Макс Мах – Игра в умолчания (страница 77)
Да, неплохо бы было заглянуть под низко опущенный капюшон этой женщины, но, увы, лицо ее оставалось тайной, как и то, что скрывали плотно закрытые дубовые двери…
* * *
Лес пах осенью. Чудный запах, который ни с чем не спутаешь. А еще краски. Волки – имея в виду зверей – видят не так, как люди. Они не отличают, например, желто‑зеленое от красно‑оранжевого. Бедняги! Но оборотни видят все, и даже лучше и больше, чем люди. Для Ады цвета осени, в которые оделись лиственные леса, полыхали невероятным количеством оттенков желтого, зеленого и красного. Золото и багрянец, золотистая охра, медь и кумач… Запахи, краски и ощущение невероятной силы… Она была почти счастлива, но тревога за Тину не отпускала ее ни на мгновение.
Вопреки первоначальному плану, она не стала сходить на берег в Савое. Обстоятельства предоставили ей иную возможность. Погода испортилась еще на подходе к городу, и Гвидо ди Рёйтер каким‑то образом вычислил, что следующая ночь будет безлунной и бурной, а значит, галеры чеанцев не смогут продолжать движение и вынужденно встанут на ночевку. Так все и случилось, так что Аде оставалось всего лишь раздеться донага и, выскользнув из каморки, где спутники проводили почти все время путешествия, тихо спуститься по якорному канату в холодную осеннюю воду и без единого всплеска доплыть до берега, поросшего густым лесом.
Это случилось три дня назад. И теперь, обогнав галеры, идущие по притокам Фрая, она выжидала момента, чтобы совершить нападение.
В первые два дня галеры шли по широкому и полноводному Ломму. Здесь атаковать их было трудно, но вчера они вошли в узости старой Тапейской системы каналов, соединявшей Ломм с Сайшерой, и вот тут они уже оказались в ее власти, тем более что теперь она была не одна.
Это случилось два дня назад, когда княжеские галеры только‑только одолели полпути между Фраем и Тапом – тихим городком, стоявшим на Ломе у главного Тапейского шлюза. Отсюда, собственно, и начиналась сеть каналов северо‑западного Чеана. Здесь, у Тапа, Ада решила срезать часть пути, приходящегося на излучину реки, и побежала напрямки – через заросшие хвойным лесом холмы. Вот там, в заповедных кедровниках чеанского запада, она и наткнулась на след оборотней. Меняющих облик оказалось четверо: две молоденькие девушки – лисица и волчица, и двое парней – волк и медведь. Молодежь, судя по всему, ушла в загул, благо что в лесах и холмах они были сами себе господа. Никто за ними не проследит, никто не узнает, кто с кем спит и как опозорена честь семьи. Оборотни с детства приучены ходить в зверином облике, но делать это могут, только уйдя от людских поселений в лесную глушь. Разумеется, пока детки подрастают, за ними приглядывают взрослые, но за подростками никто уже не бегает. Сами по лесам и долам гуляют, тем более что в зверином облике им почти никто в тех лесах не страшен, ни зверь, ни человек. И еды, то есть дичи и рыбы, сколько душе угодно, и одежда не нужна, как не нужны и огонь с оружием. Вот тут и начинаются приключения, о которых не принято потом рассказывать, хотя никто из оборотней игр этих не пропустил, но и не заговорит об этом никогда. Невесты под венец все равно идут «девственницами», что бы ни творили они в лихие юные годы. Но и женихи их ни о чем не спросят, ничем не упрекнут: все про все понимают, но таковы правила вежества. Совсем как у людей, но оборотни не люди.
Ребята при виде огромной волчицы сначала струсили, что вполне естественно, но когда выяснилось, что Ада на них не охотится, выразили ей восхищение и почтение. Волков древней крови в Низкой Земле теперь почти не встретишь, и княжество Чеан – это часть Империи, а не одно из Старых графств. Ну, а когда в разговоре над тушей оленя всплыло то обстоятельство, что Ада не просто гуляет сама по себе, а находится в поиске, спасая подругу‑оборотня, молодежь дружно и без колебаний выразила свое горячее желание помочь, то есть активно поучаствовать в большой охоте.
* * *
Как только стемнело, ладья снова встала на якорь. Оно и понятно: это только говорить легко, пойдем‑де днем и ночью. А попробуй на самом деле, пройди в темноте по каналам – хоть на веслах, хоть на шестах, – живо нарвешься на неприятности: или борт пробьешь, или весла поломаешь, или то и другое, и еще что‑нибудь третье в довесок к двум первым.
Тина прислушалась к голосам и топоту сапог по доскам палубного настила, но уловила только общую идею: суету готовящегося к ночной стоянке экипажа. И в этот момент где‑то вдали завыл волк.
И все‑таки было в этом слаженном вое что‑то такое, что заставило сердце Тины забиться чаще.
Однако сколько она ни вслушивалась в ночь, волки голосов больше не подавали.
Между тем время шло, и суета на борту галеры постепенно сошла на нет. Люди готовились ко сну, чтобы проснуться перед рассветом и с первым светом уже выйти в путь.
Она начала уже задремывать, когда сверху, с палубы, раздался чудовищной силы удар. И сразу вслед за этим раздался волчий вой такой невероятной мощи, что у Тины волосы на загривке встали дыбом. Она вскочила с постели, запуталась в цепях и полетела на пол. А наверху трещали ломаемые доски и дико ревел какой‑то большой зверь. Раздавались крики, слышался звон оружия.
Еще через мгновение в коридоре, ведущем к каюте Тины, раздались отчаянные крики, устрашающий рев разъяренного зверя, треск, звон бьющейся посуды и… Дверь каюты вылетела, словно была сделана из соломы, а не из толстых досок, и огромное мохнатое тело ввалилось в помещение.
Медведь встал на дыбы, пробив головой потолок каюты, снова заревел во всю мочь и вдруг глянул искоса на Тину, показывая мощной лапой, куда ей следует отойти, чтобы не пострадать от его буйства.
– Уже иду! – крикнула Тина, отступая к стене.
Она не знала, откуда взялся на галере оборотень‑медведь, но не сомневалась, что без Ады здесь не обошлось.
Кто‑то сунулся было в каюту, но медведь уже пересек помещение и, вырвав одним могучим движением раму окна прямо вместе с куском кормовой обшивки, швырнул всю эту массу заколдованного дерева и стекла в попытавшихся напасть на него сзади солдат. Раздались грохот, звон бьющегося стекла и дикий вопль разрезанного почти надвое человека, а медведь, заревев и оскалив пасть с огромными клыками, уже возвращался в коридор, из которого только что пришел.
– Как дела, сударыня? – раздался знакомый голос откуда‑то сбоку.
– Маршал! – воскликнула Тина, оборачиваясь, раньше ей и в голову не приходило, как может обрадовать ее облако клубящейся тьмы. – Боже, как я рада вас видеть!
– Взаимно! Не возражаете, если я вас немного пощупаю?
– Щупайте, граф! – рассмеялась совершенно счастливая Тина.
Вокруг кипел ад страшного в своем безумии ночного боя, а она была спокойна и счастлива, потому что рядом с ней снова был друг, и Виктор, она знала это совершенно определенно, уже шел к ней через ночь и смерть! А между тем маршал не медлил, на краю клубящейся мглы возникли вдруг две мускулистые руки и, захватив два конца цепи, сковывавшей Тине ноги, напряглись. Мгновение, два или три удара сердца, и цепь лопнула.
– Не бог весть что, но бегать вы теперь сможете, а я чуть позже, может, и ключики найду. Давайте руки, сударыня!
– Если можно, маршал, рвите у правого запястья! – попросила Тина, успевшая представить себе тонкую стальную цепь в качестве оружия.
– Отчего же нельзя!
Резкая боль пронзила кисть правой руки, но все кончилось быстрее, чем Тина успела закричать или застонать.
– Прошу прощения, сударыня, я причинил вам боль…
– Пустое, граф! – Тина подскочила к бьющемуся в агонии стражнику, вырвала из руки умирающего меч и бросилась вслед за медведем, крушившим переборки где‑то впереди. – До встречи на берегу!
* * *
Маршал подоспел как раз вовремя. Вооружившись двумя мечами, Виктор рубился на верхней палубе галеры с целой толпой озверевших от ночного ужаса речников. До сих пор его спасали лишь теснота и ночная темень, в которой он худо‑бедно видел, а его противники – нет. И все‑таки роль численного превосходства в боевых действиях никто еще не отменял, дело могло обернуться и худо. Однако не обернулось, потому что где‑то рядом раздалось насмешливо‑дурацкое
– Это ничего, если я тоже поучаствую? – спросил он, разрубая какого‑то речника едва ли не надвое.
– Ни в чем себе не отказывайте, Герт! – ответил Виктор, отражая очередную атаку. – Чувствуйте себя как дома.