Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 38)

С этим чувством она и проснулась поздно ночью. Спала Кьяра в гостевых апартаментах и, в качестве исключения, на этот раз одна. Они с Фике решили, что, находясь в гостях, не следует дразнить гусей, и после вечеринки с шампанским разошлись каждая в свою комнату. Гостевые апартаменты находились в северном флигеле, а семья князя, который вернулся из столицы поздно вечером, занимала южное крыло дворца. В старой, вернее сказать, древней части замка сейчас не жил никто, и это было просто замечательно, потому что именно туда с невероятной силой тянуло Кьяру.

Ей казалось, что она не помнит замок, но оказалось, что это не так. Ноги сами несли ее по коридорам и лестницам, и каждый раз, поворачивая за угол или открывая очередную дверь, она точно знала, что там ее ожидает. Свет она не включала, но видеть в полумраке Кьяра научилась еще в подростковом возрасте. У нее, вообще, было несколько подобного рода магических умений и среди них способность открывать практически любые замки, но сегодня отпирать двери ей не пришлось. Все они открывались перед ней сами собой, что серьезно облегчало ее поиск. Вот если бы еще знать, что именно она ищет! Но, увы, замок умел позвать, но не умел объяснить.

Двигаясь бесшумно и все время проверяя свой маршрут на предмет наличия случайных наблюдателей, Кьяра дошла до донжона и, проникнув в него, открыла потайную дверь. Откуда ей было известно, что внутри стены проходит узкая винтовая лестница, Кьяра не знала, но, похоже, об этом не знал и никто другой. Здесь ей пришлось зажечь «светлячок», и в его слабом свете она увидела, что на ступенях лежит многолетний слой пыли, который потревожили теперь ее шаги. Других следов здесь не было.

«Мило, - ухмыльнулась Кьяра, рассматривая свой след. — Это что же выходит? Отчим не знает про эти ходы? А мать? Знала ли о них, мама?»

Скорее всего, не знала и мать. Наверное, последним, кто ходил этими тайными тропами, был ее дед.

«Или он тоже не знал? Но откуда, тогда, об этом узнала я?»

- Ты наследница, тебе ли не знать, - прозвучал вдруг в ее голове знакомый голос.

- Ты! – шепнула Кьяра, боявшаяся потревожить окружавшую ее тишину. – Это же ты! Скажи наконец, кто ты!

Но не было ответа. Похоже, голос отвечал только тогда, когда считал нужным.

- Ну, скажи хоть что-нибудь!

Но ответом Кьяре была тишина.

- Так нечестно! – констатировала она и, не дождавшись какого-либо комментария, пошла дальше.

Лестница привела ее в подземелье, но помещения, через которые она шла, были совершенно пусты. Нигде ничего, только сырой затхлый воздух и пыль, но куда-то же ее вел зов? И она шла, пока не уперлась в глухую стену. Впрочем, откуда-то она знала, - Откуда? Как давно? – что в стене спрятан тайный проход. И снова, как это случилось уже с винтовой лестницей в донжоне, руки, как будто, всегда знали, что нужно делать. Нажать тут, сдвинуть камень там, и, вуаля, сезам открылся. Со скрипом и скрежетом, но механизм сработал, как надо, и каменная плита ушла внутрь и сдвинулась в сторону, освобождая узкий проход. И теперь Кьяра знала, что то, за чем она, судя по всему, сюда пришла, находилось как раз там, в темноте за недлинным сводчатым коридором.

«Рискнуть? Или ну его? Но зачем-то же оно меня сюда привело? Не для того же, чтобы замуровать?»

- Иди, детка, - снова ожил в ее голове знакомый уже женский голос. – Ничего не бойся. Это твой дом. Твоя власть.

- Ну, раз так, значит решено! – Кьяра вздохнула, выдохнула и, наконец решившись, полезла в узкую щель низкого сводчатого прохода.

«А кстати, как тут ходили мужчины?» - озаботилась вдруг она, но в виду имела отнюдь не средних представителей мужского пола. Она и сама была довольно-таки крупной девушкой, размеры которой были вполне сопоставимы с мужскими, но думала она сейчас о своем деде. Тот, если брать за точку отсчета высоту мебели в гостиной, был попросту огромен.

- Узнаешь, - ответил голос, - увидишь.

«Ладно, уговорила!»

Кьяра протиснулась в узость коридора и вскоре, буквально через четыре шага, оказалась в просторной комнате – каменном мешке. И вот это помещение отнюдь не пустовало. Вдоль стен стояли огромные сундуки, а посредине комнаты стоял стол, на столешнице которого лежала всего одна вещь. Это был золотой жетон в форме правильного звездчатого многоугольника[8], на лицевой стороне которого был выгравирован сигил Марбас[9], а на обратной – какой-то смутно знакомый логотип. Стилизованное дерево с корнями и ветвями[10]. Что это за товарная марка Кьяра не помнила, но точно знала, что это не просто какой-нибудь символ или очередной сигил, а именно товарный знак.

«Ладно, потом вспомню, - решила она, убирая жетон в карман. – А пока посмотрим, что там у нас прихерено в кубышке».

Она уже догадалась, что попала в сокровищницу князей Геннегау, куда ее отчим допуск так и не получил. Оставалось посмотреть, что конкретно лежит в сундуках. А лежало в них много такого, от чего запросто могло спереть в зобу дыхание, а у некоторых и крышу снести. Золото в изделиях и слитках, драгоценности во всевозможных шкатулках и ларцах, и наконец пачки обыкновенных казначейских билетов номиналом в пятьдесят золотых гульденов. Одну такую пачку Кьяра взяла в руки и тщательно рассмотрела. Самые старые из этих купюр были отпечатаны сорок девять лет назад, а значит продолжали находиться в обороте.

«Бешеные деньги!» - подвела Кьяра итог своему исследованию. – Возьму, пожалуй, пару корешков[11].Они же мои, разве нет?».

Все так и обстояло. Это было ее наследие, даже если официально она была мертва и ее титул носил другой человек. Конрад был Геннегау только номинально, и вот очевидное свидетельство того, что он всего лишь самозванец. Прошло почти пятнадцать лет, как он считается регентом Рода, но замок ему так и не открылся. Так что, все верно. Это все принадлежит ей, и, значит, она может взять себе немного денег и какие-нибудь стильные украшения. Одна проблема, не в руках же все это нести? Однако, отправившись на ночную прогулку, Кьяра не готовилась к поискам кладов и была сейчас в обычных джинсах и курточке из тонкой кожи. Во внутренний карман куртки мог поместиться максимум один корешок, и значит она возьмет не две, а одну упаковку. 100 банкнот номиналом 50 гульденов – это пять тысяч. Немного, но и немало. В самый раз.

«И еще вот это, пожалуй…» - Кьяра открыла очередной футляр и поняла, что «она это хочет». Золотое ажурное колье и серьги-люстры старинной работы, украшенные синими бриллиантами, сапфирами и гранатами.

«Вполне! - решила Кьяра, рассматривая украшение. – Синее и голубое… должно пойти к моим глазам. А где, к слову, второй обещанный выход?»

- Прямо рядом с тобой, - сразу же ответил голос в ее голове.

И точно! Сейчас Кьяра отчетливо увидела, что глухая каменная стена в паре метрах от нее не является сплошной. В плотной кладке была спрятана дверь, и способ ее открыть, был тем же самым, что и в том потайном ходу, которым Кьяра сюда пришла. Однако за этой плитой начинался не узкий лаз, а высокий и достаточно просторный коридор, заканчивавшийся выходом наружу в основании южной куртины. Метров двести от шоссе, - близко, но не рядом, - и все это пространство заросло лесом. Его же никто больше не вырубал, поскольку фортификационное значение замка сошло на нет, и полоса отчуждения перед крепостной стеной больше не требовалась.

Кьяра прошла весь этот маршрут, но, в конце концов, предпочла вернуться назад прежним путем, и перед рассветом была уже в своей комнате, где с приятным удивлением обнаружила, что впопыхах, - все-таки она торопилась, боясь опоздать, - не обратила внимание на несколько немаловажных подробностей. Во-первых, вместо упаковки пятидесятигульденовых банкнот она взяла купюры номиналом в сто гульденов, и значит обогатилась сразу на десять тысяч, вместо обещанных пяти. И, во-вторых, пересыпая драгоценности в боковой карман куртки, она не заметила упавшее туда же колечко с крупным голубым бриллиантом.

«А ничего так, прибарахлилась, - усмехнулась Кьяра, рассматривая кольцо, надетое на палец. – Вполне!»

***

С князем Конрадом Геннегау Кьяра встретилась лишь за завтраком. Вчера он вернулся в замок слишком поздно, и они нигде не пересеклись. Однако тесное общение, по-видимому, этикетом не предполагалось. Сегодня с утра этот крупный, представительный мужчина был явно занят какими-то своими непростыми мыслями, и гостям своей старшей дочери никакого особого внимания не уделял. Поздоровался, познакомился, и все, собственно. Ему, похоже, были неинтересны даже собственные дочери, не говоря уже о каких-то посторонних девицах. Впрочем, он был с ними предельно вежлив. Учитывал, верно, чьи дочери сидят за его столом. Однако Кьяру такое положение дел как раз устраивало. Они с князем не общались, и значит вероятность того, что он может ее опознать, практически сводилась к нулю. Другой разговор, что, завтракая в замке Эфт впервые за прошедшие четырнадцать лет, Кьяра смогла рассмотреть своего отчима, что называется, вблизи, и сообразить, между делом, что на самом деле ее история выглядит несколько сложнее, чем она предполагала первоначально.

Конрад Геннегау был красив. Ну а семнадцать лет назад, когда ее мать вышла за него замуж, он наверняка был попросту неотразим. То есть, конкретно Кьяре такой тип мужчин не нравился и даже, пожалуй, вызывал у нее чувство отторжения, но она отдавала себе отчет в том, что она не все, и кто-то другой, - например, ее мать, - на такого мужчину может запасть со страшной силой. Это, собственно, и произошло с Марией Геннегау. Знакомство, любовь, скоропалительный брак… Кьяра плохо помнила свою мать, но из того, что осталось в ее памяти, могла сделать вывод, что Мария была крайне влюбчивой и весьма неосмотрительной женщиной. Про других юношей и мужчин, - возможно, лишь предполагаемых, а не реальных, - оставалось только гадать, но про двоих Кьяра кое-что знала, и знание это не улучшало ее впечатление о матери. Первым был ее отец, и оставалось только гадать, что за сила любви заставила наследницу знатного рода поступить настолько опрометчиво, чтобы родить ребенка вне брака. Секс сексом, Кьяра и сама не видела ничего зазорного в том, чтобы покувыркаться в свое удовольствие, но забеременеть? Нонсенс! Ее мать была или полной дурой, или не получила достойного воспитания и образования, потому что одно дело принять желаемое за действительное, что тоже, к слову, не говорило в ее пользу, и совсем другое – залететь на пустом месте. И вот перед ней второй мужчина, обманувший ее мать или, по крайней мере, обманувший ее ожидания. Красив, обходителен и наверняка галантен, куртуазен и велеречив, но при этом очевидный притворщик и лицемер. Достаточно сказать, что, если Пети семнадцать лет, то забеременеть и родить ее нынешняя княгиня Геннегау должна была тогда, когда мать Кьяры была еще жива.