Макс Крынов – Старый, но крепкий 7 (страница 42)

— Был когда-то. Теперь просто Элиас. Интересно увидеть земляка, — перевел тему Элиас. — Ты нашел меня в Фейляне, чтобы поприветствовать?

В его голосе не было ни подозрения, ни радости, ни особого интереса — лишь усталая апатия и равнодушие.

— Я искал тебя по просьбе твоего отца.

Вот к чему я не был готов, так это к ненависти, которой полыхнули глаза Элиаса. Парень даже взбодрился:

— Чего ему нужно? Я знаю, что мать умерла. Ты ведь знаешь, что отец ее не уберег? Передай ему, что я надеюсь, он загнется в своем Вейдаде.

— Ты сейчас серьезно? — ошеломленно спросил я.

— Что ты можешь сказать такого, что меня переубедит и заставит поверить, что отец хороший? — С вызовом спросил парень.

Странный вопрос. Оно мне нужно вообще?

На пару секунд задумался, и понял, что стоит попробовать наладить мосты. Рой ко мне относился отлично, и если есть возможность помирить его с сыном, я это сделаю. Тем более, что от меня не требуется рвать жилы, нужно только попробовать найти верные слова.

— Им сообщили, что ты погиб. Знал об этом?

Элиас скривился.

— И что это меняет? И вообще — ты ожидаешь, что я в это поверю? Они даже не попытались меня найти! Даже не подали официальный запрос!

Я хохотнул.

Если бы они попытались найти Элиаса, могли оказаться в лесу, в безымянной могиле.

— Ты наблюдал за Крайслерами изнутри, — проникновенным тоном сказал я. — Вот и скажи: какие официальные запросы? Тебя забрали из дома силой и пичкали сказками, мол, так надо. Вот скажи, как на духу, отдал бы кто-нибудь из Крайслеров такого ценного человека, как ты? Думаю, что нет. Мне жаль тебя, я могу представить, через что ты прошел, и как тебе было плохо, Элиас. Но я могу представить и то, что чувствовали твои родители. Знать, что твой ребенок — мертв, что они его не уберегли. Каждый день просыпаться с этой мыслью, жить с ней, читать жалость и сочувствие в глазах соседей, знакомых, клиентов. Они оба это чувствовали, но вместе с тем твой отец был вынужден еще и содержать семью. Имеешь ли ты право винить его за то, что он не уберег мать? Есть ли вообще виноватые в этой ситуации, и в той ли стороне ты их ищешь?

— Ты меня не убедишь, — завертел головой Элиас. Я же продолжал:

— Рой рассказывал, что заперся в доме, чтобы не отдавать тебя. Говорил, что пытался как-то отстоять сына, но у него не вышло. Все, кого он знал, трусливо отворачивались. Мне больно понимать, что ты поверил в причину, по которой удобнее всего ненавидеть отца, и даже ни разу не пытался с ним связаться.

— Не люблю тех, кто манипулирует эмоциями, — сплюнул сын травника. — Шел бы ты своей дорогой, Китт Бронсон.

— Я надеюсь, что ваши дети будут относиться к вам лучше, господин счетовод, — перешел я на официальный тон.

— Ага, — махнул рукой Элиас, поворачиваясь к бараку. — Привет отцу.

Кредит хорошего отношения, который был у меня к этому человеку вначале нашего разговора, давно исчерпался. Рою я сообщу об Элиасе, но сам иметь дела с этим человеком не буду.

Впрочем, Рой будет счастлив только от того, что сын, которого он давно похоронил, живет и здравствует. Отношения — дело второстепенное, их и наладить можно, а человека не воскресишь…

— Не поговорили толком, господин? — прохрипел мастеровой. — Это самое… бывает. Обида — она живет до тех пор, пока человек жив. Там и уязвить хочется, и ударить побольнее за какую-то прошлую, детскую боль. А вот когда умирает родич, тогда уже за голову хватаешься. Того не сказал, этого не сделал.

Мастеровой замолк. А я, кивнув на его слова, спросил:

— Слушай, если не секрет, расскажи, сколько вам тут платят, раз вы готовы свое здоровье оставлять на такой работе? И чем вообще занимаетесь?

Глава 23

Разговор с мастеровым вышел занимательным. Мне стало интересно, смогу ли я забрать у Крайслеров квалифицированных работников, однако тут пришлось закатать губу — обычные мастеровые такими не являлись. Варить низкокачественные зелья они могли, но всех, кто был значимее по должности, опутывали многочисленными клятвами и обязательствами. Даже хриплоголосый ремесленник, с которым я общался, хоть и не был допущен к варке элитных эликсиров, должен отработать на благо Крайслеров еще год, прежде чем уйти (какая-то мутная история с долговыми обязательствами). А с учетом того, что его здоровье оставляло желать лучшего, протянет он после увольнения недолго, и если даже подсмотрит за варкой зелий у мастеров и научится чему-то, то пустить в ход свои знания вряд ли успеет.

В основном обычные рабочие здесь занимались чисткой гигантских котлов, уборкой, перетаскиванием реагентов и выполнением указов начальства. Допускаю, что мужчина рассказал мне только то, что можно рассказать случайному прохожему, чтобы по шапке от начальства не прилетело, но даже так я сократил мысленный список дел, где мог использовать работяг.

Выяснил, что долг Курса, как звали мастерового, равнялся пятнадцати золотым монетам. Каждый месяц ему платили по сто пятьдесят серебряных монеты на руки и сокращали долг на золотой.

В принципе, я уже сейчас мог выкупить десять таких бедолаг, каждый из которых достиг ранга пробуждения. Но что мне с ними делать дальше? Варить зелья могу только я, это четко указано в документах, они — лишь ассистировать. Вдобавок не факт, что мужики согласятся уехать черт пойми куда за черт пойми кем, чтобы заниматься черт знает чем.

— Ты же понимаешь, что вас здесь специально гробят? — спросил я.

Мужчина отвел глаза, помрачнел. Понимает.

— Да я не для насмешки спросил. На вот, хлебни, — я вручил ему зелье лечения из кармашка на поясе. Против алхимического отравления одно зелье ничего не сделает, однако самочувствие бедолаги будет получше.

— Это лечилка? — прохрипел мастеровой. Молодец, похоже, по цвету определил.

— Верно. Семья есть?

Мы проговорили еще полчаса. Я выяснил, что семьи были практически у всех работяг. И против переезда в захолустный городок ремесленник не возражал. Даже пообещал поговорить с приятелями и набрать человек пять, которые согласятся трудиться на меня, с условием, что та работа будет куда безопаснее и не будет вредить здоровью.

После разговора я пошатался по рабочему кварталу, но больше ничего интересного там не нашел.

За пару часов неспешной ходьбы я добрался до особняка «господина Ли». В воротах меня встретил слуга: провел в огромный обеденный зал и усадил за стол, во главе которого восседал принц. По бокам от него находились наставница и хмурый Чили.

К словам Мэй Лань: «Китт, я тут еще подзадержусь», — я не был готов. Вообще-то, продолжительность ее исследований определял принц, но женщине удалось договориться и с ним. Всего за шесть часов наставница по массивам умудрилась то ли найти нечто, упущенное предыдущими исследователями, то ли расшифровала пару рун, то ли иначе убедила принца в своей полезности.

После сбивчивых объяснений наставницы о том, что она за пару суток ничего толком сделать не сможет, но разобраться в древних рунных массивах очень хочется, его высочество развел руками:

— Ничего не могу поделать, Китт. Твоя наставница изъявила желание остаться здесь и потратить на изучение рун еще неделю, и я не против, о чем уже уведомил работников зверинца. Препятствовать ей я не буду, она зарекомендовала себя отличным специалистом.

— Я передам записку с объяснениями для настоятеля, — по-своему извинилась Мэй.

— Надеюсь, причины будут достаточно достоверны, чтобы не выглядело, будто я попросту украл наставницу.

Мэй Лань улыбнулась, принц вежливо рассмеялся, Чили уткнулся в тарелку. Но сказанное для меня не было шуткой — кто знает, как отреагирует тот же мастер Линь, и не попытается ли как-то сыграть еще и на этом? Или из меня уже предвзятость через край льется…

Чтобы отвлечься, я пригубил вино, отрезал кусочек нежнейшего стейка из говядины и поймал недовольный взгляд «дворецкого».

Кстати говоря, прочие слуги за столом не сидели, что говорило об особом статусе Чили. Принц выделяет его из прочей массы, да и сам Чили постоянно находится при его высочестве. Я уверен, что «дворецкий» находится рядом с принцем давно, и верной службой заслужил такое отношение. Даже негатив Чили ко мне сложился не из-за личных разногласий, а от того, что, по его мнению, я — неконтролируемый и проблемный зельевар, без которого легко можно обойтись.

Под конец обеда принц откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.

— Кстати, я ведь так и не показал тебе свой тренировочный зал?

— Нет.

— Тогда предлагаю отправиться туда прямо сейчас, — принц поднялся и кивнул Чили. — Будь добр, распорядись, чтобы накопитель принесли туда. Леди, когда будете готовы, слуги проводят вас в гостевую комнату.

Мы вышли из столовой, за минуту дошли до каменной лестницы с широкими ступенями, спустились на этаж ниже и прошагали по коридору до массивной двери.

Мне показалось, будто я услышал шорох чьих-то шагов за спиной, но обернувшись, никого не заметил.

— Не зевай, — окликнул меня принц и легко толкнул дверь.

— Показалось, что за нами кто-то идет.

— Тут везде охрана, все опутано печатями защиты и обнаружения, — расслабленно сказал его высочество. — Тут даже мыши без разрешения начальника караула не ходят. Лучше посмотри на мою коллекцию.

Мы вошли в просторный зал с высоким потолком. Стены были заставлены стойками с оружием, на которых лежали мечи, кинжалы, топоры, луки. Было даже несколько посохов. Вдоль дальней стены стояли громоздкие доспехи и висели мишени для стрельбы.