Mакс Гyдвин – Обреченный на игру | G&C II (страница 33)

Игрок совершил скользящий подшаг, как борцы вольного стиля идут в переднюю ногу, забирая в охапку все, что попадётся под руки. Так и сейчас две тощие ноги служителя культа оказались в крепком захвате, от которого прохрустели все кости. Рывок в сторону сжатых конечностей и человек в костюме птицы полетел головой в пол.

Спортсмены борцы тренируют падения с самого прихода в борцовскую секцию. Жрец же не был ни спортсменом, ни даже тружеником. Его тонкая шея не была защищена мышечным каркасом, и он понятия не имел, как группироваться, когда летишь головой вниз. Скрежет смещённых позвонков подтвердился оповещением аддона и нечеловеческим писком адепта культа.

Урон: критический

Мгновенная смерть

Двадцать гномов против десяти стражей культа – скверная математика. В этом бою восемь гномов получили ранения, из них трое тяжёлые, но благо не смертельные. Убитых среди нападавших не было. Мстислав зажёг фонарь, чтобы осмотреть комнату жреца. Его пальцы зачем-то потянулись к маске, но та упорно не желала сниматься. Тогда гном дёрнул маску сильнее, и из бутафорского клюва выпал длинный красный заострённый язык, а вместе с ним и тонкая струйка крови. Жрец не был одет в костюм птицы. Он сам был птицей.

– Вот же дрянь! – рыкнул оторопевший гном, который после мёртвых и грибов уже ничему не удивлялся.

Поспешив выйти из комнаты, Мстислав скомандовал:

– Всё осмотреть! Оружие, артефакты берём с собой. На деньги и побрякушки не зариться.

– Мстислав, мы нашли ключ от камер. Там шестеро приговорённых, – рапортовал один из десятников.

– Пойдём посмотрим на твоих пленных.

И гном пошёл за говорившим, пока его войны снимали трофейную броню и забирали оружие у убитых.

В одиночных камерах томилось четыре человека и два гнома.

– Дарова, люд честной, – начал Мстислав, звеня ключами от камер. – Есть желание пожить и повоевать во благо научного атеизма?

– Желание есть, возможностей маловато! – отозвалось сквозь дверную решётку выходящее из темноты худощавое лицо человека со впалыми глазницами и редкими зачёсанными назад волосами.

– Хорошо. Если так, возможность в виде меча тебе дана будет, – строго и дико улыбаясь, ответил гном.

– Ты, гном, главное мана-поглощающий ошейник сними и мечи возьмут даже те, кого вы убили!

– Некромант что ль? – недобро улыбнулся Мстислав, открывая камеру говорившего.

– Некро-техно-маг без диплома! – повернул голову заключённый.

– За что из Бладорона выгнали? – поинтересовался игрок, двумя руками разрывая мягкое золото ошейника.

– За любовь к профессии, – улыбнулся некромант.

– За свистёж его выгнали! Потому что не замолкал ни на секунду! – крикнули из соседней комнаты. – Ты, гном, если освобождать надумал, ты скорее это делай. Сейчас сюда вся стража со стены сбежится! И это ещё если главный жрец сигнал не успел роте зачистки передать.

– Ты, там, тоже маг? – спросил гном.

– Нас тут трое. Я огневик, слева от тебя ментальщик. Давай резвее, потом с некрофилом поболтаешь, а то завтра всех сквозь лупу на главной площади рассмотрят.

– Лупу? – заинтересовался гном, передвигаясь к другим камерам.

– Увеличительное стекло карающей птицы. Призменный преломитель солнечных лучей, – пояснил некромант, идущий следом за Мстиславом. – А где жрец птицы?

Мстислав не ответил, а лишь показал пальцем на отдельную комнату, где убил гуманоидную птицу. И не успел он открыть третью клетку с третьим магом, как его аддон засек каст сложнейшего заклинания.

Заклинание «Поднятие лича»

Глава 44. Маги и гномы

Не успели они покинуть тюремную пристройку, как к корпусу начали стягиваться щитники с длинными копьями, сбегающие со стены. Выстроившись полукругом, люди создали жидкую стену щитов и копий. Они не наступали, однако их копья недвусмысленно указывали на дверной проем.

Их было в два или три раза больше, и они ждали. Вот только чего? Мстислав оглядел построение стражей через оконце – уже сейчас можно было задавить гномов числом.

– Они ждут магов, – монотонно пояснил менталист.

– Не лазь у меня в голове! – рыкнул гном, посылая магу испепеляющий взгляд.

– Ты его, гном, прости, – присоседился к Мстиславу маг огня. – Он еретик потому, что опасен, как и все мы тут.

«Не успели… теперь кучу сородичей потеряю из-за каких-то магов», – ругал себя Мстислав. – «Не должны были люди так быстро подоспеть».

– Ты, Мстислав, громко думаешь. Очень громко. Не нужно быть магом, чтобы твои мысли читать. Седучь прав, они сюда не лезут, потому что знают, что маги на свободе, – так же монотонно произнёс менталист.

– Что ты городишь? Какой Седучь? – было возмутился гном, но огневик помахал Мстиславу рукой.

– Седучь Вспышка – это я. Некромант, который трупов поднимает за твоей спиной, это Миглис Стервятник, а тот, что мысли читает… его Совестью зовут, – примиряюще улыбнулся огневик.

– Господа, у меня всё готово, можно идти на прорыв! – окликнул всех Миглис.

Мстислав и Седучь повернулись, узрев десять стоящих трупов людей и двуногую птицу человеческого роста в качестве лича.

– Ещё не всё! – замотал головой Седучь, и гному от чего-то показалось, что огневик страдает психическим расстройством. – Совесть, дай ментальный блок от пыльцы.

– Сейчас, сейчас. Только об этом хотел сказать, – засуетился ментальщик.

– Что за пыльца и блоки?

Мстислав прекрасно понимал, что некромант ему нужен, но при виде нежити его коробило – всплывали в памяти времена баталий с Марио.

– Тебе, гном, не надо, потому что ты – гном! – улыбнулся Седучь Вспышка. – Люди-птицы используют пыльцу феев, чтобы народ дурманить. Для этого золотой распылитель по городу каждую неделю и таскают. А у вас, у гномов, иммунитет к пыльце, потому вы для них неугодный народ.

– Вот оно что… – пробурчал Мстислав, наблюдая, как всё новые люди с копьями пополняют живую ограду вокруг тюрьмы. – Я-то думал, у них чисто экономический интерес гномов от дел отодвинуть.

– Люди-птицы не решают одну задачу, они думают на перспективу. Там и экономика, замешанная на религии, и религия, подогнанная под наркоту, – трепался Седучь.

Глаза гнома скользнули по фигуре птицы лича. Она все так же стояла со свёрнутой на бок головой, глазницы светились, подобно всем остальным живым трупам, а длинный, посиневший после смерти язык все ещё торчал из пасти.

– Командуй, гном! Мы готовы, – некромант скрестил руки на груди, тарабаня пальцами по предплечьям.

– Начинает бой нежить. Прорываем строй слева вдоль стены, огневик жги центр, – Мстислав сунул Седучу в руки пузырёк с маной. – Ментальщик, ставь под контроль магов. Если появятся, пусть жгут своих. Все готовы? Три. Два. РАЗ!

Из тюремного проёма в самый центр копейщиков полетел фаерболл, а зомби нестройной толпой рванули налево.

– Братья, обступить магов! Выходим и бегом дорубать, что мертвечина не осилит! – кричал гном.

Мертвечина хоть и не ведала устали и не чувствовала урона, но особо не могла причинить вреда копейщикам, ведь все оружие убитых людей было присвоено гномами. Однако свою задачу зомби выполнили – строй людей был сломлен как раз там, где и должен был.

Седучь Вспышка осушил пузырёк с маной, и тут же стена огня отгородила гномий круг, отступающий налево от теснящих их людей. Попутно заклинание сжигало и тех, кто в нём оказался. Жестокий огневик ставил стену не между сражающимися. Огненное заклинание выросло прямо из под пят врагов, прожигая броню, подкольчужники, проникая пламенем в дыры доспехов. Защитники стены не могли не видеть, кто против них воюет, и среди десятников, прокатился крик.

– Жреца личем обратили! Метай копья в лича и магов!!!

Копья действительно полетели. Не прицельно из-за стены огня, но в такой плотности боя особая прицельность и не была нужна.

Вновь среагировал огневик, и над гномами раскрылся пылающий парус, как на кораблях, основанием мачты которого был сам маг. Огненная завеса сожгла пять брошенных копий, и от этого пламя паруса разгорелось ещё сильнее. Одно копье ударило рядом с птицей личем. В ответ покошенная голова каркнула, поднимая сразу шесть павших солдат.

Только сейчас Мстислав обратил внимание, что на стенах звенели колокола. Топот сапог на вершине стен не сулил ничего хорошего.

– Тащи меня! – обратился Совесть к Стервятнику, и некромант взвалил ментальщика на свои плечи.

В бою не надо было повторять дважды, особенно людям с повышенным мышлением. Глаза Совести закатились, а вверху на стене начался бой. Это десятник арбалетчиков разрядил своё оружие в голову ближайшему товарищу и, выхватив короткий меч с ножом, принялся резать собратьев по оружию.

Кольцо было прорвано. Гномы и маги бежали, оглядываясь на оставшуюся сражаться заградительным отрядом двадцатку андедов.

– Мстислав! Лича в охапку забери! – кряхтел некромант.

– Нахера? Пусть гибнет! – огрызнулся гном.

– Второго такого я не подниму! Ценный кадр. Пусть у него лучше слоты под типовых зомби освободятся! – перекрикивая колокольный звон и рёв боя, прохрипел Стервятник.

Он всё также волочил на себе мага ментальщика, который то ли уже спал без маны, то ли все ещё находился в сознании десятника на стене.

– Я по мане пуст. Фиксирую парус об домик, пусть ещё погорит, ману из углеводородов пососёт! – кричал огневик, и Мстислав, проклиная все на свете, подхватил птицевидного лича на плечо.