Макс Гордон – Эксперты паранормальных явлений (страница 11)

– Кстати, а микробы могут заразиться? – спросил Антон, глядя, на Костика.

– Я серьезно, ребята! – но Михаил Александрович тоже улыбался, – так вот, про фотографии, недавно там какое –то строительство затеяли местными силами и, видимо, откопали то, чего не стоило откапывать. С тех пор в поселке начались странные события, которые нам с вами предстоит разъяснить.

– Как всегда – понять и предотвратить! – вытянулся по стойке смирно Костик.

– И самое главное – все это нужно сделать очень оперативно, – закивал Семенихин, – есть версия, опять-таки от моего источника, что события в скором времени могут принять очень нежелательный оборот. Я бы добавил – катастрофический оборот, если мы немедленно не вмешаемся и не остановим все это.

– Выезжаем завтра? – Игорь заговорил впервые за весь вечер.

– Нет, думаю, что до завтра не успеем собраться. Боюсь, что и послезавтра не выйдем, – добавил профессор, – нам, то есть мне, нужно еще кое-что сделать…

Профессор посмотрел на часы.

– Ого! Засиделись мы, однако! Думаю, на сегодня достаточно. Антон, подвезешь ребят по домам, или такси вызвать?

– Подвезу, – мрачно кивнул Антон.

– Хорошо, что Антоха с радостью согласился нас подвести, – вставил Костя, – а я уж думал пентаграмму чертить… сто лет таксистов не вызывал.

Когда мы покинули дом профессора, мои наручные часы показывали половину двенадцатого. На улице стемнело, жара сменилась сыростью и прохладой. Большинство светофоров весело подмигивало желтым светом. По радио заунывно звучал саксофон, старые автомобильные динамики временами срывались на хрип, от этого звукового амбре у меня по позвоночнику расползались мурашки.

С переднего сиденья Костик весело подгонял запоздавших прохожих, переходящих дорогу в неподходящих местах. Его голос, комментирующий всякую ерунду, вносил живое разнообразие в монотонную ночную поездку, но вскоре он вышел. Поблагодарив Антона хлопком по плечу, Костя скрылся за зеленью тротуаров, дальше мы ехали молча.

Вскоре вышел Игорь, и в салоне повисло неловкое молчание, нарушаемое звуками встречных машин. Утешала мысль, что до моего временного жилья оставалось ехать не более пяти минут. Подумав об этом, в голове тут же мелькнула мысль – я не говорил Антону свой адрес, откуда он знает где я живу?

Как будто прочитав мои мысли, водитель спросил, – тут налево или направо? Мне Александрыч про тебя кое-что рассказывал, включая адрес, – пояснил он, поймав в зеркале мой удивленный взгояд.

Через несколько минут Антон высадил меня возле дома, на мои благодарности бросил, – угу, – и, развернувшись, уехал. Все-таки я определенно ему не нравился.

Батон встретил меня у входной двери, внимательно обнюхал туфли, весело виляя хвостом. Я насыпал в миску сухого корма, и кот отстал. Приготовив для себя яичницу с ветчиной, я включил телевизор. Не заметив в себе особого аппетита и не найдя ничего интересного в телевизоре, я отправился спать.

Впрочем, сна тоже не наблюдалось. Я ворочался с боку на бок, со спины на живот, пытаясь занять удобное положение, но что-то постоянно отвлекало. В зале, где я оборудовал свою берлогу, громко тикали настенные часы, хотя раньше не придавал этому значение. Из кухонного крана капала вода, телефон «блюмкнул» новым сообщением, когда я уже начал проваливаться в сон. Вероятней всего это было сообщение от Светки, мне захотелось встать и посмотреть, но вместо этого уже ехал на велосипеде…

Дорога убегала вниз и петляла между деревьями. Асфальт, который оставлял желать лучшего, временами и вовсе неожиданно обрывался, и узкие велосипедные колеса, гремя и позвякивая, тряслись по щебенке. Высокие тополя и клены, стоявшие вдоль дороги, заливали яркие лучи солнца.

Приходилось внимательно следить за дорогой, количество ям и колдобин на квадратный метр перекрывало все мыслимые масштабы, а ветви деревьев, низко и неожиданно появляющиеся над дорогой, то и дело пытались больно ударить по лбу. Но вот клены, заслоняющие нас от ярких лучей полуденного солнца, кончились, и все чаще стали попадаться березы вперемешку с низеньким кустарником.

Исцарапанную спину начали весло палить и пощипывать озорные солнечные лучи. Ужасно хотелось пить, до боли в горле. Игнорируя жажду, мы во все глотки весело и звучно фальшивили песню – «и снится нам не рокот космодрома». Мы ехали втроем, было жарко и весело.

Во сне мне было снова девять, а рядом ехали Вовка и Виталик. Ребята были лет на пять постарше меня, в их компании я чувствовал себя крутым. Оставив родителей трудиться на дачах, мы погнали купаться на Погонное озеро. Не думаю, что озеро так и называлось, да если на то пошло, вообще не думаю, что эта лужа могла когда-либо называться озером, но вода в нем была теплой, а это было главное.

Озеро располагалось за военным полигоном, где высокие дядьки в пятнистой форме стреляли по мишеням из автоматов. На обратном пути мы решили спрятать велосипеды в лесу и ползком пробраться на стрельбище. Виталик сказал, что знает место, куда они выкидывают отработанные гильзы, а гильзы для пацанов имели вес дороже золота.

На озере ребята принялись кидать в меня тиной, весело брызгаясь и хохоча. Я боялся мерзких и противных жучков, сидящих на водорослях, и все равно был счастлив, что старшие приняли меня в свою компанию. На обратном пути Вовка рассказал слухи про соседнюю деревню Березовку. Эти слухи, кстати, он услышал от бабки Виталика, которую за неуемную говорливость окрестные дачники прозвали Трескуньей.

Вова слышал, как Трескунья рассказывала соседу про то, что – «в Березовке колдун уже вторую неделю переходит в мир иной, да только перейти-то так и не может, потому, что сила его не пусщает, ему сперва нужно свою силу приемнику передать. Да токма никакого приемника у него-то и нет. Ему над домом и крышу сняли, дабы он перейти мог, да только ничего не помогает.» – смеясь и шепелявя, Вовка изобразил бабку Виталика.

Ребята засмеялись, а вместе с ними и янеосознанно копируя взрослые привычки.

– А че? Давай заедем в твою Березовку, посмотрим на колдуна, заодно там и воды напьемся! – Предложил Виталик.

Мы с Вовкой дружно согласились. Деревня стояла в стороне от дачных поселков, путь до нее занял меньше часа. Доехав, мы первым делом бросились к ничейному колодцу, стоявшему чуть в стороне от въезда в деревню.

Ледяная вода ломила зубы и обдирала горло, но после двух часов езды под палящим солнцем, мы выпили по два черпака. От холодной воды на глаза Виталику навернулись слезы, и Вовка стал подшучивать над ним. Виталик облил его водой из ковша, а заодно и меня – чтоб не смеялся.

– Какого черта вы тут брызгаетесь? – позади нас неожиданно возник деревенский мальчишка.

Я испуганно попятился назад, незнакомец показался взрослым и невероятно высоким, но посмотрев на своих друзей, с гордостью отметил, что Виталик на пол головы выше деревенского, а Вовка чуть ли не в двое шире в плечах.

– Слушай, а правда, что у вас тут колдун есть? – спросил у местного Вова.

– Ну есть, – не задумываясь ответил парень, и добавил, прищурившись, – а вам-то зачем?

– Спрашиваем – значит надо! – грубо отрезал Виталик.

Я снова испугался, что ответ спровоцирует драку между местными ребятами и моими друзьями, но деревенский мальчишка посмотрел на Виталика снизу-вверх, потом с уважением глянул на Вовкины мускулистые руки, и беззлобно ответил, – там, – указывая рукой себе за спину, – по дороге прямо проедете, а как магазин увидите, за ним налево сворачивайте. Слева будет луг, а справа дом колдуна, вы его сразу узнаете – большая хата, с выбитыми окнами и крыши нет.

Мальчишка хотел еще чего-то добавить, но вместо этого развернулся и ушел, неловко сутулясь и пожимая плечами. А я порадовался в очередной раз, что Вовка и Виталик приняли меня в крутую компанию. Мы выпили еще воды из колодца, после чего оседлали велосипеды и помчались вглубь деревни.

Магазин мы обнаружили без труда, к нему вели все сельские дороги. За магазином свернули налево, и за поворотом увидели луг. Стадо коров, жующих траву, нервно мычало и озиралось по сторонам, засмотревшись на животных, я едва не свалился с велосипеда.

– Вон тот, вроде? – Виталик с сомнением показал на заброшенный дом, с выбитыми окнами и отсутствующей крышей, видневшийся впереди.

– Похоже на то, – подтвердил Володька.

Мы двинулись дальше, оставив позади луг, и мычащее стадо. Остановившись на другой стороне улицы, напротив дома без крыши, слезли с велосипедов и оглянулись по сторонам. Мимо дома изредка проходили люди. Мне показалось, что многие из них нехотя косились на обветшалые стены, после чего прибавляли шаг.

Некоторые крестились, быстро шевеля обветренными губами. Но больше всего меня поразила женщина средних лет в неряшливом платье и ярко-желтом, канареечном платке. Она остановилась возле калитки, ведущей внутрь двора, опустила на землю тяжелые сумки, наскоро перекрестилась, и ни к кому конкретно не обращаясь, слезливо заголосила сбивчивой скороговоркой, – Да что же делается? Он всю жизнь людям помогал! К нему из соседних деревень приезжали. Скотину вылечить, от гадюки заговорить… никому не отказывал! А теперь мается, бедный. Дар принять некому…

Гражданка поправила свой ужасный платок, вытерла руки о подол платья, и зарыдала навзрыд. Потом вздохнула, снова перекрестилась, подняла с земли сумки и бегом умчалась прочь.