Макс Короватый – Архитектор реальности (страница 7)

– Конклав не будет сотрудничать с террористами и еретиками, – отрезал Вектор. – Либо вы принимаете наши условия, либо мы будем действовать сами.

– Мы никого не принуждаем, – мягко сказал Сиян. – Мы просто ждём. И открываем двери тем, кто готов войти.

Кайя смотрела на них и чувствовала, как в груди разрастается холод. Каждый был по-своему прав. Вектор защищал порядок, без которого цивилизация рухнет в хаос. Вера защищала людей от боли, которую причиняет этот порядок. Сиян предлагал выход за пределы боли и порядка. И все они были готовы уничтожить друг друга ради своей правды.

– Мы не отдадим вам ничего, – сказала она, и голос её прозвучал на удивление твёрдо. – Ни данные, ни артефакты, ни себя. Мы будем искать свой путь. А вы… вы можете остаться и попытаться понять. Или уйти и продолжать ненавидеть.

Тишина повисла над равниной. Трое лидеров смотрели на неё – с холодом, с ненавистью, с состраданием.

А потом Тал закричал.

3

– Ложись!

Крик Тала потонул в ослепительной вспышке и оглушительном грохоте. Земля дрогнула, и Кайю швырнуло в сторону – чья-то рука (Прота? Резона?) схватила её за плечо, увлекая за ближайший каменный выступ.

Удар. Воздух выбило из лёгких. В ушах зазвенело, и сквозь этот звон пробивались новые звуки – крики, треск, грохот падающих камней.

Взрыв пришёлся по внешнему периметру – там, где стояли генераторы защитного поля. Огненный шар взметнулся в небо, разбрасывая обломки кристаллов и оплавленного металла. Прот почувствовал, как горячая волна ударила в лицо, опалила брови. Запахло горелой проводкой, озоном и чем-то сладковатым – синтетика, пластик, всё, что гореть не должно.

Вторичный взрыв – и свет погас. Защитное поле, которое Элион настраивал месяцами, исчезло, оставив обсерваторию беззащитной.

Паника. Крики. Люди бежали, падали, пытались укрыться. Из темноты, окутавшей равнину после ослепления, выныривали фигуры в тёмном – люди Веры. Они не стреляли, они действовали быстро и профессионально, подрывая оборудование, вырезая кабели, разрушая всё, что могло работать.

– К генераторам! – крикнул Прот, вскакивая. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, но адреналин гнал вперёд. – Если они доберутся до основных…

Новый взрыв – ближе. Один из жилых модулей, пристроенных к скале, осел, заваливаясь набок, и оттуда уже выбирались люди – испуганные, кашляющие в дыму, но вроде живые.

Кайя бежала рядом с Протом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, толкаясь в рёбра. Вкус крови во рту – она прикусила губу и даже не заметила. Резон и Тал прикрывали их, отстреливаясь от нападающих. Марк тащил на себе раненого Элиона, который пытался что-то кричать про свои приборы, но голос тонул в грохоте.

– Налево! – крикнула Кайя, увидев, как двое в тёмном направляются к главному распределительному щиту.

Она рванула туда, не думая, просто на инстинктах. В руке – маленький разрядник, который она всегда носила с собой. Выстрел – один из нападающих упал, схватившись за ногу. Кайя видела, как кровь – тёмная, почти чёрная в этом свете – растекается по камням. Второй обернулся, и в свете пожара Кайя увидела его лицо – молодое, испуганное, совсем не похожее на лицо убийцы. Мальчишка, лет восемнадцати, с трясущимися руками и глазами, полными ужаса.

– Не надо! – крикнула она, но он уже поднимал оружие.

Выстрел прогремел откуда-то сбоку. Молодой упал, не успев нажать на спуск. Рядом с Кайей возник Прот с дымящимся бластером. Лицо у него было белое, как мел.

– Бежим!

Они ворвались в распределительный щит – огромное помещение, заставленное гудящими блоками. Здесь было темно, только аварийные огни пульсировали красным, заливая всё багровыми сполохами. И в этом красном полумраке кто-то стоял у главного пульта.

Сиян.

Он обернулся, и в его сияющих глазах не было ни страха, ни злобы. Только спокойствие. Его руки лежали на пульте, и вокруг них вибрировал слабый, тёплый свет – золотистый, успокаивающий, совершенно неуместный в этом аду.

– Не бойтесь, – сказал он мягко. – Я помогу.

– Что ты делаешь? – выдохнула Кайя. Голос сорвался.

– Успокаиваю энергию, – ответил он. – Смотрите.

Он провёл руками над пультом, и Кайя увидела, как хаотично мечущиеся огоньки на индикаторах начали замедляться, выравниваться, приходить в норму. Гул машин, прежде истеричный, сбивчивый, стал ровнее, спокойнее.

– Они повредили главный стабилизатор, – сказал Сиян, не оборачиваясь. – Если бы он взорвался, половину скалы снесло бы. Я просто… попросил его не взрываться.

– Попросил? – переспросил Прот, не веря своим ушам. Бластер в его руках дрожал.

– Машины тоже часть Сомы. Они слышат. Просто не умеют отвечать. А я умею слушать.

Снаружи донеслись новые крики – уже ближе. Вера не унималась. Грохот выстрелов, запах гари, чьи-то предсмертные хрипы – всё это врывалось в помещение, смешиваясь с ровным гулом стабилизирующихся машин.

– Спасибо, – сказала Кайя, хватая Сияна за руку. Его ладонь была тёплой, сухой, и от неё исходило то же успокаивающее тепло. – Но нам нужно…

Она не договорила. В дверях стояла Вера.

Её лицо, освещённое красным светом аварийки, было страшным. Единственный глаз горел ненавистью, в руке – активированный заряд, от которого тянулись тонкие, шипящие разряды. На щеке – свежая царапина, кровь смешалась с потом. Грудь тяжело вздымалась.

– Предатель, – выплюнула она, глядя на Сияна. – Ты с ними.

– Я ни с кем, – мягко ответил Сиян, отпуская пульт. Он повернулся к Вере, и его лицо выражало только спокойное принятие. – Я просто не хочу, чтобы гибли люди. Любые люди.

– Люди гибнут из-за таких, как ты! – закричала Вера, и в голосе её была такая боль, что Кайя невольно отступила на шаг. – Из-за ваших «чудес»! Из-за того, что вы открываете двери, за которыми только смерть!

Она подняла заряд, готовясь метнуть его в пульт – в Сияна, в Кайю, во всех сразу. Её рука замерла в верхней точке, мышцы напряглись до дрожи.

Прот прыгнул, сбивая Кайю с ног, увлекая за пульт. Они упали, и Кайя почувствовала, как острые края металла впиваются в спину. Сиян остался стоять – спокойный, беззащитный, глядя прямо в глаза Вере.

– Бросай, – сказал он тихо. – Если это поможет тебе перестать бояться.

Вера замерла. Рука с зарядом дрогнула. В её глазах мелькнуло что-то – сомнение? Страх? Или просто усталость, такая глубокая, что уже нечем было дышать? Кайя увидела, как по её лицу пробежала судорога – воспоминание? Тень погибших детей?

На секунду – всего на секунду – Вера стала просто женщиной. Усталой, сломленной, потерявшей всё. И в этот миг Кайя поняла: она не монстр. Она человек, которого боль согнула так сильно, что она перестала видеть что-то, кроме неё.

А потом сзади на Веру налетели двое её же людей, увлекая за собой.

– Уходим! – крикнул один. – Они перегруппировываются! Быстро!

Вера рванулась, но её уже тащили к выходу. На пороге она обернулась, и её крик ударил в спину Проту:

– Ты убиваешь нас всех своей слепотой! Запомни это!

Исчезла.

Тишина, наступившая после её ухода, была странной. Не мёртвой, а какой-то… оглушённой. Гул машин постепенно приходил в норму, где-то снаружи ещё слышались крики, но они удалялись, затихали, растворялись в надвигающейся ночи.

Кайя медленно поднялась, опираясь на Прота. Руки дрожали, колени подкашивались, но она стояла. Рядом, тяжело дыша, поднимался Резон. Тал уже выбежал наружу, оценивать ущерб.

Сиян стоял у пульта, всё такой же спокойный, только ореол вокруг него чуть потускнел, словно он отдал часть себя, чтобы удержать этот хаос.

– Ты рисковал, – сказал Прот. Голос его звучал хрипло, с надрывом. – Она могла убить тебя.

– Могла, – согласился Сиян. – Но не убила. Иногда, чтобы остановить страх, нужно просто не бояться самому.

Он повернулся к ним, улыбнулся – всё той же мягкой, светлой улыбкой, от которой у Кайи по коже побежали мурашки.

– Ваш мир хрупок. Я вижу это. Но в этой хрупкости есть красота, которой нет в нашем совершенстве. – Он помолчал, глядя на них с бесконечным пониманием. – Я пришёл не враждовать. Я пришёл предложить выбор. Не сейчас. Потом. Когда будете готовы.

Он поклонился – легко, почти незаметно – и вышел, растворившись в красном полумраке, оставив после себя только слабый, едва уловимый запах озона и чего-то сладковатого, чужого.

Кайя и Прот остались одни в гудящем помещении, среди пультов и проводов, прислушиваясь к затихающему шуму битвы.

– Ты как? – спросил Прот, обнимая её. Его руки дрожали, и он не пытался этого скрыть.

– Жива, – ответила она, утыкаясь лицом в его плечо. От него пахло потом, гарью и чем-то родным, что нельзя было описать словами. – А они… они все правы. По-своему. И все готовы убивать за свою правоту.

– Поэтому мы не будем выбирать ничью сторону, – сказал Прот. – Мы пойдём своим путём.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них был страх, усталость, боль – и та самая упрямая решимость, которую она любила больше всего.

– А он есть? Этот путь?

– Не знаю. Но мы его найдём. Вместе.

Снаружи догорали остатки генераторов. Люди выходили из укрытий, перевязывали раненых, тушили пожары. Тал уже руководил восстановлением периметра – его жёсткий, рубленый голос доносился сквозь треск пламени. Элион, прихрамывая, осматривал повреждения, то и дело чертыхаясь сквозь зубы. Мира сидела среди кристаллов, слушая их тихий, испуганный плач, и гладила один из них – тот самый, тусклый, что успокоила утром.