Макс Коллинз – На линии огня. Слепой с пистолетом (страница 7)

— Агент Секретной службы?

Хорриган поморщился:

— «Да. Если вы из издательства «Клирингхауз», то вам навестив, куда выслать чек.

— Мой Бог! — восхищение в голосе было почти ребяческим. — Я просто не могу поверить, что это ты…

Волосы на затылке Хорригана зашевелились и поднялись торчком, как иголки у ежа:

— Кто звонит, черт побери?

После долгой паузы ответ прозвучал опять по-детски, бездыханно:

— Это же ты был в моей квартире прошлой ночью, разве нет?

Хорриган поперхнулся:

— Мак-Кроули?

— Это имя больше не пригодится.

— Разумеется, у тебя есть другое.

— А как насчет… Бут.

Как у Джона Уилкса.

— Почему же нс Освальд? — ядовито осведомился Хорриган.

Но сарказм, казалось, просто прошел мимо цели. Звонивший размышлял:

— Я не верю, что он действовал один. Ты как думаешь, Фрэнк? Каково мнение участников?

— Где ты?

— Неподалеку. Кстати, ты возвращался в мою квартиру, Фрэнк? Видел мое послание тебе?

— Я видел его, — ответил Хорриган. Он подобрал телефонный аппарат и, подойдя к окну, выглянул на улицу, казавшуюся совершенно пустынной. Он взглянул на часы: почти полночь.

— Ты, должно быть угробился, подчищая следы. Эксперты были в восторге — всего один отпечаток.

Спокойный голос промурлыкал почти с удовольствием:

— Если они и отыскали пальчики, то верно твои, а не мои.

— Послушай… в моей квартире такой бардак. Мне бы пригодился толковый домработник. Может быть, сговоримся?

— Я не мою окна, Фрэнк, — интонация все еще оставалась восторженной.

— А что же ты делаешь?

Еще одна пауза, прерываемая лишь тяжелым дыханием Бута.

А затем совсем уже женоподобный голос воскликнул:

— Нет, это же поразительно, Фрэнк, согласись! Я чувствую, что знаю тебя.

— Знаешь меня?

— Я прочел о тебе все… Видел так много фотографий. Ты же был любимчиком Джона Кеннеди, правда?

Хорриган вздрогнул: «Ты, гнида», — подумал он.

— Я был просто обычным агентом, — произнес он вслух.

— Не вешай лапшу на уши! Ты гонял в футбол на поляне Белого дома с Джеком и Бобби и со всей их бандой. Распевал с ними в полетах ирландские песни. Катался на яхте. Ты знаешь, кем ты был, Фрэнк?

— Расскажи мне об этом, Бут.

— Ты был самый лучший и самый яркий, Фрэнк.

Скулы Хорригана напряглись.

— Но ты знаешь, — продолжал голос. — Это было так давно-давно. Ты все еще в порядке, Фрэнк?

— Попробуй.

— А чем же я занимаюсь, по твоему, Фрэнк? Кстати, объясни, почему ты не вышел из игры до сих пор?

Пальцы Хорригана судорожно сжимали трубку, казавшуюся уже продолжением его кисти. Но голос звучал как обычно:

— Почему бы нам не пропустить с тобой по стаканчику? Тут есть местечко неподалеку. Я бы рассказал тебе свою жизнь.

— Я знаю твою жизнь. И как бы мне ни хотелось поболтать с тобой о том, о сем, все же лучше, чтобы ты знал обо мне поменьше.

— Почему так, Бут?

— Потому, — голос звучал почти робко.

— Почему потому?

— Потому что я собираюсь убить президента.

Хорриган ощутил сердцебиение, но голос его не дрогнул:

— О, нет, Бут… Зачем ты так говоришь. Ты же знаешь: угроза жизни президента расценивается как государственное преступление. И ты можешь оказаться за решеткой, даже если всего лишь пошутил.

В невинную интонацию мгновенно ворвался металлический призвук.

— Ты думаешь, я шучу, Фрэнк?

И слова, и то, как они были произнесены, пронзили Хорригана холодом.

— Кстати, а что ты имеешь против Большого парня, Бут?

— Помнишь ту песенку Битлз, Фрэнк?

— Какую песенку Битлз?

— With A Little Help From Му Friends.

— Тебе нужна поддержка, Бут?

Смех в трубке звучал очень нежно, как падающая вода:

— Фрэнк, Фрэнк… Это всего лишь песенка. Я никому не делаю подсказок. Ты должен сам разгадать все… если сумеешь.

— Можно спросить тебя, Бут?

— Пожалуйста, Фрэнк.

— А ты готов отдать свою жизнь в обмен на жизнь президента? Потому что, приятель, такая цена.

Звонивший помедлил с ответом. Казалось, что он подбирает те самые нужные слова.

Он сказал:

— Джон Кеннеди утверждал, что всегда найдется кто-нибудь, кто готов посвятить свою жизнь президенту, правильно?