Макс Мах – Берсерк (страница 24)

После того, как голая девушка раздвинула перед ним ноги и прошипела «давай!», и он дал, вернее, дала она, а он взял, потому что алтарь жаждал ее первой крови, говорить о стыде было поздно. Пожалуй, даже лицемерно.

Олег опомнился, встряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли, и зажег над ладонью огонь, осветив место, куда их занесло ритуалом. А место, к слову сказать, оказалось обыкновенным алтарным залом. Каменные полы, стены и потолок. Углубление в одной из стен, где была устроена полка с ритуальными принадлежностями, - чашами и кубками, ножами и кистями, - и огромный алтарный камень-жертвенник посередине зала. Пол был выстлан квадратными плитами из темного гранита, испещренными вырезанными на них рунами, символами и сигилами. Стены и потолок были сложены из доломитовых блоков, на многих из которых тоже видны были черты и борозды. И еще в одной из стен находился дверной проем, запертый дверью, сколоченной из темных досок.

- Есть подозрение, - сказал Олег, оглядев зал, - что это алтарный зал в замке твоего предка Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э.

- Или твоего, - пожала плечами Мод, колыхнув при этом своими тяжелыми грудями. – И хватит пялиться! Я знаю, что красивая, но сейчас мне не до того. И надо бы выпить противозачаточного зелья. А то от таких ритуалов потом дети рождаются...

- Не забыла захватить? – удивился Олег, вслед за Мод, развязывая узел с вещами. Оба они взяли в дорогу не самую роскошную, но зато практичную и удобную для боя и путешествия одежду.

- Я предусмотрительная, - буркнула принцесса, натягивая на себя нижнюю рубаху.

Они быстро оделись, тем более что Мод взяла с собой не платье с корсетом и прочими ужасами, а нормальную мужскую одежду, которая и одевается куда легче, и лучше подходит для приключений в неизвестных местах и обстоятельствах. А еще этот наряд ей очень шел. Конечно, в платье она была куда женственнее, красивее и соблазнительнее, но наряд воина подходил ей не меньше, подчеркивая, быть может, другую грань ее красоты.

«Ты красивая!» – Вот что он хотел бы ей сказать, но, увы, не мог. После ритуала не каждое слово было в строку.

Между тем, они отворили незапертую дверь, поднялись по каменным ступеням почти на два этажа и, открыв еще одну дверь, вышли в просторное подвальное помещение, оказавшееся огромным винным погребом. За следующие пару часов они осмотрели весь дом, оказавшийся не замком, а особняком, похожим убранством и мебелью на небольшой дворец, и принадлежавшим, судя по найденным тут и там надписям, именно графам д’Э. Много покоев и гостиных, коридоры, лестницы и залы для приемов. А еще обширная библиотека и кабинет Вильгельма де Нёфмарш. Последний по времени документ, так и оставленный графом на своем столе, оказался письмом, адресованным прапрадеду Мод Советом Лордов. Поганое, надо сказать, послание, но сейчас Олега заинтересовала только дата 17 марта 1568 года.

«Шестнадцатый век, однако…»

К этому моменту Олег успел уже выглянуть в окно и слегка прибалдел, увидев на улице поток машин. Было ли это его время? Воспоминания были смутными ненадежными, но первая ассоциация, которая пришла ему в голову при виде проспекта полного машин и пешеходов, это Highway to Hell группы AC/DC, Rock and Roll All Nite группы Kiss и Rock and Roll группы Led Zeppelin. Точные даты он, разумеется, не помнил, но это точно было начало семидесятых. Максимум – середина.

«Четыреста лет… Не хухры-мухры!»

Но несмотря на то, что прошло четыреста лет, в доме не было ни пылинки, вся посуда на кухне была чистой, одежда в сундуках не сгнила, как, впрочем, и ковры, гобелены, скатерти и шторы. Постели казались только что застеленными, вино не скисло, и тем более не испортилось нечто, отдаленно напоминавшее дрянной бренди[1]. А вот еды в доме не оказалось, и Олег искренно похвалил себя за предусмотрительность. Уходя из замка, он унес не только все свое имущество и часть вещей Мод, но и сложенную в корзины еду: желтый и белый сыр, колбасы и ветчина, изюм и мед, пшеничные булки и сладкие пирожки. Сейчас все это им пригодилось, даже вино, несколько бутылок которого нашлись в корзинах. Вот во время импровизированного обеда их и потревожили гости из Отдела Тайн. И единственное, что он успел шепнуть Мод перед тем, как пошел отворять дверь, это напоминание, что никому здесь не надо знать, что она альва и дочь короля. Лучше исходить из предположения, что она правнучка Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э, что на самом деле являлось правдой, и что сюда они перешли, - если придется об этом говорить, не из какого-то никому здесь не известного замка, а из замка ее родителей.

- А мои родители, тогда, - предложила Мод, - герцог и герцогиня Лейбёрн, и они погибли во время штурма замка.

- Звучит логично, - согласился Олег. – На этом и стой. И ни при каких обстоятельствах не упоминай, что ты альва.

- Боишься за меня?

- Конечно, боюсь! – удивился вопросу Олег. – Кто их знает этих местных, вдруг у них тоже заскок на тему принцесс-полукровок?

На этом и порешили. И хорошо, что так, поскольку к ним пожаловали именно те, кому правду знать никак не стоит, но кто вполне поверит, что она правнучка достославного графа Вильгельма. Сам же он решил до времени приберечь родословную Сегрейвов, представляясь Эбуром Гундберном.

И вот теперь, Олег остался ждать обещанные дары и обдумывать сложившуюся ситуацию, а Мод ушла поминать своих служанок, добровольно умерших на жертвенном камне.

Итак, это натуральная Англия, на дворе плюс-минус середина семидесятых. Рок, мини-юбки и расклешенные штаны. Вот все, что вспомнилось. Наверняка, потом вспомнится еще что-нибудь, но на данный момент хватит и этого. Олег постоял у одного из окон, выходящих на широкий проспект. Автомобили, мотороллеры, двухэтажные автобусы. Прохожие. Люди постарше одеты в темной цветовой гамме, а молодежь не стесняется в выборе ярких тонов.

«Да уж, семидесятые и Министерство магии, Визенгамот, Дамблдор и невыразимцы. Если это времена мародеров, это вообще пиздец. В особенности, если нас все-таки загонят в Хогвартс».

Но, похоже, школы им не миновать. Они чужаки в чужой стране, без документов и связей, без местных денег и четкого понимания, как живут здесь маглы и маги, а невыразимец предложил им помощь. И отказываться от нее, вроде бы, глупо, но и брать не хочется.

«И хочется, и колется, и мама не велит… Да уж…»

Однако помощь придется принять, потому что маги уже все равно про них знают, как знают, по случаю, и адрес их дома.

«Не отвертимся…»

И вот еще что. Мод, наверное, не нужно знать, что он пришелец и вселенец-попаданец. Ей это будет слишком сложно переварить. Значит что? Значит, ему нужно быть максимально осторожным в своих высказываниях и реакциях. Хотя можно наврать, что он обладает талантом сверхчувственного познания.

«Звучит красиво, но лучше оставить эту отмазку на самый крайний случай».

За размышлениями и осмотром дома, - а он между делом обнаружил оружейную и архив, - время прошло довольно быстро. Так что Олег не удивился, увидев около дверей дома коробки с посылкой. Подарок находился в слепой зоне, там, где маглы его не видели, но обходили стороной. Олег вышел на улицу, постоял немного, вдыхая воздух, отравленный бензиновыми парами и прочей дрянью, и окончательно понял, что переход между мирами означал и смену эпох. Он хмыкнул и пошел перетаскивать вещи в дом.

***

Это были нелегкие четыре дня. Мод догнал наконец отходняк, и она провалилась в болото глубочайшей депрессии. Бродила по дому, как сомнамбула, сидела часами у разожженного камина и смотрела в огонь или вовсе лежала на кровати в своих покоях, - а они, разумеется, поселились в разных комнатах, - и ее невозможно было поднять. Почти не ела и перестала за собой следить. В общем, дело было плохо, но Олег ни в одной из двух своих жизней не был психологом или кем-нибудь вроде того, и что делать в такого рода случаях попросту не знал. Однако он понимал, что оставлять все, как есть, тоже нельзя. Он отчаянно жалел Мод, переживая за нее саму, но и себя ему было жалко не меньше, потому что у него сердце разрывалось, когда он видел ее страдания. Любовь – не любовь, но Мод была ему явно более, чем симпатична, и чувствовать к ней сострадание получалось у него с естественностью дыхания.

Сам он проводил дни в изучении книг, газет и журналов из обоих миров и в попытках помочь принцессе. Накормить ее хоть чем-нибудь, расшевелить, подвигая на подвиг чтения, заинтересовать, едва ли не силком притащив в оружейную, где попадались совершенно изумительные образцы клинкового оружия всех времен и народов, или упросив зайти вместе с ним в найденную им по случаю сокровищницу графов д’Э, где было чем поживиться любой уважающей себя женщине. Надо полагать, планируя свой переход, Вильгельм понимал, что взять с собой буквально все, что было накоплено чуть ли не за десять веков нормандского бандитизма и феодального произвола, он не сможет. Поэтому в доме было полно дорогих или даже драгоценных вещей: серебряная посуда, французские арацци и вердюры[2], полотна знаменитых художников того времени, - Олег опознал Дюрера, Гольбейна и Рафаэля, - и прочее все. Сокровищница же просто ломилась от золота и драгоценностей, что, вероятно, объяснялось отсутствием в те времена банка Гринготс с его сейфами-пещерами. В общем, Олег старался, как мог, но дела шли туго, и тогда он решил, что самое время им напиться до зеленых чертей и поговорить по душам. Выплеснуть, так сказать, все, что наболело. А на следующий день, как только перестанет болеть голова, устроить Мод шопинг и экскурсию в Лондон одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Мир Роллинг Стоунз, полетов на луну и Маргарет Тэтчер, как лидера оппозиции.