Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 37)
- Ну, не скажи! – возразила Алиса.
- А мне твой интеллект без разницы, - продолжила гнуть свою линию Фике, - мне твои размеры нравятся.
- Эх, мне бы такие бедра и сиськи, как у тебя, - неожиданно поддержала ее Трина де Бюкюа, - цены бы мне не было на брачном рынке!
- Кто о чем… - усмехнулась Кьяра.
- Не уходи от темы! – неожиданно потребовала Алиса. – Что за тайны?! Все равно ведь когда-нибудь все выяснится, так почему не сейчас?
«И в самом деле, - снова вздохнула Кьяра, - прячься или нет, такие вещи не скрыть. Но и трепать всем и каждому…»
- Не вижу проблемы, - сказала она вслух, присовокупив к словам умиротворяющую улыбку. – Давайте огласим. Взаимно и под клятву.
- Согласна, - сразу же откликнулась Лисетт. – Размеры, интеллект и магия.
- Зачем, тебе размеры, если ты меня в бассейне видела? – удивилась Трина. – Рост – метр с кепкой, грудь… ладно, скажем между первым и вторым, итого - полтора. Продолжать?
- У тебя, что комплексы? – удивленно подняла брови Джина. – Так, я уверена, это того не стоит.
- Почему, сразу комплексы? - пожала плечами Трина. – Просто размеры можно определить на глаз, а силу Дара или IQ – нет. Вот у Кьяры… Грудь, полагаю, ближе к четвертому размеру, а рост – 185?
- Грудь третий, - внесла поправку Кьяра, - рост – 187.
- Но ведь близко к фактическому? – усмехнулась Трина.
- Ладно, - согласилась Алиса, - только магия и интеллект, и, разумеется, под клятву.
- Клясться, как будем? – внесла деловую нотку Фике.
- На крови, - предложила Джина.
- Как скажете, - пожала плечами Лисетт, и достала из ножен на поясе свой кинжал. – Будем клясться на крови!
***
В замок князей Геннегау они отправились на трех автомобилях представительского класса. В первом и третьем – ехала охрана принцессы, во втором – шесть подруг.
«В тесноте, да не в обиде, - прокомментировала этот факт Кьяра. – Вопрос, с каких пор мы стали подругами?»
Неужели для того, чтобы стать подругами, достаточно прожить три месяца в одном коридоре? Правда, общий коридор – это функция от совместной учебы, а учились они пока все вместе, поскольку на группы по способностям и склонностям их пока не разделили. Лекции по теории, практические занятия, походы в бассейн и конные прогулки в парке, застольные разговоры и вечерние посиделки с пуаре[5], шампанским или чем-нибудь покрепче, один косячок на шестерых и нескромные воспоминания о том о сем, у кого и в самом деле есть, что вспомнить. Возможно, это все еще не дружба, но что-то удивительно на нее похожее. И все-таки странно. Как можно подружиться с такими крутыми аристократками? Но факт остается фактом: они могли быть заносчивыми суками для кого угодно, но только не для нее. Кьяра оказалась вовлечена в их общество и включена в их узкий круг самым естественным образом без крупицы фальши. Перед ней никто из них не выделывался и ничего специально не изображал, они просто жили той жизнью, к какой привыкли, и были абсолютно нормальны в своей естественной среде обитания. Другое дело, что для Кьяры это не было чем-то обычным или обыденным. И временами ей казалось, что на этих горних высотах ей не хватает кислорода.
- Смотри, Кья! – отвлекла ее от мыслей о «главном» Пети Геннегау. – Это Экберг.
Города она почти не помнила. От тех времен у нее осталось лишь несколько отрывочных воспоминаний об этом месте и еще, быть может, смутное впечатление общего порядка. Это впечатление иногда посещало Кьяру во время ночных кошмаров или возникало у нее при попытке вспомнить что-нибудь кроме замка. Темные улицы и высокие, уходящие к далекому небу каменные стены отчего-то внушали безотчетный ужас. А вот воспоминания как раз были хорошими. Запах горячей сдобы и ванили, встречавший покупателей задолго до того, как они открывали двери кондитерской. Там был колокольчик, предупреждавший кондитера о новых посетителях, удобные столики, невероятно вкусный горячий шоколад и ромовая баба, какой она потом нигде и никогда больше не пробовала. Кто водил ее в кондитерскую? Этого Кьяра не помнила, но зато вспомнила сейчас ярмарку на Старой Рыночной площади. Даже название в памяти осталось, как и маленькая карусель с деревянными лошадками. На карусели она каталась, это точно, но не верхом на лошадке, - ей не разрешили, - а в повозке, похожей на карету. И сейчас в виду города вспомнилась детская обида, - ей очень хотелось прокатиться верхом, - музыка механического пианино, еще какая-то ерунда…
- Впечатляет! - сказала она, насладившись проездом по центральным улицам городка. – Это ваш город?
Вопрос провокационный, поскольку Кьяра знала ответ, но захотелось отчего-то спросить, и она решила «
- Нет, конечно, - улыбнулась довольная произведенным эффектом Пети. – Ты же знаешь, сейчас уже нет городов в частном владении. Но когда-то он нам действительно принадлежал.
«Ну, да, ну, да! – мысленно усмехнулась Кьяра, и да, это была кривая усмешка. – Вам, вам… Все-то вы у нас теперь Геннегау!»
— Это была вотчина князей Геннегау? – уточнила Фике.
- Княжество… - пожала плечами Пети. – Геннегау были имперскими князьями-выборщиками[6]. Эта земля до Реформы всегда принадлежала князьям Геннегау.
— Вот как, - «глубокомысленно» кивнула Кьяра.
Она уже знала эту часть истории. Сначала ее рассказала Пети, - кажется, это случилось едва ли не в первый день учебы, - а потом уже сама Кьяра, немного покопавшись в библиотеке Академии, выяснила некоторые «общеизвестные» подробности. Ничего глобального, но стал понятен факт вмешательства князей-выборщиков в историю с титулом. Выборы императора не проводились уже порядка полутора веков, со времени эдикта императора Теодиция II, реформировавшего империю после очередной Большой войны. Но одним из условий отмены выборов было сохранение Коллегии выборщиков, вернее сохранение за князьями-выборщиками их особых прав. И вот эти-то особые права и наделяли членов коллегии огромными властными полномочиями. Так что выборов больше не было, а Коллегия была. Практически это было подобие сената в Древней Республике, и поэтому князей-выборщиков часто называли сенаторами.
Между тем, кортеж проехал город насквозь, пересек мост Духов, перекинутый над рекой Тернен, и, свернув с шоссе, автомобили поехали по подъездной дороге к замку. Ну, что тут скажешь? Эфт производил впечатление, и, разумеется, Кьяра его таким не помнила. Она могла вспомнить, да и то смутно, некоторые интерьеры, коридоры и залы, лестницы и комнаты, но вид на замок с подъездной дороги оказался для нее новым и, следует сказать, сильным впечатлением. Однако дело, как тут же выяснилось, было не во впечатлении от замка и не в величественном горном пейзаже, на фоне которого возвышался древний донжон. Просто, чем ближе они подъезжали к замку князей Геннегау, тем сильнее становилось ощущение чужого и чуждого внимания, направленного на Кьяру. И это было не человеческое внимание, вот в чем дело.
«Боги, это что сейчас было? – подумала она едва ли не в ужасе, когда при проезде через главные ворота почувствовала себя так, как если бы прорывала телом какую-то невидимую мембрану. – Он что, не хочет пускать меня внутрь?»
Но все, похоже, обстояло куда сложнее. Машины въехали во внутренний двор и остановились у полукруглых ступеней парадного крыльца, пятью плавными уступами ведущей к высоким деревянным дверям, створки которых были украшены потемневшими от времени бронзовыми накладками. На литых панелях были, по-видимому, изображены сцены из давних времен, но, следовало признать, этот парадный вход хорошо гармонировал по стилю с фасадом всего корделожа[7], как, впрочем, и с архитектурными особенностями обоих флигелей. Однако Кьяру, покинувшую автомобиль вслед за своими подругами, интересовали в этот момент ровно два вопроса: почему сама она жила когда-то в старой башне, а не в более современном дворце, где явно располагались апартаменты членов княжеской семьи, и еще «
«Узнал?! – удивилась она, с большим трудом удерживая лицо. – Но как такое возможно? Это же замок, камни, стены… Замок, а не человек!»
Тем не менее, все так и обстояло. Куда бы ни шла после это Кьяра, было впечатление, что за ней следует солнце. Оно заглядывало в залы и комнаты, едва Кьяра входила, и снова скрывалось за облаками, стоило ей покинуть помещение. Перила лестниц становились теплыми под ее рукой, двери, казалось, открывались ей навстречу, и все время у нее было чувство, словно кто-то невесомо обнимает ее за плечи. Если бы она не была магом, подумала бы, что сошла с ума. Но Кьяра была колдуньей и, хотя все еще очень мало знала о мире магии, могла поверить во многое, во что никогда бы не поверил человек, лишенный Дара. И вот, что любопытно. По идее посещение потерянного дома должно было вызывать у Кьяры массу негативных чувств и мыслей. Во всяком случае, по дороге в замок Эфт она испытывала именно чувство утраты, думала о плохом, печалилась и сетовала на судьбу. Но в самом замке все это перестало быть актуальным. Настроение исправилось, и появились оптимистичный настрой и уверенность, что, в конце концов, все будет хорошо.