она рискует и лезет на рожон? Ну, ладно, прошлая война! Тогда это был не ее выбор. Воевала, рисковала и, в конце концов, погибла совсем другая женщина, от которой ей, нынешней Анне Энгельёэн, достались имя, тело и магия, а еще обрывки памяти, положение в обществе и несметные сокровища, хранящиеся в банковских сейфах гоблинов, гномов и маглов: деньги, золото и драгоценности, редкие артефакты, но главное — книги. У нее есть все, о чем другие могут только мечтать. Она богатая аристократка в обоих мирах, у нее великолепные дочери-волшебницы и совершенно потрясающий сын, которому, учитывая его таланты и происхождение, суждено стать по истине великим колдуном. У нее есть жених, о котором можно только мечтать, и выдающееся здоровье, позволяющее в ближайшие десять-пятнадцать лет родить себе еще парочку деток, и не важно, кем они в итоге будут, магами или маглами. И те, и другие, учитывая ее положение в обществе и принадлежащие ей богатства, родятся, что называется, «с серебряной ложкой во рту». Так за каким бесом, спрашивается, сдалась Анне эта война? Зачем она приперлась сегодня к замку малознакомых ей людей и ввязалась в драку, которая может плохо для нее закончиться?