Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 27)

Ардет-бей кивком указал на сокола, спокойно сидевшего у него на предплечье:

– И все же он летит ей навстречу, подобно моему верному Гору.

– Это восхитительно! – проворчал Джонатан, нащупав, наконец, драгоценный жезл. – Но при чем тут золотая пирамида?

– В рукописях говорится, что со времен правления Царя Скорпионов ни один человек не видел золотую пирамиду, а те, кому удалось лицезреть ее, не вернулись назад, чтобы рассказать о ней другим людям.

– Но раз никто не мог о ней рассказать, то откуда тебе известно, что она вообще существует? – задал Джонатан вполне резонный вопрос.

Ардет-бей ласково поглаживал перышки на груди сокола. Птица, казалось, была настолько довольна, что еще немного и она, как кошка, замурлыкала бы от счастья, если бы только, конечно, умела это делать.

– В рукописях говорится... – начал было предводитель медджаев, но Джонатан прервал его:

– В каких еще рукописях? Кто их сочинял? Все это чушь собачья. Если тебе интересно знать мое мнение, так слушай... А, вот он! Есть! 

С этими словами он извлек из окошка золотой жезл, сверкающий в лунном свете.

– Неплохой улов, верно? – восхищенно произнес Джонатан, демонстрируя медджаю свою добычу.

Ардет-бей изучал жезл, прищурив глаза:

– Если тот тип, что работал смотрителем в музее, так странно отреагировал на эту вещицу, как ты мне рассказывал...

– Именно.

– ...тогда скорее всего этот жезл имеет большое значение, кроме того что он дорого стоит. Я бы на твоем месте, приятель, держал эту штуку поближе к телу... как свою рубашку – так, кажется, у вас говорится?

Джонатан прислонился к стенке каюты, поднял жезл повыше, потом прижал его к груди и гордо выпрямился:

– Хотел бы я посмотреть на смельчака, который рискнет отнять у меня этот жезл! Да сами боги не посмели бы...

Именно в этот момент проходивший мимо Иззи ловко выхватил жезл из рук Карнахэна.

– Эй! – обескураженный Джонатан вскочил на ноги и с нескрываемым возмущенном прокричал: – Немедленно верни!

Иззи повернулся и замахнулся жезлом, как дубинкой. При этом он оскалил желтые зубы, и лунный свет заиграл на его серебряном резце.

– Эта игрушка принадлежит мне, маленький лорд Фаунтлерой, – заявил он. – Руки прочь от нее, иначе я выброшу тебя за борт.

С этими словами Иззи отправился дальше, небрежно помахивая жезлом, как полицейский дубинкой. Джонатан бессильно опустился на пол баркаса. Рядом с ним тихо посмеивался Ардет-бей, не переставая гладить своего верного Гора. 

– Понравится мир все это! – в отчаянии воскликнул Джонатан.

– Правда? – переспросил Ардет-бей, с интересом взглянув на англичанина.

Стоя на носу шаланды, Эви созерцала сапфировое небо, изредка поглядывая вниз – туда, где проплывали фантастические пейзажи пустыни. Тень от дирижабля неслась по бледным дюнам. О’Коннелл некоторое время наблюдал за любимой женщиной, потом подошел к ней поближе и нежно обнял ее рукой за талию.

– Как может выглядеть настолько привлекательно это бесплодное и пустынное место? – удивлялась Эвелин.

– Ты имеешь в виду Сахару?

Она кивнула и указала рукой куда-то вниз, где под луной серебрились безбрежные пески:

– Когда великие армии фараонов шли по холмам этой пустыни, они погибали от песчаных бурь, и хищные птицы расклевывали их трупы.

– Эви... Я никогда не говорил тебе об этом, но когда мы впервые встретились с тобой... в тот самый день, когда вы с братом пришли ко мне в каирскую тюрьму...

Она рассмеялась, но в этом смехе прозвучало одновременно и веселье, и горечь:

– Я тогда ужасно отнеслась к тебе.

– А я к тебе... но, когда мы познакомились, у меня возникло какое-то странное ощущение. Оно не поддавалось никакой логике, мне даже почудилось, что я свихнулся. Меня ждала смерть... меня в тот день должны были повесить ... И все же, увидев тебя, я понял, что не умру в этой тюрьме. Я понял, что нам суждено быть вместе, следовать по жизни до самого конца. И я ничего не боялся. Я знал, что мое время умирать еще не наступило.

Она кивнула и улыбнулась, но как-то печально.

Рик вздохнул:

– Я чувствовал, что ты и я... мы должны быть вместе. Сумасбродная мысль, да? А может быть, просто мечта приговоренного к смерти.

– Но тебя не казнили.

– Нет... благодаря тебе. И как бы нелепо это ни звучало, но легионер и библиотекарь действительно оказались созданными друг для друга.

Глаза Эвелин просияли:

– Это нельзя назвать нелепостью, Рик, это... это отлично. Мы действительно рождены, чтобы всегда быть имеете, дорогой. Несмотря на то, что мы с тобой такие разные. Мы, наверное, похожи на кусочки мозаики, которые в определенной комбинации идеально прилегают друг к другу.

Он повернул Эвелин к себе и нежно поцеловал ее в кончик носа.

– Такая мозаика мне хранится... И как здорово, что мы идеально подходим друг другу.

Она крепко обняла мужа, прижав голову к его груди и глядя вверх, в темно-синее небо, где сияли луна и мириады звезд.

– Я обязательно верну его, Эви, – произнес О’Коннелл, зарывшись лицом в пушистые волосы жены. – Это я тебе обещаю.

Эвелин почувствовала, как на глаза начинают наворачиваться слезы, но постаралась, чтобы ее голос звучал твердо:

– Я знаю, что у тебя все получится. У нас все получится.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, а воздушный корабль продолжал свой путь в ночи. 

Пустыня – бесплодное, лишенное дорог, пространство, где ландшафты меняются с удивительной быстротой. Горы и долины подвергаются постоянному выветриванию налетающими на них сирокко и самумами, однако люди все же осмеливались вторгаться в этот неприветливый мир, стараясь внести в него хоть какую-то упорядоченность.

Когда на следующее утро сияющее солнце осветило маленький поезд, деловито пыхтящий между золотистых дюн, великий бог Амон-Ра, вероятно, был немало удивлен настойчивости хлопотливых крошечных созданий.

Внутри тесного пассажирского купе одного из вагонов, на крыше которого маячили вооруженные винтовками охранники, сидели двое: высокий мускулистый воин в красном тюрбане и его подопечный – восьмилетний мальчик.

Алекс расположился напротив Лок-наха и методично барабанил пальцами по широкому деревянному подоконнику, уставившись на араба неподвижным взглядом. Тот, в свою очередь, пялился на раздражавшего его мальчишку. Алекс, наверное, уже в сотый раз задал Лок-наху вопрос, обычный для ребенка, которому наскучило длительное путешествие:

– Мы уже приехали?

Лок-нах, не понимающий или делающий вид, что не понимает издевки, в сотый раз ответил «нет».

– Мы уже... – начал было Алекс, но внезапно отшатнулся и замолчал.

Взбешенный Лок-нах вскочил на ноги. В его пальцах сверкнул устрашающего вида нож, который араб метнул в подоконник. Острейшее лезвие глубоко вонзилось в доски и завибрировало прямо между указательным и средним пальцами оторопевшего Алекса.

Мальчик и сам задрожал, но, стараясь сохранять хладнокровие и не выказать страха, он даже не пошевелился. Мальчишка внимательно всмотрелся в угрожающее лицо араба и как бы между прочим заметил:

– Неплохое попадание.

– Я промазал.

У Алекса глаза расширились от ужаса.

Лок-нах многозначительно посмотрел на мальчика, выдернул нож из деревянной доски и снова сел на свое место. Через некоторое время он начал ковырять лезвием во рту, используя его вместо зубочистки.

Алекс понимал, что Лок-нах старается запугать его. Это раздражало мальчика и означало, что араб все-таки добился своей цели.

Бросив на Лок-наха недовольный взгляд, Алекс заявил:

– Мне нужно в туалет.

– Нельзя.

– Как это «нельзя»? Разве не ты должен заботиться обо мне? По-моему, это твое дело.

Темные глаза араба оставались холодными.