Макс Глэдстоун – Охотники за книгами Сезон 1 (страница 41)
Менчу откровенно закатил глаза.
— Орден Дракона был создан много веков назад для защиты христиан от нападений турок-османов.
— То есть ты этого не отрицаешь, — отметила Сэл.
Менчу скривил губы, но ничего не сказал.
***
Они в молчании доехали до Бальзерса, городка в долине среди гор — такое описание, как успела заметить Сэл, подходило почти любому месту в Лихтенштейне. Весна в Альпы пришла поздно, но холмы за маленьким пансионом, где Менчу забронировал им комнаты, явственно начинали зеленеть, и Сэл улучила минутку (после того как сменила дорожную одежду на черные брюки, черную блузку и черный пиджак — ничего более официального у нее не нашлось), чтобы насладится чистым горным воздухом, насыщенным запахом пробуждающейся растительности. Она уже более или менее привыкла к Риму, но даже долгие годы жизни в Нью-Йорке не смогли сделать из Сэл горожанку.
Ярмарка Арканум должна была пройти в замке Гутенберг. По сравнению с Папским дворцом он казался скорее большим каменным домом, а не замком, но Сэл подумала, что, если ты в этой стране правитель, то и дома свои волен называть, как тебе заблагорассудится. Замок находился за пределами городка, и они вдвоем с Менчу зашагали от пансиона вверх по склону.
— Руководит Ярмаркой женщина, известная как Хозяйка, — пояснил Менчу. — Она устанавливает правила, и на следующие три ночи каждое ее слово — закон.
— Какие правила?
— Ярмарка считается нейтральной территорией, то есть участникам строго запрещено применять друг к другу насилие.
— А что считается насилием? — поинтересовалась Сэл. — Грубые слова? Побои? Убийства?
— По ходу Ярмарки насилием считается все, что признают таковым Хозяйка и ее Стражи.
— А. Понятно.
— Если на Ярмарке заключена сделка, все условия должны быть исполнены до начала следующей. В противном случае пострадавшая сторона может потребовать компенсацию по своему выбору.
Сэл могла только вообразить, что могучие маги способны потребовать в качестве компенсации.
— И наконец, любой, кто раскроет тайну существования Ярмарки, подлежит вечному изгнанию, а с ним — и его соратники.
Тут до Сэл дошло.
— Поэтому ты раньше мне ничего и не рассказывал?
— Да.
Сэл призадумалась.
— То есть если я тут кого-нибудь доведу до ручки, отсюда попрут всю католическую церковь?
— В принципе, именно так.
— Врать не буду. Звучит очень заманчиво.
Может, Сэл и ошиблась, но ей показалось, что Менчу пробормотал:
— Ты даже не представляешь, насколько.
2
Когда Сэл и Менчу добрались до замка, солнце почти спряталось за горизонт. Хозяйка дожидалась у ворот, по бокам от которых стояли две колоссальные статуи воинов в латах и при каменных мечах. Будь Хозяйка кем-то другим, Сэл сказала бы, что ее возраст — между сорока и шестьюдесятью, этакая неопределенная зрелость, которая соединяет в себе опыт, силу и сексапильность и которую женщины, обладающие достаточной внутренней силой, демонстрируют окружающим без малейшего зазрения совести. Впрочем, в облике Хозяйки было нечто такое, что заставило Сэл заподозрить: угрызений совести эта дама не испытывала очень и очень давно.
— Хозяйка, — произнес Менчу с едва заметным уважительным кивком. — Благодарю вас за очередное приглашение на Ярмарку.
На эту любезность взаимностью не ответили.
— Охотник. — Взгляд женщины переметнулся на Сэл. — А эта?
Менчу моргнул, но намек понял.
— Наша новая сотрудница Салли Брукс.
Хозяйка окинула Сэл оценивающим взглядом.
— Да что вы говорите? Как вам повезло.
Сэл вслед за Менчу кивнула.
— Мэм.
Хозяйка пристально смотрела на нее целое мгновение, а потом, к облегчению Сэл, снова занялась Менчу.
— Вам кто-то что-то остался должен с последней Ярмарки?
— Нет.
— Прекрасно. — Повинуясь ее жесту, две статуи шагнули сначала вперед, а потом в стороны от ворот. Похоже, Хозяйка освоила искусство пользоваться магией, не впадая в безумие, не выходя за границы реальности и не подчиняясь воле демона. И это… по большому счету не слишком радовало.
Каменные стражи вытянули руки и распахнули огромные деревянные створки ворот, через которые можно было попасть во двор замка.
Улыбка Хозяйки приветливостью не отличалась.
— Добро пожаловать на Ярмарку Арканум.
***
Двор освещали факелы, расположенные вдоль стен, и световые шары, парившие над головой без каких бы то ни было видимых креплений и проводов. Внизу уже собралась толпа, Сэл различила как минимум полдюжины разных языков и поняла, что еще примерно столько же ей не вычленить из общего гула.
— На Ярмарке переводчиков не предоставляют? — прошептала Сэл.
Менчу поморщился.
— В первый вечер все выпендриваются. Общаются внутри своих компаний, демонстрируют, какие они эзотеричные и загадочные. После официального открытия Ярмарки все перейдут на lingua franca.
— Очень надеюсь, что это мудреное выражение означает английский.
— В наше время да. Раньше была латынь, потом — французский, и некоторые семейства с долгой историей, которые придерживаются «традиционного» подхода, по-прежнему пользуются ими для официальной документации и заключения сделок, но теперь даже здесь английский — язык международного общения.
— Вот радость-то.
Отключив ненадолго ту часть мозга, которая отвечала за слух и сейчас пыталась понять все те слова, что доносились со всех сторон, Сэл сосредоточилась на том, что ей имели сказать ее глаза. После слов Менчу она и сама заметила, что все посетители разбились на небольшие группы по четыре-пять человек. Судя по всему, не для всех действовало правило, что приглашенных может быть только двое.
Одну группу составляли мужчины с волчьими шкурами на плечах, накинутыми наподобие капюшонов, — судя по виду, они перевалили через Альпы пешком. Шкуры были с головами, искусственные глаза тускло поблескивали над физиономиями владельцев. Выглядело обескураживающе. Тем более что один из волков отчетливо моргнул.
На противоположной стороне двора стояла группа мужчин и женщин в джинсах и черных футболках: видимо, их, в отличие от Менчу, не предупредили, что нужно одеться на выход, — они все склонились над каким-то прибором. Здешние сотрудники? Сэл попыталась рассмотреть, с чем они там возятся, — тут один из мужчин поднял глаза и встретился с ней взглядом. Сэл внезапно сделалось холодно. Мужчина отвернулся и снова принялся за дело, а она стала гадать, почудилось ей это или нет.
— Кто это такие? — спросила она у Менчу.
— Технокультисты. — Кажется, никогда еще в его голосе не звучало такое отвращение. — Верят в то, что магия, как и информация, «стремится к свободе». И что через сопряжение человеческих технологий со сверхъестественными можно выявить сингулярность не только искусственного интеллекта, но и всего человеческого знания.
— Чего-чего?
— А того, что это шайка анархистов, понятия не имеющих, с какими бомбами они балуются.
У Сэл свело живот.
— И с такими якшался мой Перри?
— Возможно, он разделял их философию, но мы так и не обнаружили данных, что твой брат и его друзья работали с кем-то еще.
Продолжить Сэл не успела: гулко бухнул деревянный засов на воротах. Собравшиеся притихли, и в повисшей тишине Хозяйка шагнула на балкон, возвышавшийся над Ярмаркой.
— Сегодня открывается Ярмарка Арканум. На три ночи, с заката до восхода, в этих стенах будут забыты любые распри и долги. Во внешнем мире мы друзья, соперники, враги. Здесь мы все равны.
Хозяйка хлопнула в ладоши, и воздух над замком задрожал, как будто все они стояли внутри огромного колокола. На каменной стене над головой Хозяйки проступил циферблат. На нем была единственная стрелка, которая ползла от заката в дальнем левом углу к восходу напротив.
Тут же во дворе вновь загудели разговоры.