Макс Мах – Игра в умолчания (страница 58)

Он прицелился и кинул «мяч», на две с половиной пяди не добросив его до цели.

– Жаль! Бросок был неплох, но я неправильно оценил дистанцию, – высокий крепкого сложения мастер Ристел вздохнул с сожалением и покачал головой. – А что касается пива, так вот вам мой ответ, мастер Сюртук. Сам я люблю горькое пиво, и по мне лучше кофейного стаута,[13] что варят в «Старой корчме» у Львинового моста, нигде нет, ни выше по течению, ни ниже.

– Да ладно тебе, Коста! – Арчи Лиф был таким же высоким, как и его приятель, хотя и не таким, как Виктор. Он был худ, но жилист, и его сухое узкое тело скрывало куда большую силу, чем можно было предположить, глядя на этого немолодого кормщика.

– Минута! – Арчи поднял ладонь с «мячом» к плечу, замер на мгновение и резко толкнул тяжелый шар.

– Недурно, – констатировал Виктор.

Бросок и в самом деле вышел удачный. Шар упал чуть справа и спереди от «поросенка»: два пальца – не больше.

– Если вы желаете выпить простого честного пива – нормальный портер,[14] светлый или темный лагер,[15] эль, наконец, – идите в Верхний город, там между рыбными и мясными рядами есть с дюжину заведений, где вам подадут лучшее пиво в городе. Можно и в порту, не доходя до Лесной пристани. Там тоже имеются хорошие пивные. Ну а если вам требуется экзотика, – кивнул он на Косту, – то идите к лавкам художников, что у Старой башни. Там есть пара заведений – «У водяного» и «Заступник света» называются – и спросите медовый грюйт.[16] Вкусно и оригинально, и, говорят, бабы голые везде мерещатся, – откровенно ухмыльнулся мастер Лиф.

– Грюйт? – переспросил Виктор, ему вспомнился вдруг Норнан, берег озера, деревянная терраса…

«Нет, Гвидо, – сказала женщина, и Виктор увидел, как двигаются, произнося это простое слово „нет“, ее мягкие губы. – Все кончено. Ты должен принять это, ибо решение мое окончательное, я выхожу замуж. Это вопрос решенный, Гвидо, и не заставляй меня совершать грех перед лицом Вседержителя. Я дам обет верности и не намерена его нарушать…»

«Все кончено…» Слова женщины звучали сейчас в ушах Виктора, как если бы Полина сказала их здесь и сейчас.

Все кончено.

Виктор ди Крей почувствовал особую, ни с чем не сравнимую горечь норнанского зеленого грюйта, который он пил тогда, и сразу затем рот его наполнился совсем иной горечью. Состав зелья не составлял тайны: «Три четверти талой воды, одна – росы…»Ничто больше не являлось для него тайной: ни имя, ни зелье, ни древний и мало кому из ныне живущих известный аркан. Пелена спала с глаз, открыв прошлое, которое должно было исчезнуть вместе с именем.

«Беда с вами, умниками! – сказал он себе, принимая тяжесть нового знания. – Ничего в простоте душевной, ничего, как у людей! Все норовите сумничать, а выходит из этого один лишь пшик!»

– Виктор! – окликнул его Ремт, и в голосе напарника прозвучала неприкрытая тревога. – Вы в порядке?

– Нет, – покачал головой Виктор. – Я не в порядке, но что это меняет?

«Открылось или нет, возврата туда, откуда ушел, нет!»

Виктор, а теперь он знал, что так Виктором и останется, поднял с земли шар и метнул его, даже не прицелившись. Тем не менее «мяч» попал в шар Арчи и, отбросив его в сторону, притиснулся к не задетому и потому оставшемуся на месте «поросенку».

– Очко! – сказал он, отходя.

«Виктор ди Крей», – назвал он мысленно свое имя и сразу же согласился, что имперскому графу Гвидо ди Рёйтеру в мир живых лучше не возвращаться.

7

Удар был хорош, чего уж там! Просто нет слов! Сандер Керст, не ожидавший ничего подобного, тем более от всегда любезной и спокойной девушки Тины, получил кулаком в челюсть, не удержал равновесия и сразу же повалился на пол, сокрушая по пути некстати подвернувшуюся мебель.

– Сукин сын! – От гнева голос Тины упал на октаву и охрип. – Можно ли верить хоть одному твоему слову, мужчина?!

– Я… – заворочался на полу мэтр Керст. – А что случилось‑то? – попытался он встать с пола.

– Лучше лежи! – Аду и саму душило бешенство, но она была куда спокойнее своей воспитанницы. – Встанешь, убью, так и знай!

– Да что с вами происходит?! – взмолился частный поверенный, лежавший в луже пролитого невзначай вина, и Ада должна была признать, что держится он, учитывая обстоятельства и внезапность нападения, на редкость просто и естественно. Это, однако, ни о чем еще не говорило, поскольку Сандер являлся подлым крючкотвором. А кто и умеет лгать, не краснея, как не законники? К тому же Керст мог просто еще не знать того, что узнали во время своей «прогулки» Ада и Тина.

– Опаньки! – раздался вдруг откуда‑то сзади веселый голос мастера Сюртука. – Дивитесь, люди добрые, а казачка‑то нашего ужо лупцуют! Слышь, Виктор, они без нас начали!

– Ничего! – спокойный голос ди Крея мог испугать и не робкого. – Не успели к началу, поучаствуем в конце.

– О! – «восхитился» рыжий Ремт. – Достойно быть отлито в бронзе и выбито на скрижалях!

– Значит, вы тоже в курсе? – повернулась к проводникам Ада.

– Ну, если мы говорим об одном и том же… – пожал плечами Ремт.

– Коронационная гонка! – Голос Тины напоминал рычание зверя. – Вы ничего не хотите мне об этом рассказать, а, мэтр Керст?

– Гонка? Хм… – Мэтр Керст тяжело вздохнул и начал медленно расстегивать пуговицы на своей суконной куртке. – Разите, госпожа, – предложил он, завершив свое несложное дело.

– Зачем? – опешила Тина.

– Я вас обманул, не так ли? – говорить лежа неудобно, но мэтр Керст, как отметила про себя Ада, держался молодцом. – Два раза подряд.

– Да, два раза, – кивнула Тина, явно успевшая справиться с посетившим ее чувством растерянности. – А может быть, три или четыре. Что в ваших словах правда, мэтр Керст, и есть ли она в них вообще?

– Разите! – повторно предложил Керст.

– Вы не ответили на мои вопросы! – возразила Тина таким голосом, что проняло даже Аду.

– Ну, что ж. – Сандер начал наново застегивать пуговицы. – Если не изволите казнить, возможно, соизволите разрешить мне объясниться?

– Вставайте! – после короткой паузы предложила Тина и сделала шаг назад, обозначая добрую волю. – И дай бог, чтобы у вас было, что сказать!

– А можно я его просто так зарежу? – «хищным» голосом поинтересовался мастер Сюртук. – Потом освежую, зажарю и съем, а? Как вам такая идея, дамы и господа?

– Угомонись! – коротко отреагировал на ерничанье приятеля Виктор ди Крей.

– Вся спина в вине… – констатировал Керст, встав на ноги.

– И задница тоже, – усмехнулась Ада, рассматривая героя дня. – Не заговаривайте нам зубы, мэтр Керст. Переходите к делу!

– Как угодно, – кивнул Сандер, вполне демонстративно садясь на табурет. – Я обманул вас, дамы и господа, не уведомив своевременно, что в третий день месяца листобоя в Ландскруне в своей резиденции Золотой Холм скончался его императорское величество Людвиг IV Верн, царствие ему небесное. Я покинул город тем же днем и был, вероятно, единственным, кто унес эту весть на Восток. На шхуне никто о смерти императора не знал, и, совершенно определенно, мы были последними, кто прошел до ледостава через Студеные Врата…

– А теперь по порядку, – предложил Виктор, останавливая Керста, что называется, на полуслове. – Прежде чем вы, – сказал он холодно, сопровождая слова недвусмысленным в своей убедительности взглядом. – Прежде чем вы, мэтр Керст, выложите перед нами очередную порцию лжи, давайте разберемся с вашим прежним враньем. Глядишь, вам и не захочется продолжать в том же духе.

– Что вы хотите знать? – показалось Аде, или Сандер и впрямь дал слабину? Если так, это был первый случай, максимум – второй.

– Я предлагаю обсудить первую версию событий, которую вы соизволили изложить еще в Але, когда объясняли даме Адель причину спешного отъезда. Вы не против?

– Но я же уже…

– Не так скоро! – По‑видимому, Виктор знал что‑то такое, чего не знали другие. Во всяком случае, Тина взглянула на ди Крея с таким выражением, словно видела его впервые.

– Вы упомянули одно имя…

– Кого вы имеете в виду? – нахмурился Керст.

– Графа ди Рёйтера.

– А что с ним не так?

– Я хотел бы прояснить один вопрос. – Ди Крей говорил ровным голосом, и было не угадать, что за вопросы волнуют сейчас проводника и почему. – Является ли ди Рёйтер клиентом адвокатской конторы «Линт, Линт и Популар»?

– Нет, – признал после недолгой паузы Сандер Керст.

– Тогда почему вы его упомянули?

– Не знаю, – пожал плечами Сандер. – Я…

– Не врать! – Слова прозвучали, как удар хлыста, резко, опасно. – Итак?

– Была какая‑то история, я не помню, право! Что‑то про любовь… Я честно не знаю. Но я помню, что по возрасту он вполне мог быть отцом госпожи Ферен…

– А Захария Фокко мог? – вмешалась в обмен репликами Тина.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Керст.

– Знаете, – тихим голосом остановил его Ремт Сюртук. – Захария погиб тридцать два года назад, разве нет?

«Боже правый! Да что же, черт возьми, здесь происходит?»

– Верно, – кивнул Керст. – Давно знаете?