Макс Коллинз – Агата и тьма (страница 29)
Мистер Жуаннэ кивнул, вытирая глаза платком.
– Я прихожу в квартиру недавно… час назад, наверное. Удивляюсь, когда вижу бутылку молока, ее не забрали. Вхожу в квартиру и кричу: «Дорис!» А ответа нет. И посуда от ужина – она еще на столе. Это не похоже на мою жену. Она хорошая жена, понимаете – хорошая хозяйка.
Агата с этим согласиться не могла: пыль в квартире копилась явно не с прошлой ночи. Но, конечно, ничего не сказала: высокое мнение старика о хозяйственных способностях покойной жены представлялось самым слабым его заблуждением о ней.
– Я тревожусь и иду в спальню. Она заперта, и теперь я вижу: что-то… что-то… как это сказать? Неправильно. Что-то очень неправильно. На стук и крик ответа нет, и я иду к управляющему домом – и мы зовем полицию.
– Ни у вас, ни у управляющего не было ключа от спальни.
– Нет! Ну, у меня есть ключ, я попробовал, но он не работал. Почему-то – я не знаю причины – моя Дорис, она поставила новый замок на дверь.
Он снова заплакал, но продолжал говорить сквозь слезы, описав приход пары констеблей, один из которых выбил дверь, пока второй не давал мужу подойти.
– Бобби – он вышел, такой бледный, как бутылка молока. Он говорит: «Сэр, не входите туда, сэр», – а потом говорит… моя жена. Она мертвая.
Он наклонился над столом, опираясь на локти и закрыв лицо руками. Агата поднялась и теперь стояла над ним, положив руку на плечо и время от времени его сжимая.
Наконец инспектор Гриноу сказал:
– Мистер Жуаннэ, у вас есть основание думать, что вчера вечером в квартире мог быть другой мужчина?
– Нет! Совсем никаких. Мы были счастливы эти шесть лет. Кто-то говорит, разница в возрасте, это будет… сложно. Но нет. Мы любим.
– Понятно. – Инспектор Гриноу пересел чуть удобнее. – Я попрошу вас вернуться в ваше жилье при отеле, сэр. Нам нужно здесь поработать, так что вам действительно лучше поспать сегодня в другом месте.
– Я не хочу ее оставлять!
Агата мягко проговорила:
– Мистер Жуаннэ… вашей жены здесь нет. Она уже у Бога. Вам надо отдохнуть.
Судорожно глотнув, он взглянул на нее:
– Вы очень добры. Я отдам ваш платок в стирку и верну.
– Спасибо, не надо. – Она погладила его по плечу. – Инспектор может распорядиться, чтобы вас отвезли в отель.
И на этом со стариком закончили.
Потом Агата с инспектором сидели за грязным кухонным столом – одни, если не считать пары констеблей, мявшихся на площадке.
– Мало всего этого ужаса, – заметила Агата, – так этот бедняга скоро узнает из бульварных газет, что у его жены была тайная жизнь.
Инспектор вздохнул:
– Да уж, оба работали в ночную смену. Чертовски неприятно.
Сэр Бернард появился в дверях спальни: руки в резиновых перчатках, лицо как обычно серьезно. Он сделал знак Гриноу, тот встал и подошел. Хотя приглашение, возможно, и не касалось Агаты, она тоже встала рядом с инспектором.
Сэр Бернард показал головой:
– У нас тут безумец, никаких сомнений. А глядя на раны… и судя по ранам, которые я наблюдал в квартире Лоу… он определенно безумец-левша.
Инспектор кивнул:
– Как вы думаете, когда ее убили?
– Тело еще не остыло.
Агата сказала:
– Та Лоу – вчерашняя жертва, а миссис Жуаннэ – сегодняшняя.
– Думаю, вы правы, – согласился следователь. – Он увлекся убийствами: одна жертва за ночь. Но какого черта он пропустил одну ночь?
– Возможно, – предположила Агата, – нам надо только радоваться, что он не постарался ее компенсировать.
Сэр Бернард заявил:
– Надо вызвать Фреда Черрилла сюда, чтобы он лично снял отпечатки пальцев, когда закончит работу там.
– Договорились, – отозвался инспектор.
– Мне можно войти? – спросила Агата.
Сэр Бернард запротестовал:
– Право, дорогая моя, – там просто то же зверство…
– Однако улики не настолько избыточны, – твердо возразила Агата, – чтобы вы не сочли нужным провести с ней полчаса… У меня есть идея, которую мне хотелось бы проверить. Это может оказаться полезным.
Мужчины переглянулись, явно заинтересованные тем, что это за идея.
И потому ей снова было позволено осмотреть место преступления, и поскольку, как и на предыдущем месте, полицейский фотограф тут еще не работал, она постаралась ничего не трогать и не сдвигать.
На стуле у кровати лежала женская одежда. На туалетном столике валялось окровавленное бритвенное лезвие, а на покрытом ковром полу – открытая сумочка без денег.
Дорис Жуаннэ была стройной светловолосой женщиной, довольно привлекательной. Она лежала на двуспальной кровати, одетая только в легкий голубой халат, который, по-видимому, был разорван обезумевшим убийцей. Постель была сбита – возможно, на этот раз неизбежному предшествовало недолгое сопротивление.
Опять перекрученный шелковый чулок был туго затянут на шее. Судя по выражению, застывшему на лице убитой, Агата решила, что это была пятнадцатисекундная смерть: маленькая случайная милость. Хотя на этот раз у убийцы не оказалось «арсенала», и он ограничился бритвенным лезвием, раны на груди, животе и в области половых органов были ужасающе глубоки – и очень напоминали те, что были оставлены на теле Лоу.
Однако Агата не стала долго осматривать труп, предоставив это сэру Бернарду.
Тем не менее она была уверена, что доктор Спилсбери снова будет занят исключительно телом, так что призвала на помощь женское чутье и осмотрела покрытую пылью комнату, которую покойная миссис Жуаннэ завещала следователям.
Ей представлялось, что наследство окажется немалым…
…и не ошиблась.
На туалетном столике обнаружилось ручное зеркальце, на котором даже невооруженным глазом видны были отпечатки пальцев. Это, однако, показалось Агате не столь интересным, как чистые и ясные участки на пыльной поверхности столика.
Несомненно, оттуда забрали несколько предметов – возможно, это сделал убийца, который к тому же был вором.
Она позвала мужчин, продемонстрировав найденное.
– Вот это очертание, по-моему, указывает на автоматическую ручку, – вслух размышляла Агата. – Или какой-то другой предмет схожей формы. А вот это, на мой взгляд, нечто достаточное большое вроде карманной расчески без нескольких зубцов. Вот это – наручные часы.
В сдержанном голосе сэра Бернарда проскальзывали нотки азарта.
– Надо будет это сфотографировать. И замерить.
Инспектор, улыбаясь, кивнул:
– Фотограф скоро появится. Измерения я проведу сам. – Он повернулся. – Агата, возможно, ваш женский подход может оказаться решающим.
– Да нет, тут отсутствие женского подхода, – возразила она, указывая на невероятно пыльный столик, – оказалось решающим.
13 февраля 1942 года