Макс Мах – Берсерк (страница 3)
- У вас там что, война? – опешил Берни.
- Да у них там действительно война, - подтвердил Эбур Копье славы, - а у нас по-разному. Сейчас, кажется, мир, но это неточно. Я оттуда давно… Впрочем, это тоже неважно. Хотите выпить, лорд Вудворд?
- Можно просто Берни, - предложил невыразимец.
- Ну, тогда, я для вас Эбур. А ты, что скажешь, свет очей моих? – повернулся он к девушке.
- Тилда, - кинула она, словно милостыню подала.
«Тяжелый характер, - констатировал Берни. – Но, с другой стороны, и жизнь непростая».
- Вино? «Бренди?» — спросил между тем Эбур.
- Бренди, - коротко ответила девушка.
«И спиртное, судя по всему, пьет не впервые!»
- Благодарю вас, Эбур, - кивнул Вудворд юноше. – Бренди – это хорошая идея.
Эбур вышел из гостиной, оставив Берни наедине с хозяйкой дома, которая, кажется, не собиралась продолжать разговор, но вернулся юноша довольно быстро. И пяти минут не прошло, как он появился в дверях, левитируя перед собой поднос с графином и тремя бокалами. Без палочки!
«Н-да, непростой кадр!»
- Что ж, - сказал Берни, пригубив бренди, оказавшийся попросту дрянным, - я начну с того, что объясню, почему я здесь.
— Это весьма великодушно с вашей стороны, - не дрогнув лицом, не изменив его выражения, - прокомментировал молодой человек.
«А ведь он старше своих лет… Быть, а не выглядеть, не так ли?»
- Ваш переход сюда, в наш Мир… - продолжил Берни Вудворд как ни в чем не бывало, - не остался незамеченным. Прорыв Межмировой Диафрагмы потревожил артефакт, не подававший признаков жизни больше четырехсот лет. С того дня, когда на Ту Сторону, где бы это ни было, ушел ваш дед, миледи. Лорд Вильгельм, насколько я знаю, был великим магом и очень непростым человеком.
— Это еще мягко сказано! – подал реплику Эбур.
Однако Мод на нее никак не реагировала. Цедила бренди из бокала и смотрела на Берни равнодушно-отстраненным взглядом своих чудных глаз, а реплики ее спутника, что бы и о чем бы он ни говорил, ее словно не касались.
- Я пришел, собственно, чтобы предупредить, - продолжил между тем Берни. – Вы не знакомы с нашими реалиями, но, если вы хотя бы отчасти похожи на своего деда, то быть беде. Не зная, как все тут устроено, вы можете отреагировать, скажем так, не вполне адекватно…
- В чем ваш интерес? – неожиданно серьезно спросил Эбур.
«Точно не мальчик! – решил Берни, вполне оценив и сам вопрос и ту интонацию, с которой он был задан. – Хотя, если он успешный военный вождь, то наверняка привык думать на перспективу и не принимать решений с кондачка!»
- Возможно, это не так, - не стал скрывать свои причины Вудворд, - но есть вероятность, что вы станете третьей силой и неучтенным фактором в нынешнем политическом раскладе.
- Звучит странно, - прищурился парень. – Но, возможно, вы правы. Чего именно мы не знаем?
- Всего.
- Давайте сформулируем несколько иначе, - Эбур снова расслабился, словно бы и не было вспышки интереса. – Представьте, что на моем месте сидит ее дед. Что он должен знать в первую очередь?
«Да, похоже, я действительно говорю с кем-то, кто слеплен из того же теста, что и прадед этой Мод».
- Во-первых, он должен знать, - сказал Берни вслух, - что в 1689 году был принят Международный Статут о Секретности, и мы больше не живем вместе с маглами. Иногда среди них, но никогда с ними. Чаще в стороне от них.
- Ушли в подполье, - понимающе кивнул парень. – То есть, творить волшбу на глазах у простецов… Как вы их обозвали, Берни? Маглами? Им нельзя видеть проявления магии, нельзя о ней знать, и они не используют в быту или на войне магические орудия, созданные нами для них. Я правильно обрисовал сложившуюся ситуацию?
- Абсолютно.
- Что еще?
- Титулы, - чуть развел руками Берни. – Большинство магов даже не знают, что это такое, граф или герцог. Все, что осталось у магов от тех времен – это титул лордов. Его носят главы больших, древних семей, даже если от семьи и рода давным-давно ничего не осталось. Кроме имени, разумеется.
- А что же король? – подала наконец голос Мод.
С этой девушкой явно что-то было не так. То есть, совершенно очевидно, что после пережитой трагедии она нормальной быть не могла по определению. И все-таки, все-таки…
- Королева знает про нас, - объяснил невыразимец, - но единственный существующий канал связи между маглами и нами – это связь между их премьер-министром и нашим министром магии. Формально мы остаемся подданными короны, но не думаю, что маги, во всяком случае, основная их часть, отдают себе в этом отчет.
— Значит, мы не можем назваться своими именами и воспользоваться своими титулами, - подвел итог Эбур. – Для магов неважны титулы, а для маглов будет непонятно, откуда мы взялись.
- Вы правы, - подтвердил Берни. – Но лишь отчасти. В некоторых ситуациях ваши титулы могут быть весьма полезны.
- Скверно… - задумался было юноша, - но можно пережить. Деньги, надеюсь, вы не отменили?
- Деньги – нет, но после последней войны с гоблинами мы уступили им монополию на эмиссию денег и банковскую деятельность.
- Маги проиграли войну? – явно не понял его Эбур.
- Нет, мы ее выиграли, - поморщился Берни, понимая, как это звучит для человека из иного Мира, - но такова цена мира.
— Это неверное решение, - холодно высказалась девушка.
- Возможно, - не стал спорить Берни. – Однако Визенгамот решил иначе. И в этом смысле ничего уже не изменить.
- А Визенгамот – это? – снова вступил юноша.
- Отчасти это напоминает Совет Лордов, но…
- Но?
- Теперь в нем заседают не только лорды, но также некоторые чиновники Министерства и выборные от общественности.
- То есть, это парламент?
- В плане законодательства – это так, но одновременно Визенгамот – это высший магический суд.
- Как во времена Генриха VIII, - кивнул Эбур.
«И откуда бы тебе знать, как было при Генрихе VIII?»
- А что же Министерство? – спросила девушка тем же холодным безэмоциональным голосом.
- Ну, если уж мы обратились к Генриху VIII, то Министерство — это как бы лорд-канцлер и его секретари.
- Они кормятся с налогов? – уточнил парень.
- В общем плане, так и есть, - подтвердил невыразимец.
- Вы пытаетесь нам сказать, что с Министерством лучше не связываться? – прямо спросила девушка. – Но при этом вы сами работаете на Министерство. Я вижу в этом противоречие. Или вы предатель?
- Все не так просто и однозначно, - решил Берни расставить все точки над «i». – С одной стороны, Отдел тайн – это особо секретный департамент британского Министерства магии, и с этой точки зрения, мы структурное подразделение Министерства. Но, с другой стороны, нас, я имею в виду Отдел тайн, нет, поскольку официально мы не существуем. Указом министра Магии Радольфуса Лестрейджа отдел расформирован еще в 1857 году. Однако невыразимцы, так называют сотрудников отдела, с такой постановкой вопроса не согласились и распускаться не пожелали. Министры нас не любят, но вынуждены, скрепя сердце, терпеть. Ведь мы единственные в стране, кто на систематической основе занимается научными исследованиями. Так же мы храним тайны, опасные для магов и маглов, и заодно множество секретов, скопившихся за века, которые когда-нибудь могут пригодиться, а, может быть, и нет. Вот скажем, Герпий Злостный, он, если не знаете, жил в Древней Греции в третьем веке до нашей эры. В его трактате «
- Кто решает, что есть зло и какое знание должно быть сокрыто? – вопрос снова задала девушка, а парень на это лишь усмехнулся. Похоже, он разбирался в такого рода вещах несколько лучше, чем Мод.
«Странный тип, - в очередной раз отметил Берни. – Или он великий пофигист или знает больше, чем говорит. Второе вероятнее. И ведь он так и не сказал, откуда он знает про прадеда девушки».
- Эти решения принимают Министерство магии, - между тем сказал он вслух, - и Визенгамот, а иногда и мы, то есть, Отдел тайн. Вот, например, как в вашем случае. Мне показалось, что вы не будете рады, если вас возьмет в оборот Министерство или один из двух главных политических игроков волшебной Британии.
- Вряд ли я захотела бы подчиняться такому Министерству, - с пониманием кивнул молодой человек, - но, возможно, вы могли бы расширить наше представление о нем и о Визенгамоте еще немного?
- Разумеется, - кивнул Берни.
- В Министерстве по большей части работают второстепенные маги, - объяснил он. – Слабые маги, не слишком умные, но и не дураки. Они боятся всего нового и еще больше боятся древней магии. Самим им она не по силам, - ни магически, ни интеллектуально, — вот они ее и запрещают, а фракция Прогрессистов в Визенгамоте проводит через голосование запретительные законы.
- Не понимаю, - нахмурилась Мод. – Как можно запретить древнюю магию, да и, вообще, как можно запретить магию?