Макс Глебов – Проект особого значения (страница 72)
– В первый же день. На дороге, у кладбища.
– Это все, что нашел?
– Не…
Алексей вяло махнул рукой в дом.
– Вам как? Сначала артефакты, а потом обед или наоборот?
– Мне бы сначала кратенько ознакомиться с перечнем и, перед подробным изучением – поесть. Очень кушать хочется. Я бы даже сказал «жрать».
– Это сейчас. Это – махом.
Алексей встал и пошел в дом. Гость – следом. Алексей подошел к письменному столу, достал тетрадку с «Эфирными изысканиями» и положил на стол. Александр Юрьевич прошел следом, покосился на обеденный стол, сглотнул и занялся тетрадкой. Открыл, пробежал глазами вводную часть, полистал. У Алексея создалось впечатление, что Александр Юрьевич видит эту тетрадку не впервые. Александр Юрьевич пролистал до последних записей, внимательно прочитал. Поднял глаза на Алексея.
– Вот это, последнее, сам слышал?
Алексей кивнул.
– Везунчик… Еще что-нибудь?
Алексей набрал воздуха, выдохнул. Достал из кармана конверт, положил на стол.
– Это получил вчера вечером.
Александр Юрьевич внимательно изучил конверт.
– Можно прочесть?
– Теперь можно.
Александр Юрьевич вынул из конверта листок и углубился в чтение.
– Судя по Э…Э изъятиям, идентификация прошла успешно?
– Угу.
Александр Юрьевич встал и в некотором возбуждении зашагал по комнате. Остановился. Повернулся к Алексею:
– Папка, ящик…
– Есть. На указанных местах. Не вскрывал.
Александр Юрьевич продолжил двигаться из угла в угол. Остановился.
– Лешенька. Ты, в некотором смысле, влип…
– В каком таком смысле?
Александр Юрьевич взглянул на накрытый стол.
– Что у тебя на первое?
– Уха.
– Разговор обещает быть длинным. Подожди меня пять минут.
Александр Юрьевич быстрым шагом вышел на улицу. Алексей проводил его взглядом, сел за обеденный стол и замер в ожидании.
Минут через пять-семь Александр Юрьевич вернулся. В руке у него была заиндевевшая бутылка водки. Подошел к буфету, взял две стопки, сел напротив Алексея.
– Давай уху. Сейчас примем, и я тебе постараюсь… все обстоятельно.
Александр Юрьевич налил водки в обе стопки. Подождал, пока Алексей подал первое. Поднял рюмку:
– С днем пограничника.
Алексей вопросительно взглянул, однако, протянул рюмку и чокнулся. Выпили. Александр Юрьевич схватил ложку и хлебнул ухи.
– Сейчас-сейчас. Немножко подожди и я начну…
– Ввиду полученного тобою письма я хочу и обязан объяснить некоторые обстоятельства…
– Да. Объясните, пожалуйста… Может, мне в поликлинику пока не надо…
– В поликлинику с этим делом не надо. С этим делом надо ко мне.
Далее последовал монолог, прерываемый комплиментами в адрес повара:
– Могу себе представить несколько твоих рабочих гипотез… Самая вероятная – глубокий гипноз с применением разных препаратов. Всю эту ересь – отставить. Попытаюсь объяснить, по возможности не расшатывая твое материалистическое мировосприятие и рациональность мышления.
Александр Юрьевич налил по второй.
– Итак. Вернемся в год тысяча девятьсот восемьдесят третий. Вашему покорному слуге было тогда двадцать два года, и был он свежеиспеченным инженером-электриком, присланным на полигон по распределению.
Попал я тогда в подчинение к Федору Петровичу. О тематике работ его лаборатории рассказывать не буду – прямого отношения это к настоящему вопросу не имеет. Одно важно – сработался я с ним хорошо и он ко мне относился с доверием. Так случилось, что я был посвящен в тему его собственных научных изысканий и привлечен в качестве… Э… Э… соучастника.
Федор Петрович серьезно изучал теорию вероятностей применительно к физическим процессам. Он сформулировал несколько фундаментальных правил, которые впоследствии подтвердились экспериментами. Я участвовал в некоторых таких экспериментах. Правила эти в популярном изложении звучат приблизительно так… Впрочем, это потом.
Александр Юрьевич покончил с ухой, откинулся на спинку стула и, сощурившись, спросил:
– Вот скажи, Алексей. Как ты можешь определить понятие «случайное событие» с точки зрения инженера?
Алексей убрал тарелку, взял чистую и, задумавшись, принялся накладывать Александру Юрьевичу жареную картошку и отбивные. Поставил перед Александром Юрьевичем. Потом встал по стойке смирно и по-военному отчеканил:
– Всякое случайное, то есть, неожиданное событие в нашем деле есть результат недомыслия!
– Блеск! Грубо, но доходчиво. Надо запомнить. На плакат просится. Александр Юрьевич заразительно захохотал.
Александр Юрьевич принялся за второе. Жестикулируя – дирижируя вилкой, продолжил:
– Да. С Вами, товарищ инженер, все понятно и определенно. Однако, в квантовой механике наблюдаются некоторые чудеса… Там все случайное, совсем все… И из этих случайностей по закону больших чисел складывается практический детерминизм на макро уровне. Теперь некоторое отступление в сторону теории множественности вселенной… или… вселенных… Согласно Хью Эверетту, всякий случайный исход квантового процесса реализуется во всех возможных вариантах, но каждый из вариантов в своей вновь образованной вселенной. То есть вселенные множатся с ужасающей скоростью. Федор Петрович как-то сказал, что это не изящная и расточительная гипотеза. По его мнению, факт разветвления вселенной на квантовом уровне таки происходит, но вселенная обладает упругостью. То есть, стремится придти к исходному течению. Упругость эта возрастает при увеличении размера частиц, молекул, предметов. На нашем макро уровне упругость очень высока. Таким образом некоторые флуктуации и турбулентности, происходящие на квантовом уровне, практически не проявляются на макро уровне… Наливай.
Алексей послушно наполнил рюмки.
– Вникаешь?
– Ага.
– Итак – на макро-уровне детерминизм. Но не всегда. Иногда, очень редко, особо крупные турбулентности проникают на макро уровень. Такие случаи называются чудесами. Тут я тебя отсылаю к разным байкам о вещих снах, поразительных совпадениях и прочей аномальщине. В общем – к нынешней желтой прессе. Понятно, что девяносто девять и девять десятых процентов всей этой ерунды просто выдумано, но дыма без огня не бывает. Напоминаю, что в восемьдесят третьем году всей этой задокументированной шизофрении в Союзе издавалось очень мало. Тем не менее, Федор Петрович собрал довольно большой архив с описанием таких чудес. Кстати, этот архив где-то здесь, в доме. Поищи. Там интересно. Давай компот.
– Компота нет. Есть чай с печеньем и вареньем.
– Годится. Продолжаю историю. Поскольку Федор Петрович, как тебе известно, был не историком и не созерцателем, а именно – естествоиспытателем, то замыслил он экспериментально проверить свои теоретические выкладки. То есть сотворить чудо. И весьма в этом преуспел. А я ему помогал. Идея эксперимента, в общем-то, проста. Сделать надо было некий прибор, который выполняет некоторый квантовый эксперимент с двумя равновероятными исходами, регистрирует фактический результат и зажигает одну из двух лампочек. То есть генератор истинных случайностей. Я его собрал под чутким руководством Федора Петровича. Испытали – четко пятьдесят процентов вероятности любого из исходов.
– Это и есть бифуркатор?
– Точно. Это он. То есть, мы научились поднимать квантовую случайность на макро уровень в первозданном виде.
– А смысл?
– А смысл не в самой случайности, а в том – какие действия на макро уровне предпринимать по этому самому случайному выбору. Чем бОльшие изменения на макро уровне выполнять… или не выполнять по случайному выбору, тем ощутимее будет флуктуация или турбулентность вселенной на макро уровне. Вплоть до разделения на два разных потока, по крайней мере в районе эксперимента.
– И как? Разделили?
– Все тебе сразу доложи… Давай чайку попьем. Эта история требует обстоятельного, неспешного рассказа…
Александр Юрьевич откинулся на спинку стула и, прихлебнув чаю, принялся за печенье.