Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 53)

[13] Трюизм, также труизм — общеизвестная, избитая истина, банальность. Трюизмом называют что-то самоочевидное большинству людей, что упоминается лишь как напоминание либо как риторическое или литературное высказывание.

[14] Эктор, аctor (лат.) – 1. действующий, приводящий в движение; 2. исполнитель, виновник.

[15] Буч — маскулинная лесбиянка. Бучи — «активные» лесбиянки, выполняющие доминирующую роль в отношениях.

[16] Магнус Дукс - Magnus dux – великий герцог.

[17] В кельтской мифологии Морг (или Морриган или Моргана, см. Моргана Ле Фей) — это богиня смерти, войны и предсказания.

Глава 7

Глава 7. Невероятная сложность бытия

Зои

К счастью, прием у императора закончился без эксцессов. Встреча с графиней де ла Марш оказалась единственным инцидентом, не предусмотренным ее личными планами и программой приема. Больше ее никто не опознал, не беспокоил и ни во что не втягивал, и она отлично провела время, осмотрев достопримечательности дворца, вволю потанцевав, - в том числе и с Гертом, - и мило пообщавшись все с тем же Гертом и с подругами и друзьями по Академии. Впрочем, где-то в середине приема она отметила странное оживление среди некоторых приближенных императора, в числе которых оказался и князь Геннегау. Люди о чем-то тихо, но в достаточной мере нервно переговаривались, что-то обсуждали, и, вообще, сновали туда-сюда, - уходили и возвращались чаще, чем это было предусмотрено протоколом, - да и посещением сортира такие массовые «исчезновения» не объяснишь. Так что оставалось предположить, что ее кресло в некоем зале князей-выборщиков, и в самом деле, обрело имя, и этот факт произвел на всех прикосновенных очень сильное и неоднозначное впечатление.

«Ах, да! – вспомнила она между делом, - еще же банк! Из банка тоже, кажется, должны были сообщить».

Что ж, она понимала и принимала, как данность, тот факт, что другая сторона знает теперь о ее возвращении, и, вероятно, понимает или, как минимум, догадывается, что она тоже «в курсе всех дел», раз нашла правильный банк и предъявила там то, что положено предъявлять. Интересно другое, как вышло, что ее отчим не знал про существование жетонов? Почему ему не рассказал об этом его друг император? Или император, взошедший на престол совсем недавно и лишь благодаря невероятному стечению обстоятельств, тоже не знает всех тайн и секретов? Такое могло случиться, если князья-выборщики решили не ставить его в известность о том, как работает магия их Соглашения с короной. Тогда следовало предположить, что оба, - и Конрад, и император, - были неприятно удивлены, когда сначала пришли новости из банка, а затем на кресле в княжеском зале появилось ее имя: «Княгиня Зои Геннегау». После этого они, конечно, смогут когда-нибудь все выяснить, ведь не может быть, чтобы Черный кабинет, Гильдия и Дворянская ложа совсем ничего не знали про особую магию князей-выборщиков. Но никто из них не знал ни того, где хранился жетон, ни того, как Зои до него добралась. Скорее всего, им не удалось сходу выяснить, где она сейчас находится, как выглядит, где скрывалась все эти годы, и под каким именем живет. Еще, наверное, может возникнуть предположение, что ей кто-то помогал и продолжает помогать, поскольку только это могло бы логично объяснить то, как пятилетняя девочка смогла сбежать из замка Эфт.

«Поиск ответов на эти вопросы займет у них какое-то время, - решила она, обдумав ситуацию так и эдак, - так что вряд ли «опознание» случится в ближайшие дни, а там посмотрим!»

На данный момент у нее, как ни странно, были другие проблемы. Ночь после приема они снова провели вместе с Гертом, и тогда, той ночью, Кьяра окончательно решила, что расстанется с Фике. Неизвестно, как дальше сложатся их с Гертом отношения. Может быть, через полгода-год они разбегутся, но не исключено так же, что надолго останутся вместе. Трудно сказать, невозможно предположить, потому что это не сказка и не роман для девушек, в котором, как и в сказках, все заканчивается тем, что «жили они долго и счастливо, и умерли в один день». В жизни все сложнее и проще, и как у них там все сложится, заранее знать нельзя. Но как бы все ни повернулось потом, прекращать так неожиданно и так красиво возникшие отношения она не хотела, но и совмещать Герта с Фике она никак не могла. С Маргой она его, возможно, и поделила бы, но совсем не так, как с Фике. С Фике этот номер явно не пройдет, - тройнички, как она слышала, не всем по нраву, - а значит, надо найти способ расстаться с подругой без «боя посуды», без истерик и скандала. Это будет непросто, чего уж там, но Кьяра не привыкла прятаться от трудностей, она всегда прямо шла им навстречу. Однако, в этот раз все, как ни странно, разрешилось малой кровью.

- Ты с ним спишь! – с обвиняющей интонацией в голосе заявила Фике, и даже едва не ткнула Кьяру по-простецки пальчиком в грудь. Все-таки влияние второго и третьего этажей на аристократию оказалось куда сильнее, чем можно было предположить.

- Скажем так, я с ним переспала. – Имя Герта не было произнесено, но обе знали, о ком идет речь.

— Это из-за платья? – нахмурилась Фике. – Из-за драгоценностей?

Что ж, в этом могло быть много правды, если бы все случилось именно в такой последовательности: сначала тряпки, затем секс.

«Хотя…»

Тот праздник «грязного разврата», который она устроила Герту в их вторую ночь, был сильно мотивирован его «сюрпризом», вот только, во-первых, к этому моменту Кьяра и сама оказалась обладательницей нехилого состояния, а во-вторых, она никогда не была по-настоящему меркантильной, хотя и понимала силу денег. И на половые излишества ее сподвигла не столько цена подарков, сколько заинтересованность Герта в ней любимой, его чувства, забота и его желание сделать ей приятное. Не подарок, а сюрприз, вот в чем было дело. И потом, отдалась-то она ему еще тогда, когда никак не могла знать о новом платье и сопутствующих «штучках».

- Из-за платья? – повторила она за Фике. – Ты хочешь меня обидеть, Фике? Если так, то, считай, ты своего добилась.

- Нет, я… - попыталась возразить подруга.

- Я не хочу ссориться, - сменила Кьяра тональность и направленность диалога. – Я сама хотела тебе все рассказать и все объяснить. Сказать, что влюбилась. Объяснить, что сердцу не прикажешь, что ни в тебе, ни в нем я никогда не видела источник процветания. Я всего в жизни добиваюсь сама. Мне не нужны спонсоры, и ты это прекрасно знаешь.

- Знаю, - понурилась уже теперь навсегда бывшая девушка.

- Я хочу, чтобы мы остались подругами, - аккуратно прояснила свои цели Кьяра. – Если это возможно… Если ты не против…

На самом деле, она понимала, что прорвало Фике не только, потому что Кьяра променяла ее на другого. Фике постоянно ощущала свою несостоятельность, как девушка Кьяры, и та это хорошо видела. У ее подруги не было своих денег, чтобы делать любовнице дорогие подарки. Ей на свои-то «булавки» едва хватало выделяемых родителями средств, и Кьяра явно тратила на себя и на нее гораздо больше денег, чем дочь князя Церинген. И, разумеется, комплексовала Фике из-за этого по страшной силе. А на балу в императорском дворце она, как и многие другие девушки, вполне оценила и платье Кьяры, и туфельки, и сумочку. Не пропустили они и дорогую, но, главное, изящную голубую парюру. Однако в отличие от других гостей, Фике, Джина, Трина и Лисетт быстро догадались, откуда дровишки. Интерес к ней Герта было не скрыть, их связь у обоих только что на лбу не была написана. Большими красными буквами, в особенности, для тех, кто знал предысторию их знакомства в Аппе и ее продолжение в Академии. Вот девушка и взбрыкнула. Кьяра, впрочем, разгореться скандалу не позволила, и после относительно спокойного выяснения отношений, - слез, поцелуев и трех бутылок шампанского, - они решили, что ссориться не будут, а будут дружить, даже если теперь они уже не пара, и обе переключатся с девочек на мальчиков.

Все это разбирательство заняло весь первый день после возвращения из отпуска, - все-таки их отпустили из Академии только по случаю императорского приема, - и значительную часть ночи, так что с Гертом она виделась только на обеде и ужине, да в учебных классах. Наведаться к нему в комнату ночью тоже не получилось, так что на следующий день она была в достаточной мере раздражена, но, в целом, держала себя в руках. А вечером после очередной тренировки на дальнем полигоне, - Кьяра повзрывала там кое-что кое-чем, - ее на главной аллее парка перехватила Черная Марга.

- Добрый вечер, дамы! – вежливо поздоровалась она, появляясь откуда-то с боковой тропинки, теряющейся среди старых дубов. – Прошу прощение за беспокойство, но мне крайне необходимо срочно переговорить с госпожой баронессой, если это возможно. Еще раз мои глубочайшие извинения!

Вообще-то, наедине и на занятиях они уже пару месяцев, как перешли на «ты», но вот такие вот встречи, как эта, попадали в зону полной неопределенности. Их нельзя было отнести ни к неформальным, ни к учебным ситуациям, и Марга предпочла уважительный тон простолюдинки, обращающейся к аристократкам. Кьяра это поняла и оценила, а ее спутницы кивнули ей с пониманием. О том, что она сближается, - если уже не сблизилась с Гертом Вейландом, - на их потоке, имея в виду аристократов, не знал только ленивый. И желание Марги объясниться с разлучницей было очевидным и понятным. И, хотя такие разбирательства никогда ничем хорошим не кончаются, все были согласны, что поговорить все-таки стоит. Кьяра это поняла сразу, едва взглянула на сопровождавших ее Алису и Джину, и, кивнув им, повернулась к Марге.