Макс Крынов – Создатель сказок (страница 17)

Спустя некоторое время дошла очередь и до самых ценных ингредиентов.

— Лепестки хищной розы — девять штук. Порезать на три части каждый, бросить в центр котла, следом кинуть горгулью чешуйку. Вывести слизью улитки на котле руну «память», — я обмотал тряпкой для уборки стола палец, сунул его в банку, и быстрым движением нанес на котел руну. А вот этого пока не практикуют, насколько я знаю — слияние зельеварения и алхимии с рунной магией начнется лет через пятнадцать.

Даша следила за моими действиями так внимательно, словно я создаю жидкое золото. Забавно, но темно-желтое зелье с каждым добавленным ингредиентом становилось все светлее и даже наливалось яркостью.

Вода забурлила, и я принялся кидать в котел оставшиеся травы, помешивая варево. Меня не перестаёт удивлять, что из трав, порошков и самых разных частей тел монстров получается не дурнопахнущая дрянь, не варево из трав и потрохов, а полезная вещь. Когда я начал напитывать котелок маной, метаморфозы ускорились. Еще тридцать секунд, и нужно заканчивать.

Даша, словно загипнотизированная внимательно следила за меняющимся цветом зелья.

— Выключить огонь, стереть руну и разлить горячее зелье по подготовленным стограммовым фиалам.

Подготовленных фиалов у нас не было, но была пустая стеклянная банка на два литра — туда я и вылил светящуюся золотом жидкость. На стенках котла осела куча воняющей слизи — если оставить зелье в котле до остывания, оно попросту испортится.

Новоизобретенное зелье! Введите название.

Ранг: D

Описание: алхимическое зелье, созданное впервые. На краткое время значительно улучшает память, внимание и концентрацию. Возможные побочные эффекты: интоксикация, рвота, приступы паранойи, тошнота, головная боль, диссоциация, слуховые, зрительные и тактильные галлюцинации…

Список отрицательных эффектов был огромен. Я назвал зелье «зубрилой» и свернул окно.

— Готово.

— Отлично! Это было классно и очень чётко. Преподаватель на моих курсах по зельеварению работает гораздо медленнее. Только, боюсь, я не поняла, что именно ты сварил.

Я сверился с описанием.

— Это зелье на сутки даёт человеку способность запоминать любую информацию в любых количествах. С его помощью можно выучить столько учебников, сколько ты за эти сутки сможешь прочесть.

— Что? Но ведь зелье абсолютной памяти готовится не так!

— Не знаю, как там готовятся твоё зелье, но мое готовится именно так. И учти, что его рецепта ты не найдёшь в сети. Можешь считать, что я изобрёл его сам.

— Ты не шутишь? Просто если все так, как ты сказал, ты можешь подать заявку и после проверки зелья у любого зельевара как начать продавать его в лавки и магазины, так и внести рецепт в государственную базу. А если кто-то решит готовить его, автор рецепта будет получать как минимум полтора процента от продаж! Целых полтора процента! А еще при создании новых и полезных рецептов, к которым это зелье точно относится, повышается доступ зельевара к базе будет расширен.

— Шикарно, — без всякого энтузиазма сказал я. — Можешь заняться этим. Приготовь зелье при зельеваре, добавь его в базу и продай эти бутыльки. Тебе — расширенный доступ, мне — деньги с возможных отчислений. Идет?

От предложения репутации и жирного куша девушка отказалась, не думая.

— Я не могу так, — помотала головой Даша. — Это твой рецепт, я не могу выдать его за свой. Может, ты не знаешь, от чего отказываешься, но кланы, занимающиеся продажей зелий, за подобный рецепт озолотят. Это зелье, если ты не шутишь насчет его свойств, достойно места в учебниках или профильной литературе.

Я поднял руку, обрывая поток слов.

— Даша. Я прекрасно знаю о доходах зельеваров, как и о внимании кланов к тем, кто способен создавать новые рецепты. Уж можешь поверить, мне подобного внимания не нужно. Я осознаю свое предложение, его плюсы и минусы. Еще раз: ты хочешь получить доступ к новым рецептам государственной базы, стать значимее, как алхимик, и в перспективе — открыть собственный зельеварный цех? И тем самым избавить меня от бумажной волокиты и ненужной известности.

— Я не против.

— Тогда действуй.

Вот и проверим, насколько ей можно доверять. Если найдет, кому продать рецепт и скроется в неизвестном направлении, даже лучше. Это сейчас она не знает практически никаких секретов, за исключением подкупа сотрудника КМА.

— Не хочешь попробовать? — киваю на остывающее зелье.

— Нет, спасибо. Я не знаю, насколько это зелье качественное, — попыталась отвертеться девушка.

— Насколько я знаю, испорченное варево выглядит не так, — красноречиво покосился я на банку. Испорченное зелье или вообще куча сваренных вразброс ингредиентов выглядят скорее как смердящая масса на стенках котла. — Или ты думаешь, что я обманул тебя, а на самом деле под видом зелья памяти сварил магический аналог виагры?

— Я не знаю о его возможных побочных эффектах, — выкрутилась девушка.

А вот тут она права — побочные эффекты действительно есть. В первые сутки легкая интоксикация, тошнота. На месяц другой — бессонница, упадок сил и легкое отупение. Для студентов-прогульщиков, которые готовятся к экзаменам в последние сутки, сойдет и так, а вот для остальных парой к этому зелью шло ещё одно, убирающее негативный эффект. Оно требует дорогих ингредиентов, и изобретено тем же зельеваром, который создал «зубрилу», поэтому можно не беспокоиться, что кто-то быстро подберет парный состав.

— Ладно, проехали. Из побочных эффектов — тошнота, проблемы с концентрацией внимания и бессонница. Я заберу пару флаконов, если дашь тару. Свои можешь сама выпить или угостить кого-нибудь. Через два дня испортятся.

— Всего пара дней?

— Если бы не плесень, вышла бы неделя.

Я подождал, пока девушка нашла тару и ушел с двумя фиалами. Сам использовать поостерегусь, пока не сварю парное зелье. А вообще использовать нужно — выпить в выходной и засесть за разгребание книг в памяти, суток на десять субъективного времени. Если бы я раньше добрался до этой книги, раньше бы нашел этот рецепт. Увы, везде и сразу успеть нельзя. Зато теперь осваивание литературы изрядно ускорится, до и симбионт поднапряжется.

Глава 10

После того, как Степан научился самостоятельно входить в вондер, он перестал звать туда меня. Но едва я приехал от Дарьи и привел себя в порядок, в дверь постучался брат.

— Хочешь, покажу, что я сделал в вондере?

— Давай, почему нет.

Если приглашает, то и правда взгляну. Мне любопытно, что он там наворотил.

Мы зашли в его комнату. Степан лег на кровать, я сел за стол, и через минуту оба были в его вондере.

Когда я был здесь раньше, внутренний мир брата выглядел заледенелым горным склоном, где дул ледяной ветер и можно было поскользнуться и распороть себе руку о ледышку. Над головой висело темное низкое небо, а тучи, казалось, готовы разродиться снегом. Колючий мир для девятилетнего пацана.

Теперь же вондер отличался от прошлого. Атмосфера осталась такой же — я воплотил себе плотную шубу, чтобы не замерзнуть, а вот наполнение поменялось. И самое главное изменение — над нашими головами застыла в воздухе каменная громада.

— Это что? — Спрашиваю громче, стараясь перекричать завывающий ветер.

— Летающий остров! Хочешь, покажу, как там все устроено?

— Давай!

Взлетаю. Что меня удивляет — вслед за мною взлетает Степан, после чего кометой мчится к верхней части летающего острова. Братишкин освоился в вондере куда быстрее, чем я когда-то в своем. Может, потому, что у детей более гибкое воображение?

Сверху парящей глыбы — плоская каменная площадка. Посередине нее находился громадный шар, в котором летали воспоминания. Интересно, что Степа приземлился после меня, причем встал так, чтобы находиться между мной и шаром, будто закрывая его от меня.

— Ну, для пары недель самостоятельной работы — неплохо.

Да это шикарно для пары недель работы! Для пацана, который никогда подобным не занимался, и руководствуется гайдами в соцсетях — потрясающе!

Я пытаюсь понять, что послужило причиной того, что брат загорелся редактурой своего вондера. Понятное дело, что когда чересчур любознательные и увлекающиеся дети сталкиваются с чем-то интересным, будь то игра про дельфинов, радиоуправляемая машинка или купленный велосипед, они пытаются освоить эту игрушку как можно быстрее, забывая про реальный мир. Но здесь что-то другое, что-то гораздо более глубинное.

Для того, чтобы просмотреть воспоминания, мне теперь не нужно касаться шара. С помощью амулета я создаю иллюзию себя самого, шагающего рядом с братишкой, а сам перетасовываю в невидимых пальцах невидимые воспоминания и узнаю массу нового.

У маленького Степы с детства богатая фантазия и сильное воображение. Его всегда манила мечта убежать от реальности и создать собственный мир — мир, в котором он смог бы укрыться от любых забот и трудностей.

Острова были придуманы больше года назад. Степа просмотрел мультик, в котором по воздуху летали подобные глыбы, и его зацепила мысль о том, что было бы круто оказаться посреди подобного острова — управлять им и быть его единоличным владельцем, у которого никто этот остров не отберет, потому что других людей его остров слушаться не станет.

В его блокнотах и тетрадях есть яркие рисунки усаженных зеленью островов, что плывут в облаках. В мыслях братишка тосковал по придуманному миру, где иначе, чем в жизни, где он абсолютно свободен и ни от кого не зависит.