Макс Глэдстоун – Охотники за книгами Сезон 1 (страница 98)

Она припарковала машину и ответила:

— Да.

В утреннем свете шатер выглядел серым. На плотной ткани блестела роса, Норс замочил руку, когда отдергивал полог.

Шланги и провода, лестницы Иакова и серебряные трубки, наполненные переохлажденной смесью антифриза и крови, — все аксессуары мага лепились к краям шатра, оставив в середине голое пятно, пересеченное еще дюжиной проводов, которые были подсоединены к серебряному кругу. Круг, в свою очередь, обрамлял зеркало.

Все приборы и системы, за исключением зеркала, были стандартными — насколько стандарты возможны в такой работе: они были заранее опробованы, и те, кто их опробовал, пока не умерли. Приборы эти усиливали и концентрировали силу. Только идиоты доверяют предметам, производящим магию самим по себе, но усилители — вещь полезная. В былые времена целому монастырю культистов случалось собираться, чтобы продекламировать одно-единственное заклинание, в которое они вливали свои голоса и кровь. В наши дни такое уже не годится. Индустриализация положила конец древним гильдиям и культам, мистическим в том числе.

Но зеркало — другое дело, без него никак.

Один из основных законов магии — принцип соответствия: подобное притягивает подобное. В основе своей магия — разновидность фокуса: если говорить быстро и на нужном языке, можно убедить мир в том, что два схожих предмета совершенно идентичны.

Рыцари Святого Иоанна почти не оставили описаний древней библиотеки, некогда находившейся там, где теперь простирались поля Альхадефса. Они не хотели, чтобы в Ватикане узнали про их позорное предательство, пусть и в глубине своей добронамеренное. Кроме того, они не могли забрать с собой Codex Umbra, когда бежали с Родоса: демоны, заключенные в книге, восстали против заточения, слишком велик был риск, что они вырвутся на волю во время долгого странствия на запад. И потому рыцари воспользовались силами, почерпнутыми со страниц книги, и заставили библиотеку поглотить саму себя: отвязали ее от причала как этого мира, так и любого иного.

Это-то он и постиг, прозревая тьму. А истинный ключ обнаружил в безобидном по сути своей дневнике монаха-англичанина, в котором описывались обряды прохода. Проходим через притвор. Смотрим на свое отражение в благословенном зеркале, рама его вырезана из оливкового дерева с этого острова, само оно из стекла, выдутого на этом же острове, покрытого амальгамой из освященного серебра. В свете из этого зеркала обнажаются наши прегрешения. Через него входим в святилище книги.

Изготовить зеркало оказалось просто. Оливковое дерево он нашел в роще Альхадефса. А в нынешние греховные дни прикупить освященное серебро проще простого.

Зеркало, уродливое, кривоватое поблескивало в центре шатра. Отбрасывало бугристые, нечеткие отражения. Но когда наступит ночь, оно сослужит свою службу.

Приборы не заработают без электричества, но, пока питания нет, можно готовиться по старинке.

Альхадефс лежал перед зеркалом, упокоенный в собственной коже. Норс полил его из лейки: кожа-саван жадно впитала воду. Человек внутри передернулся.

— Не переживай, — утешил его Норс. — Почти закончили.

Он вытащил нож. Пустил Альхадефсу кровь.

Разумеется, раздались крики, но приглушенные — можно не обращать внимания.

***

У джипа, который отправили из лагеря Норса в город за топливом, на обратном пути спустило колесо. Сидевший на пассажирском сиденье человек вышел, встал на колени, осмотрел поломку и заворчал:

— Ты где, мать твою, водить учился?

Из кабины не ответили. Тот, что раньше сидел на пассажирском сиденье, вздохнул. С гражданскими охранниками всегда так: каждый выдрючивается, изображает из себя супермена. Куда надежнее работать с бывшими сослуживцами или сослуживицами. Им ничего не нужно доказывать, да и им тебе тоже. А на таких заданиях никакой надежности. «И восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа», как сказано в Исходе.

— Сейчас запаску достану.

Никакого ответа. Хотя бы платят неплохо. Он перекинул винтовку через плечо, подошел к багажнику, стал отвинчивать запаску.

Вокруг его горла обвилась рука, начала сжимать. Он попытался заговорить, но дыхание пресеклось, попытался швырнуть обидчика на землю, но тот оказался силен. Мир померк.

Грейс опустила наемника на землю, на глазок прикинула его вес, вытащила шприц, воткнула в шею. Закинула наемника в багажник, потом стащила другого с водительского сиденья — бесчувственного, как и его товарищ. Поменяла колесо, проколотое погрузила в багажник вместе с неподвижными телами. На дереве у нее над головой пела птичка какого-то пыльного цвета.

— Ты на три секунды побила свой прежний рекорд по усмирению двух громил и замене колеса, — раздался у нее в наушнике голос Лиама, когда она включила первую передачу. — Но пока еще рано, можешь не перенапрягаться.

— А ты очень кстати вырубил электричество. Ты так можешь всегда и везде?

— Надеюсь, нет. На местной подстанции программный пакет древний, они несколько обновлений пропустили. Но как разберутся, что я нахимичил, починят.

— То есть они облажались.

— Я бы всяко нашел способ. Вы с Сэл тут не единственные умницы.

Она свернула на боковую дорожку в сторону сарая, где они заранее решили складировать обездвиженных наемников.

— Ты больно задиристый стал. В чем дело?

В наушнике — молчание и треск помех.

— А чего это вы с Сэл раз — и стали лучшими подругами?

Она припарковала джип, зашла в сарай, вернулась с холщовыми мешками и мотком паракорда. Паракорд — штука надежная, прочная, дешевая, хорошо завязывается в узлы, не махрится, если резать, а если и махрится, срез можно подпалить зажигалкой. На большую часть технологических достижений, появившихся с тех времен, которые Грейс предпочитала называть старыми добрыми, — с двадцатых годов, которые она провела дома, в Шанхае, она смотрела как минимум с подозрением, но для паракорда делала исключение. Отмерила его, наматывая на руку.

— Трения между коллегами — бессмысленная трата времени.

А у меня его в запасе мало, не стала она добавлять. Где-то с горящей свечи капал расплавленный воск — жизнь ее сгорала с каждой минутой бодрствования. Они с Лиамом проработали бок о бок много лет — в смысле, по его меркам, однако он уважал ее частную жизнь и так пока и не узнал о свече и ее проклятии. Сэл все знала уже не первый месяц: наглая она ужасно, отказывается соблюдать традиции, очередность, личные границы Грейс. С другой стороны, обнаружив, как Грейс одинока, Сэл потянулась к ней. Почему к ней, не к нему?

Грейс, отмерив, обрезала веревку.

— За те три года, что я в отряде, ты мне ни часика не выделила, — продолжал он. — Ну, ладно. Я уважаю профессионалов. Но тут вот подумал: а может, ты только со мной так? Я тебя чем-то обидел? Ты меня недолюбливаешь?

— Нормально я к тебе отношусь. — Мешки для рук и ног, повязки для глаз — все обвязать веревкой, не слишком туго. Она вскинула первое бесчувственное тело на плечо.

— Наверное, у Сэл просто характер легкий.

***

Бродя с Асанти по средневековым закоулкам в центре города Родоса, Сэл не придумала реплики лучше, чем:

— То есть вы с Норсом этого-того?

Архивариус презрительно взмахнула ладонью, будто отгоняя шавку.

— Ничего ему не обломится. Да и вообще он, как там это по-английски… «беспардонный хрен»? Он младше моего среднего сына.

Менчу они оставили в гостинице — перепроверять и благословлять оборудование перед вечерним нападением. Насколько Сэл было известно, ни у кого не было убедительных доказательств того, что эти благословения работают: с другой стороны, убедительных доказательств обратного тоже не было.

Сэл хотела было закрыть тему, потом передумала.

— Ты рано начала.

— Я все рано начала. — Асанти подняла глаза на каменные стены, смыкавшиеся у них над головами. — Это неправильная дорога ко дворцу великого магистра.

— Знаю, — ответила Сэл. — Просто я хотела посмотреть, что тут еще есть. В наших поездках редко удается осмотреть достопримечательности.

Асанти рассмеялась.

— Это мне напоминает давние дни в академии. Ездишь по красивым местам по всему миру и весь день торчишь в конференц-зале, таком же, как и все остальные.

Узкая улочка вывела их на мощенную булыжником площадь у городской стены.

— Уму непостижимо, что они простояли так долго.

— В те времена крепости строили на века, — откликнулась Асанти. — Рыцари Святого Иоанна веками защищались от вторжений, вернее, если быть совсем точными, веками защищали место, в которое вторглись, от контратак — и скопили кучу награбленного добра. За этот остров они цеплялись, как орел за черепаху. Но в итоге Сулейман Великолепный их все-таки одолел. — Асанти моргнула, отгоняя воспоминания о далеком прошлом. — Мистер Норс меня решительно не привлекает.

— Ну и ладно. — Взгляд Сэл скользнул с крепостных стен вниз, на приземистое каменное здание, караулку или кордегардию. — А это что? — Не дожидаясь ответа, она ринулась через улицу, едва не попав под колеса летевшей мимо «ауди».

— Должна признать, — добавила Асанти, нагнав коллегу, — что как соперник он мне импонирует. Когда бы Братство давало мне ту же свободу, которой пользуется он.

Сэл, поднявшись до середины лестницы, обернулась.

— Тебе хочется убивать людей и воскрешать зомби?

Двое местных озадаченно глянули на нее. Сэл расплылась в улыбке, помахала, они зашагали дальше — будем надеяться, решили, что не так поняли английские слова.