Макс Громов – Изгой. Проклятье клана (страница 15)
Разве они не знали? Не догадывались, на что их посылает князь? Или надеялись, что костер чужих жизней согреет их самих?
Ветер превратился в невидимого противника, бьющего со всех сторон. Я наклонился вперед, будто пробиваясь сквозь невидимую стену. Песок скрипел на зубах, забивался в складки одежды, словно пытался замедлить мой шаг.
Но я чувствовал
Ту самую нить – тонкую, как паутина, но прочную, как стальной трос. Она вибрировала у меня в груди, тянула вперед, будто невидимая рука, ведущая слепца к пропасти.
И вдруг – Голос. Не мой. Не ветра.
Того, чьи воспоминания болтались в моей голове, как старые тряпки на чердаке. Он был здесь. В этом городе. Я
Ворота возникли передо мной внезапно, будто выросли из воздуха.
Белая ворона среди развалин.
Огромные, кованые, они сверкали неестественным блеском, будто их только вчера отполировали. Узоры – деревья с корнями-змеями, звери с человеческими глазами – казалось, шевелились в полумраке, играя со светом и тенью.
Последние шаги дались тяжелее всего. Ветер теперь дул
Но в воздухе уже витал запах грозы – не той, что приносит дождь, а той, что предвещает конец всего.
Глаза уже практически не открыть. Я наконец-то подхожу к воротам, прикладываю к ним ладони, пытаюсь толкнуть. Мои мышцы еще слабы. Да, за эти дни, благодаря магии и нескольким сражениям, мне удалось немного улучшить свое состояние. Но я понимаю, что мне нужны еще тренировки.
Ежедневные тренировки. Но, кроме тренировок, нужно еще и питание. А с этим тут сложно. Нужно что-то придумать, что-то решить. Еще пару дней, и мы останемся без припасов. А так быть не должно.
Я снова пытаюсь столкнуть ворота – не подчиняются. Рассматриваю эти причудливые узоры, ищу что-то наподобие замочной скважины, засова, да чего угодно. Ничего нет.
Ворота стояли передо мной, словно гигантская запечатанная гробница. Я провел рукой по холодному металлу - поверхность была идеально ровной, без единого шва или замочной скважины.
Будто кто-то расплавил сталь и намертво залил проход.
Отступаю на несколько шагов, осматриваю конструкцию с другого ракурса. Узоры на кованых створках при ближайшем рассмотрении оказываются не просто украшением — это сложная вязь из рун и символов, часть которых мне знакома, но, видимо это снова не мои знания, а настоящего Зорана.
Но собрать их в осмысленное послание не получается.
Озираюсь по сторонам в поисках подсказки. Слева - полуразрушенное здание с провалившейся крышей, из которого торчат обломки стропил, словно сломанные ребра. Справа, метрах в пятидесяти, другое строение, более сохранившееся, с коротким шпилем, напоминающим кинжал, воткнутый в небо.
"Может, с высоты получится разглядеть, что за этими воротами?" - мелькает мысль.
Ныряю в узкий переулок между домами, где тень лежит плотным слоем, несмотря на дневной свет. Воздух здесь затхлый, пахнет плесенью и чем-то еще - сладковато-приторным, что заставляет морщиться. Камни под ногами покрыты скользким мхом, приходится идти осторожно.
После нескольких поворотов передо мной возникает круглая башня - когда-то, видимо, часть городских укреплений. Теперь от нее осталась лишь половина, будто гигантский меч рассек строение сверху донизу.
Вход завален обломками, но между камней есть достаточно широкий проход.
Внутри царит полумрак. Винтовая лестница, высеченная прямо в толще стен, местами обрушена, но в целом проходима. С каждым витком подъема открываются новые виды через узкие бойницы - сначала я вижу лишь крыши ближайших домов, затем - часть городской стены, а на третьем ярусе становятся видны и сами загадочные ворота сверху.
Спешу к ближайшему окну, опираюсь о каменный подоконник, от которого осыпаются мелкие осколки. Первым делом взгляд невольно цепляется за движение на одной из дальних улиц - там, в сотне метров от башни, идут трое.
Елисей с его характерной осторожной походкой, Муран, идущий, как всегда, прямо и твердо, и между ними - та самая девушка, теперь уже в чистой одежде, но все так же съежившаяся, будто пытается стать незаметной.
"Черт возьми!" - мысленно ругаюсь. Последнее, что мне сейчас нужно - объяснения и вопросы.
Быстро разворачиваюсь и почти бегом спускаюсь по лестнице, перескакивая через поврежденные ступени. Камни скользят под ногами, но я сохраняю равновесие - годы тренировок дают о себе знать.
Выхожу из башни и быстрым шагом направляюсь к ним, прокручивая в голове правдоподобное объяснение своего отсутствия. Ворота могут подождать - сейчас главное не спугнуть доверие, которое и так висит на волоске.
"Интересно, что заставило их покинуть лагерь?" - мелькает мысль, пока я пробираюсь через груды камней и разрушенные заборы. Возможно, девушка наконец заговорила... и рассказала что-то, что заставило Елисея действовать.
Так или иначе, мне нужно взять ситуацию под контроль. И сделать это быстро.
Я стремительно выхожу из тени, перекрывая им дорогу в последний момент, когда они уже готовы были свернуть за угол.
– Что вы здесь делаете? – мой голос звучит резче, чем планировалось.
Елисей делает шаг вперед, его глаза серьезны:
– Мы искали тебя. Радослава рассказала кое-что важное о тумане. Кажется, она знает, где могут прятаться выжившие.
Девушка, закутанная в слишком большую рубаху, ежится, когда ветер бросает в нас горсть песка.
– Он уже близко, – шепчет она, натягивая ткань на нос. Голос становится приглушенным. – Дышать этим песком... нельзя. Он прожигает легкие изнутри.
Я пристально изучаю ее лицо, пытаясь разглядеть правду в этих широко распахнутых глазах.
– Расскажи подробнее, – требую я, но вижу, как ее зрачки расширяются от страха.
Она резко озирается, ветер треплет ее одежду, делая фигурку еще более хрупкой.
– Бежим! Сейчас! – в ее голосе слышится чистая паника.
Во мне борются противоречивые чувства. Да, я сам привел ее в лагерь. Но в прошлых жизнях я слишком часто видел, как враги используют женщин и детей в своих играх. Они кажутся беззащитными, вызывают желание помочь... а потом втыкают нож в спину.
– За мной! – мой приказ звучит как удар хлыста.
Я вспоминаю крепкий дом, замеченный по пути к башне – его каменные стены выделялись среди полуразрушенных соседей.
Мы бежим по пустынным улицам, ветер воет в ушах. Дом действительно выглядит надежным убежищем – массивная дубовая дверь с железными скобами.
– Заперто, – констатирую я, тряся ручку.
Муран молча отодвигает меня плечом. Его мощная фигура на мгновение напрягается, затем – резкий рывок. Дверь с треском поддается, замок с позорным звоном падает на каменный пол.
Мы врываемся внутрь, сразу же заваливая дверь тяжелым сундуком. Помещение погружено в полумрак, лишь узкие лучи света пробиваются через ставни.
Пыль висит в воздухе, но здесь хотя бы можно дышать. Я поворачиваюсь к Радославе, и мой голос звучит как сталь:
– Теперь говори. Все, что знаешь. И быстро.
Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. В этом полумраке трудно разобрать – дрожит ли она от страха или что-то скрывает. Но сейчас мне нужны факты, а не догадки.
За окном ветер завывает все громче, и в его голосе слышится что-то... неестественное. Будто тысячи шепчущих голосов сливаются в один протяжный стон.
Время истекает.
Радослава съеживается в углу комнаты, её пальцы нервно теребят край рубахи. В щели ставней пробиваются узкие лучи света, пересекая её лицо полосами теней.
— Мгловей пришёл... когда зацвела черёмуха, — её голос дрожит, словно струна. — Сначала он был тонким, как вуаль... Люди смеялись, шли сквозь него. А потом…
Она резко сглатывает, глаза расширяются.
— Потом он начал
Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как мурашки бегут по спине.
— Как именно?
— Тени... — её пальцы сжимаются в кулаки. — Они выходят из тумана. Хватают. Иногда... иногда люди сами идут. Без глаз. Без души.
Елисей бледнеет. Муран хмуро сжимает челюсть.
— Наши воины... — Радослава опускает голову, — лучшие из лучших... Мечи проходили сквозь них. Как сквозь дым. А они…
Она делает рубящее движение рукой.