Макс Глэдстоун – Охотники за книгами Сезон 1 (страница 122)

— Вы имеете в виду Сэл, — уточнил Менчу.

— Да.

— Она обвинила нас всех в том, что чувство самосохранения для нас важнее, чем желание установить истину, — сказал Менчу. — В итоге вся деятельность Братства представилась ей одной большой ложью.

— Как вы на это отреагировали? — поинтересовалась Сэнсоун.

— Надеюсь, что профессионально, — ответил Менчу.

— Однако вы с ней согласны.

— Если бы я был с ней согласен, мне нечего было бы здесь делать, — ответил Менчу. Он сдвинул брови. — Но маленькой — а может, не такой уж и маленькой — частицей души я вижу то же, что видит она.

Он отвернулся от собеседницы. Если она, превозмогая себя, все же согласится с ним, пусть сделает это сама.

Она кивнула.

— Разумеется, я тоже это вижу, — сказала она. — Как может быть иначе? Моя работа — уклоняться, темнить. Напускать туману. Если честно, в этом нет ничего приятного, но это не значит, что я плохо делаю свое дело. А кроме того, я достаточно предана миссии Братства, чтобы использовать в его интересах все свои таланты.

— Такова и моя позиция, — согласился Менчу. — Но наша преданность не безусловна, да?

— Да, — согласилась Сэнсоун. — Для меня безусловна только вера в Господа.

— Отличный ответ, — похвалил Менчу. — Прямо как из учебника.

— Я пишу учебники, — напомнила Сэнсоун.

— Да, — сказал Менчу, — мне это известно. — Он помолчал несколько секунд, давая ей возможность сменить тему. — Я рад был услышать, что иногда ваша работа вам претит. Приятно слышать, что я не единственный в Братстве испытываю подобные чувства.

— А разве может быть иначе?

— Некоторым все нравится.

— В вашем отряде? — уточнила Сэнсоун.

Менчу позволил себе слегка усмехнуться.

— В моем отряде? Иногда я перестаю понимать, как Братство позволяет мне держать их всех вместе, при их-то образе мыслей.

— Потому что они хорошо справляются, — пояснила Сэнсоун.

— Да, но бойцы Первого отряда тоже хорошо справляются и, кроме того, мне кажется, они гордятся своей работой — в отличие от моих коллег.

— Да, есть у Первого отряда такая привилегия, верно? — сказала Сэнсоун. — Они супергерои, спасают мир от магии, а нас — от нас самих. У нас-то работа посложнее будет.

— Верно, — подтвердил Менчу. — Поэтому у нас и случаются неприятности.

Его охватывало отчаяние. Сэнсоун, похоже, поставила дымовую завесу и, судя по всему, беспечно за ней отсиживалась. Ему не удавалось ничего из нее вытянуть, заставить ее сказать ему то, ради чего он пришел, — и она это знала.

Менчу слегка передвинул ноги, будто бы собираясь встать.

— Впрочем, мне кажется, это лучше, чем совсем уж безоглядно любить свою работу, — высказалась Сэнсоун.

«Слава богу», — подумал Менчу.

— В каком смысле? — спросил он.

Она поставила бокал с вином на кофейный столик перед собой и посмотрела на Менчу в упор.

— Одно дело — испытывать неприязнь к собственной работе, понимая, что все же служишь благому делу. Совсем другое — ощущать, что твои коллеги это благое дело компрометируют, — произнесла она.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного? — откликнулся Менчу.

— Должен же кто-то сказать это в открытую, — ответила Сэнсоун. — Десме и Де Фоса.

— А, — сказал Менчу. — Да. А вам известно, что Сэл придумала им обоим прозвища? Она мне как-то об этом сказала. Называет их Леденцом и Тянучкой.

— Леден… цо-ом? — Сэнсоун коротко и немного надрывно засмеялась. Но потом глубоко вздохнула и успокоилась. — Здорово, — сказала она.

— Им подходит, — согласился Менчу.

— Несомненно, — кивнула Сэнсоун. — Я даже знаю, кого как она зовет. — Сэнсоун снова взяла бокал и отхлебнула. — Иногда мне не отделаться от мысли, что именно то, что я меньше всего люблю в своей работе, им нравится больше всего. Я боюсь, у нас появилась…

— Пара паршивых овец? — подсказал Менчу.

— Спасибо, — ответила Сэнсоун. — Именно так. Пара паршивых овец.

И она отхлебнула еще раз.

— То, что случилось с Сэл, внушает мне ужас и отвращение. То, чем она стала. Но еще отвратительнее мне то, чем, насколько мне известно, сейчас заняты Десме и Де Фос.

— Хилари, — произнес он, — она все еще у них?

— Они мне пока не звонили. Насколько мне известно, да.

— А вы знаете, где именно?

— Для того, что они задумали, есть единственное подходящее место, — ответила Сэнсоун. И рассказала ему и про городок, и про монастырь. — На самом деле очень красивое место, — добавила она. — Идиллическое. Уединенное. Слишком прекрасное для тех ужасов, которые они там творят.

Она поджала губы.

— Полагаю, — продолжила она, — что я вам все это рассказываю потому, что у меня наконец-то возникла уверенность: они зашли слишком далеко. В винограднике при монастыре и так уже слишком много могил. «Экзорцизм не задался» — так они всегда говорят, хотя иногда мне начинает казаться, что дело в их собственном избыточном рвении. Но на сей раз в их руках наша коллега. И меня не покидает ощущение, что у них есть личные причины ей навредить. А я достаточно ее уважаю, чтобы считать, что она не заслуживает такого обращения.

— Спасибо, — откликнулся Менчу.

— Надеюсь, вы грамотно распорядитесь полученными от меня сведениями, — сказала Сэнсоун. — Если ситуация в монастыре выйдет из-под контроля и мой отряд лишится некоторых своих членов, я не особенно расстроюсь. И да, хотя это понятно и так, но все же: этот разговор, эта бутылка вина, ваш визит сюда — ничего этого не было.

— Я понял.

— Я провожу вас к выходу, — добавила она. — Ступайте и заберите Сэл. Но не звоните мне, когда закончите.

— А что вы сделаете потом? — поинтересовался Менчу.

— То, что делаю лучше других, — ответила она. — Напишу учебник. Верну ситуацию в стартовую точку. И если мне повезет, точка эта будет предшествовать тому моменту, когда в наших рядах появились Десме и Де Фос.

— Ясно, — кивнул Менчу.

— Да, — ответила она. — Я вижу, что вам действительно все ясно. Вызывайте своих людей.

Менчу достал телефон.

4

Падение Сэл и Руки длилось восемь секунд. Падали они тысячу лет, в розовом свете. Пространство под ними потемнело, уплотнилось, ибо — так казалось Сэл — они приближались к поверхности другой планеты. Или планета неслась им навстречу. Из тьмы зазвучал голос, у которого было сразу два тона: один низкий, раскатистый, другой писклявый, как у младенца. В первый миг Сэл ничего не поняла. Сперва шипение, потом визг, который в конце начинал искрить и обрывался. Звук повторился, стал слегка отчетливее. Слово, имя.

— Рука? — взывал голос. — Рука?

Поверхность выгнулась им навстречу. Ввысь взмыли башни, облицованные черным пеплом, точно небоскребы, точно сталагмиты, точно деревья, гибнущие в болоте. Некоторые взметнулись выше головы, затмив свет. Были другие, размером с дом, были и размером с машину. А некоторые были примерно одного роста с Сэл. Они с Рукой приземлились, коснулись почвы, которая захрустела под ногами. Сэл посмотрела вниз. Поверхность, которая поначалу показалась более-менее ровной, тоже состояла из башен, некоторые были высотой с ее палец, некоторые — с ноготь. А другие даже меньше этого. Сэл поняла, что башни все приумножаются. Где-то, видимо, стоит башня размером со Вселенную. Другая спрятана в электрон, если здесь есть электроны. Сколько городов уместится на булавочной головке? Сэл сделала шаг и поняла, что, возможно, под ее ногой канули целые цивилизации. И не исключено, что сейчас появится нечто огромное и сотворит то же самое с ней.

— Рука? — вновь прозвучал голос, злой и настойчивый.

— Кто это? — спросила Сэл.

Рука вздохнул.

— Глаз, — ответил он.

Шарик из гладкой кожи, из которого под странными углами торчало девять конечностей — других же различимых черт у него не было, — слетел с вершины соседней башни.