Макс Коллинз – На линии огня. Слепой с пистолетом (страница 6)

Д’Андреа помахал женщине, пока Хорриган вставлял ее ключ в замочную скважину. Старший агент стоял с одной стороны спиной к стене, а молодой — с другой. Оба напряженные, с оружием в руках. Хорриган левой рукой повернул ключ и дверную ручку, а потом ударом ноги распахнул дверь.

После резкого звука удара, дверь с грохотом врезалась в стену, и наступила тишина.

Д’Андреа в сильном замешательстве посмотрел на Хорригана, тот просто пожал плечами. Старший агент вошел первым, медленно, осторожно прокрался сквозь пустую кухню, в которой все еше сохранялся отвратительный запах. Ничто не говорило о чьем-либо присутствии. Ни одного звука, кроме их настороженных шагов. Хорриган вновь замер спиной к стене перед открытым дверным проемом в спальню. Потом внезапным рывком он проскочил в помещение, направляя револьвер во все углы комнаты.

Та была абсолютно пустой.

Пустой в полном смысле. И дешевая мебель, и ящики в бюро, и маленький столик — все это было тщательно опустошено. Единственная кровать была опрятно застелена в походном стиле. Книги об убийстве и ленты, яркая модель машины и специальные журналы — все это словно исчезло. И даже оклеенная стена была совершенно голой, пустой и неприглядной. За одним исключением. Пряча револьвер, Хорриган медленно подошел к единственному оставленному фото. Д’Андреа стоял прямо за ним. «Боже», — выдохнул он.

Конечно, это была фотография Далласа: падающий, президент в лимузине, агент, бегущий к нему, и трое других, стоящих на подножках следующего автомобиля.

Голова ближайшего из этих агентов на следующей машине была обведена красным и напомнила Хорригану о снимке, который он видел прошлой ночью. Фото с красной мишенью на груди президента нынешнего.

— Почему здесь ты? — выговорил Д’Андреа. Его голос звучал сдавленно, приглушенно. — Боже, Фрэнк, ты был прав.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сам есть шоу.

В этот вечер после бесконечных разговоров с другими обитателями здания и изматывающего обследования опустевшей квартиры вместе со специалистами из криминальной лаборатории Хорриган возвращался домой на последней модели «понтиака» «санберд». У Хорригана не было своей машины. Он предпочитал общественный транспорт или всевозможные попутки.

Вглядываясь в ночь и в городские строения, проплывающие за окном, Хорриган, скорее, хотел тишины, чем разговоров. Но его молчание тревожило Д’Андреа. Молодой агент чувствовал себя обязанным начать разговор.

— Ни одного сраного отпечатка. Можешь себе представить?

Хорриган не сказал ни слова. Он знал, что найти четкий отпечаток пальца ничуть не легче, чем отыскать свою единственную женщину, но не сказал ничего.

— Брэйди заявил, что парень довольно смышлен и хорош.

Брэйди был тем самым экспертом, который обшарил всю квартиру с высоко чувствительным замысловатым лазером, выявляющим следы. И все без толку.

— Я бы не стал говорить о нем так, — заметил

Хорриган.

— Как?

— «Хорош».

Д’Андреа кивнул, глядя на дорогу. Шуршанье колес И дорожный шум убаюкивали Хорригана, он закрыл глаза. Он желал, чтобы сон пришел. Даже, если это будет тот самый сон.

— Слушай, этот парень быстро просек фишку, — заявил Д’Андреа.

— Дерьмо.

— А?

— Фишка — дерьмо, — Хорриган распрямился. — Все равно ты не сможешь предсказать, пойдет он на убийство или нет.

Д’Андреа нахмурился.

— Да… Он — одиночка, верно? Он изучил все прошлые убийства, разве нет?

— То же самое сделали большинство студентов в нашей стране.

— Фрэнк, там в Брунсвике, на одном из первых занятий нам говорили…

— Блевать я хотел на то, что они говорили.

— Черт! Так что же теперь, все в тину?

Теперь Д’Андреа загрустил и замолк, а Хорриган никак не мог поудобнее расположиться на сиденье.

Наконец, Хорриган взорвался.

— Ты думаешь, что я свихнулся или что-нибудь в этом роде?

Глаза Д’Андреа изумленно расширились, и он только выдавил: «А?»

— Ты считаешь, что я был обязан дождаться этого парня прошлой ночью, ведь так?

— Я этого не говорил.

— Бог ты мой! Я бы хотел, чтобы ты был тогда со мной, Эл. Со всем твоим громадным опытом и прочим.

— Фрэнк…

— А теперь я должен радоваться твоим маленьким хреновым подколам.

— Эй, я не сказал ничего…

Хорриган потер глаза.

— У нас есть дела более чем на 40 тысяч засранцев, которые время от времени угрожали Большому Шефу. И ни один из них ни разу не попытался этого сделать. Ни один!

— Фрэнк…

— Дьявол со всем этим мусором… Стоит только завести на него дело, как об этом сукине сыне не слышно и не видно.

Некоторое время они ехали в молчании. Хорриган разгорячился и теперь чувствовал себя неловко. Уже неподалеку от своей квартиры он указал на бар на улице К и мягко сказал:

— Паркуйся здесь. Подожди, я куплю тебе что-нибудь выпить.

Д’Андреа затормозил, но твердо сказал:

— Я должен ехать домой, Фрэнк.

— К жене и ребенку.

— Да.

— Как ее зовут? Маленькую женщину.

— Ар на на.

Звучание имени поразило Хорригана. Несколько раз он повторил его про себя, а затем произнес: «Чудное имя».

— Чудная женщина.

Он прикоснулся к плечу напарника: «Счастливчик».

Д’Андреа выпустил его из машины, и Хорриган направился в бар. Потом внезапно он переменил решение. Сегодняшний день был из числа таких дней, когда он мог потерять контроль над собой и полететь с катушек.

Поэтому он сказал: «Дерьмо» и просто пошел домой.

То самое далласское фото его лицом, обведенным красным кружком, не давало ему покоя, свербило в мозгу, тревожило и нарывало. Хорриган пробрался в свои пыльные апартаменты, сбросил пиджак, снял с плеча кобуру. Потом извлек из-за пояса наручники и дубинку и пристроил их на кофейный столик, где уже валялись несколько патронов и драгоценные футляры компактов. Он ослабил свой галстук, но не снял его и почесал шею, словно выхваченную из петли.

Он позволил себе глоток «Джеймсона» и включил компакт-проигрыватель — «Нечто голубое» все еще находилось в нем, после чего опустился в низкое кресло прямо напротив колонок. Ему хотелось чистоты, и прозрачные звуки Майлса Дэвиса омывали его.

Он почти задремал, когда на столике рядом с ним пробудился телефон, заявив о себе долгим пронзительным звонком. Выключив стереосистему, он взял трубку.

— Да?

— Фрэнк Хорриган?

Голос был вкрадчив. Возбужденный, но не нервозный. Мужской, но не мужественный.

— Да? — снова спросил Хорриган, присев.