Макс Мах – Игра в умолчания (страница 79)
Формальная процедура коронации прошла еще две недели назад, и на ней, как обычно и случается, присутствовали отнюдь не все представители имперской знати, да и большинство Великих домов – имперских или нет – были представлены всего лишь послами. Другое дело коронационные торжества. Вот на эти дни и недели в Ландскруну прибывает вся знать, все, кто способен ходить и говорить. Приезжают и монархи, в крайнем случае принцы крови или специально избранные делегации, состоящие из знатнейших людей королевств, герцогств и княжеств.
– Что слышно о чеанцах? – Вопрос больной, если не сказать большего.
Неделю назад в Ландскруну прибыл принц‑наследник королевства Лоан, вслед за ним – князь Лев Норфейский, три графа и два наследных принца из Старых графств, король Суры, князь Зигмунд Фряжский, представительные делегации из семи городов и даже родной брат герцога Решта. А вот из Чеана известий не было. Вернее, они поступали, но такие, что заставляли едва успевшего короноваться императора волноваться. Шпионы доносили, что князь Чеана Теодор тяжело болен и приехать на коронационные торжества в Ландскруну не сможет. Не было у него и наследника, способного с честью представлять на торжествах «союзное» княжество. В таких случаях княжеская Ставка посылала обычно одного из своих членов. Однако отряд, покинувший пределы княжества две недели назад и, по сообщениям голубиной почты, двигавшийся на рысях в сторону Ландскруны, не нес никакого знамени или штандарта. Просто две дюжины всадников о двуконь да два десятка вьючных лошадей, и это все. Не было вымпелов и знамен и на трех чеанских галерах, спустившихся по Фраю и шесть дней назад вышедших в холодные океанские воды.
– Что слышно о чеанцах?
– Всадники въехали в город два часа назад. – Александр мог гордиться, Евгений нашел в нем безукоризненного помощника. – Наши люди следят за ними издалека, но, как вы и приказали, не приближаются. Чеанцы, оказывается, заранее арендовали гостиницу «Петух господа», там и разместились. Галеры вошли в порт час назад. Это все.
– Через пять минут я должен буду войти в зал приемов…
– Надеюсь, это не война, – искренне признался Александр цу Вог граф ан дер Глен.
Следующие пять минут прошли в страшной суматохе, но когда заиграли трубы и два мажордома, ударив в пол церемониальными посохами, объявили выход императора, Евгений, по‑видимому, сумел взять себя в руки. Взглянув на то, как шагает император, на его осанку и выражение лица, Александр смог вздохнуть с облегчением: во всяком случае, здесь и сейчас, на открытии Коронационных торжеств, все было в порядке, ну а что случится потом…
Пока императора поздравляли монархи или приравненные к ним лица, Евгений стоял, пусть и на одну ступеньку, выше других. Процедура утомительная: сначала глашатай выкрикивает имя и титул пришедшего, и тогда в широко открытые двери в противоположном конце зала входит король или герцог в сопровождении свиты и торжественно идет к трону, где на возвышении стоит император. По пути большая часть свиты отстает, присоединяясь к знати и царедворцам, стоящим по обе стороны прохода, а небольшая – два‑три наиболее видных члена делегации – сопровождает своего монарха почти до трона, отстав от него лишь на несколько шагов. Затем краткая беседа между пришедшим поздравить и императором, и поздравители освобождают площадку следующему принцу или монарху, отходя в специально предназначенное для них пространство слева и справа от трона. Там и кресла для них стоят, но сесть они, как и император, не могут, пока не пройдут все великие мира сего. Протокол требует от них стоять.
– Король Суры…
– Герцог Норфейский…
Александр не позволял себе отвлечься ни на мгновение. Он должен был рассмотреть и понять этих людей, чтобы потом помочь Евгению иметь с ними дело.
– Граф… герцог… принц‑наследник… король…
– Норна Гарраган, – объявил глашатай, – ноблес де Ар де Кабриз дю Ланцан наследная принцесса Чеана Чара.
Он вздрогнул, и, кажется, Евгений тоже не смог сдержать своего удивления.
По наборному паркету к трону шла молодая высокая женщина, позволившая себе прийти на императорский прием в мужском платье и опоясанная мечом. Ее фигура, подчеркнутая роскошным, расшитым золотом и драгоценными камнями нарядом, была безупречна, волосы, собранные в перевитый изумрудными нитями хвост, сияли в огне свечей благородной бронзой, огромные глаза с приподнятыми кверху внешними углами смотрели спокойно, но от их желтого «звериного» взгляда пробирал холод.
– Здравствуйте, «кузен», – сказала она, приблизившись, и от звука ее голоса Александра пробила нервная дрожь. – Так что ж, Евгений, замолвите за меня словечко перед князем Чеана?
– Принцесса, – поклонился ей император, и поклон этот был куда ниже, чем кому бы то ни было другому, – я понимаю, что между нами случилось недоразумение, которое так просто не разрешить. Тем не менее давайте попробуем забыть прошлое и смотреть только в будущее! Я крайне признателен вам, что вы почтили мои коронационные торжества своим присутствием. Позвольте пригласить вас на первый танец, мы откроем императорскую павану.
– Танец? Что ж… Граф, – обернулась она к сопровождавшему ее ди Рёйтеру, – вы позволите мне составить императору пару?
– Разумеется, ваша светлость, – с улыбкой ответил ди Рёйтер и чуть поклонился. – Но второй танец мой!
2. Четыре простых шага назад и два в сторону:семнадцатый день полузимника 1647 года
Всю дорогу Иан ен’Кершер и его люди стремились угодить Тине, чем только могли. Они были предупредительны и любезны и называли ее не иначе как госпожой. Создавалось впечатление, что им запрещено звать ее по имени, но эти жесткие и жестокие люди, – а именно такими и были на самом деле гвардейцы ен’Кершера – вкладывали в слово «госпожа» столько чести и уважения, что Тине и в голову не пришло на них обижаться. Не называют, и бог с ними. Наверняка этому имелось какое‑то объяснение, но расспросы Тина решила оставить на потом. Пока же она радовалась свободе, обществу друзей и путешествию верхом по бездорожью северо‑западного Чеана. Погода стояла прекрасная, хвойные леса сменялись лиственными, успевшими одеться в краски осени, тут и там вставали по сторонам облешенные холмы и скалистые сопки, намекавшие своим видом на родство с горами. Встречались многочисленные речушки и ручьи, но большие реки оставались по правую и левую руку от путешественников, продвигавшихся по междуречью Сайшера и Фрая.
– Ну, вот мы и на месте. – Всадники выехали из леса, и Иан показал рукой на мрачную громаду скалы, нависшей над искрящимися под солнечными лучами водами реки. – Эта река – приток Сейшера Канна. А замок называется Кастель.
Башни и стены замка – сложенные из того же искрасна‑черноватого, бурого камня, – казалось, являются прямым продолжением скалы, словно бы вырастая из нее, поднимаясь к высокому небу.
– Сколько отсюда до Норнана? – спросила Тина, рассматривая неприступную на вид твердыню.
– Сутки пути верхом, двое – по реке.
– Что делает князь Чеана в такой глуши?
– У меня нет ответа на ваш вопрос, госпожа, но тот, кто желает с вами встретиться, наверняка ответит на все ваши вопросы.
– Тогда поспешим! – И Тина послала коня вперед. – Любопытство не порок, но порой оно мучительно, словно зуд.
Примерно через милю отряд выбрался на тракт, а спустя еще два часа всадники въезжали во внутренний двор замка. И сама крепость, и ее охрана внушали уважение. Высокие мощные башни, толстые стены, крепкие бойцы, следящие за гостями холодными глазами хищников, и ни одного знамени: ни штандарта, ни вымпела. Темные краски одежд, кожа и сталь, плащи и доспехи, и нигде, ни на одежде, ни на оружии, никаких гербов.
– Госпожа! – Не успела Тина спешиться, как к ней подошел богатырского сложения воин в темно‑коричневом плаще. – Вас ждут, Госпожа, следуйте за мной!
Тина оглянулась на Иана и Виктора, но приглашение, по‑видимому, касалось ее одной.
– Ведите, сударь, я следую за вами.
* * *
– Сюда!
Перед ней открылись тяжелые створки дверей, и Тина вошла в просторные покои, недостаточно большие, впрочем, чтобы называться залом.
– Здравствуй!
Двери за Тиной закрылись, и она осталась один на один с женщиной, неподвижно сидящей в кресле на противоположном конце комнаты.
– Здравствуйте!
Женщина была закутана в меховой плащ, низко надвинутый капюшон скрывал ее лицо. Видны были только кисти рук, лежащие на подлокотниках кресла, узкие, сухие, с длинными сильными пальцами без единого кольца или перстня.
– Покажись! – приказала женщина, и Тина непроизвольно выполнила ее приказ, шагнув в полосу света, падающего из высокого узкого окна.
– Вот ты какая…
– Что случилось с Гилдой? – Вопрос последовал после некоторой паузы.
– Она попала под «темную волну».