Макс Мах – Игра в умолчания (страница 59)
– Давно. – Сейчас Ремт был на удивление серьезен. – Сколько вам лет, госпожа Ферен?
– Восемнадцать.
– Тридцать два и восемнадцать, – кивнул Виктор. – А сколько лет вам, мастер Керст?
– Тридцать семь.
– А по виду и не скажешь, – сказала Ада вслух.
– Я молодо выгляжу.
– С чего бы это? – поднял бровь ди Крей.
– Оборотни старятся медленнее людей. – А вот этой реплики Ада от Тины никак не ожидала.
– Я не!.. – вскинулся было Керст.
– Вы, Сандер, верно, никогда не обращались! – Теперь и Ада сложила все кусочки головоломки. – Скорость реакции у вас как у оборотня в истинном облике. Такое случается иногда, хоть и редко. Но вы еще ни разу не перекидывались, вот и компенсации нет. Понимаете теперь, отчего вы в обморок грохнулись после поединка? Быстрый – не значит живой! И так случается.
– Дьявол! – выругался Керст.
– Продолжим, – предложила Тина. – Так чей отец Захария Фокко на самом деле?
– Мой, – вынужден был признать Сандер.
– А ваша мать?
– Вера Монк.
– И она? – вернулся к разговору ди Крей.
– Она умерла двадцать пять лет назад, но я в любом случае остаюсь незаконнорожденным. Меня не признают ни Фокко, ни Монки.
– Зачем же вы лгали? – Вопрос закономерный, но Аду сейчас больше интересовала Тина Ферен, все меньше походившая на ту девушку, какую дама аллер’Рипп знала в Але.
– А вы бы поверили мне, если бы я сказал, что вы наследница императорской короны?
– Пожалуй, нет.
– Вот в этом и суть…
8
– Возможно, вы не придаете таким вещам особого значения, мэтр Керст, но я простая необразованная девушка. Мне трудно угнаться за вашей стремительностью! Едва я успеваю привыкнуть к одному титулу, как тут же оказывается, что мне принадлежит другой. Я в растерянности…
Сейчас она снова превратилась в некрасивую девушку, но ди Крей не мог уже воспринимать Тину такой, какой видели ее его глаза. Перед внутренним взором, что бы ни творилось с ее внешностью, стоял совсем иной образ. Она была красавицей, и провались все пропадом!
– Я успела побывать имперской графиней и герцогиней, кто же я теперь?
– Принцесса Зои Верн…
– Мило, – кивнула девушка. – Принцесса… То есть наследница престола, ведь именно это вы пытаетесь мне продать?
– Я ничего вам не продаю, барышня, – возразил полностью пришедший в себя Сандер Керст. – Просто потому, что вам нечем заплатить.
– Так ли? – Ухмылка маршала была полна скепсиса.
– Рассудите сами! – предложил частный поверенный. – Что мне за смысл дурить голову юной провинциалке? Деньги, страсть? Что у вас есть, Тина, что оправдало бы мои труды? Сокровища? Неземная красота? Что?
– Вот и я пытаюсь понять, что?! – Тина была задумчива, но не расстроена. У этой девушки, оказывается, очень крепкие нервы.
– Вот видите! – обрадованно воскликнул Керст, вставая с табурета.
– Не вижу причины для воодушевления, – остановил его маршал. – Госпожа Ферен всего лишь констатировала тот факт, что ваши мотивы ей непонятны. Однако не мне вам объяснять – ведь вы юрист, – что непроясненность мотивов не есть доказательство их отсутствия.
– О господи!
– Не поминайте Господа всуе! – остановил Керста Виктор, почувствовавший, что самое время вмешаться. – Вернемся к фактам!
– Охотно! – Керст демонстративно сел обратно на табурет и выжидательно посмотрел на ди Крея. – Я в вашем распоряжении, Виктор, спрашивайте!
– Давайте начнем с конца, – предложил Виктор. – Кто такая Зои Верн?
– Зои Верн – дочь императора Людвига.
– Но Людвиг IV бездетен, – возразила Адель, судя по голосу, неплохо знавшая «семейные обстоятельства» покойного императора. Наслышан был о них и Виктор.
–
– Связь была публичной? – поинтересовался маршал.
– Вполне, – кивнул Керст. – Зои се Сен, дочь Вернона Гойстера л’Дъер герцога се Сен.
– Высокая брюнетка с карими глазами, – вспомнил Виктор. – Да, что‑то такое…
– Я тоже ее помню, – кивнула Адель. – Видела пару раз на водах и в Ландскруне. Красивая женщина, и она действительно была близка с Людвигом. Вопрос лишь в том, насколько близка? При дворе шептались, что отношения между ней и императором были чисто платонические.
– Так многие думали… – Керст упорно продолжал смотреть на одного лишь Виктора.
– А на самом деле? – спросила Тина.
– На самом деле Зои се Сен умерла родами. Император не захотел признавать вас официально, и все, собственно. Но между делом Людвиг написал письмо доверенному лицу… Девятнадцать лет назад таким лицом являлся Август Линт, отец нынешнего второго Линта, Виллема. В письме содержится просьба назвать новорожденную в честь ее матери Зои и позаботиться, чтобы она росла в хорошем доме. Содержание письма недвусмысленно, а комментарий к нему, написанный рукой Августа Линта, не оставляет места для двойного толкования. И мой рассказ о хранилище особо конфиденциальных документов абсолютно правдив. Все так и есть. Есть хранилище, есть документы и есть некий молодой юрист,
– Допустим, – кивнул Виктор, пытаясь одновременно вспомнить что‑то мелькнувшее только что на самом краю сознания. Но поймать эту рыбку никак не удавалось, «лещик» оказался скользким, а вода мутной.
«Ладно, – решил он тогда. – Не помню, значит, не важно. Потом само придет…»
– Как давно вы узнали об этих документах?
– Три года назад.
– А когда и как выяснили, где искать мадемуазель Ферен?
– Год назад на имя Августа Линта пришло письмо из Аля. Почту получал я и крайне удивился, что письмо адресовано покойному владельцу конторы. Мэтр Август умер в 1642 году, то есть пять лет назад. Но оказалось, что отправитель выполнял давнее поручение мэтра Линта и в своем послании сообщал о нынешнем положении «наследницы», которой как раз исполнилось восемнадцать лет.
– То есть имя «наследницы» в письме не названо. – Тина выглядела совершенно спокойной, и это Виктору очень не нравилось. Кем надо быть, чтобы так себя держать? У него не было ответа на этот вопрос, прошлое Тины, каким он успел его себе нарисовать за время пути, ничего толком не объясняло. Но ведь было еще и травничество, и многое другое.
– Нет, в письме девушка именуется именно так – «наследница». Слово забрано в кавычки и используется как замена настоящего имени. Но в пачке документов, относящихся к судьбе Зои Верн, имелось еще несколько писем, написанных разными людьми, и копии записок, написанных рукой Августа Линта. Не надо быть большим умником, чтобы понять – это явствует из текстов самих писем, – «наследницей» в них называют принцессу из рода Вернов. В последнем же письме имелись инициалы Т.Ф. и намек на приют в Але. Остальное, как говорится, дело техники.
– Допустим, – кивнула Тина. – Но почему все‑таки «наследница»? Вы бастард, и она, эта девушка, тоже. Отчего же, если вы не признаны, она станет вдруг «наследницей»?
– Оттого, что у императоров наследование определяется совсем не так, как у простых смертных. – Голос Керста звучал ровно, даже скучно, он объяснял сухие «протокольные» реалии, а не вел живую беседу. – Если нет завещания, а впавший в маразм Людвиг оставить распоряжения такого рода забыл, наследование определяется по близости родства. Старший сын или хотя бы просто сын или дочь – это случай бесспорный, и Коронный совет может сразу же объявить наследника. Но если таковых нет, проблема приобретает весьма непростой характер. Коронный совет объявляет «коронационную гонку»: претенденты на престол должны представить аргументы в свою пользу до дня летнего или зимнего солнцестояния. То есть, имея в виду наши обстоятельства, речь идет о двадцать втором дне месяца студня.
– Кто из Вернов жив на данный момент?
– Два племянника по женской линии, троюродный брат – по мужской, и еще человек с полста.