Макс Глебов – Проект особого значения (страница 39)

Но ладно, я не критикан и не капризный, да и вкус у пайка отменный, так что ехидные комментарии я удержал в себе, особенно глядя на безумно счастливую девушку.

А после быстрого завтрака, пришло время портить мне настроение.

– Э… Дмитрий, а как ты себя чувствуешь? – издалека начала Забава, а на мое пожатие плечами добавила. – Ты может не заметил, но ты спал всего три часа и вполне выспался. И что-то мне подсказывает, что это не оздоравливающее влияние объятий твоей молодой жены, – не удержалась она от шпильки, заставив меня задуматься, уж не зародился ли разум и у нее.

Алиса весело фыркнула, а я только развел руками. Ну да, такое может свидетельствовать о том, что в моей голове уже сформированы несколько модулей нанороботов четвертого типа, и счет до моего превращения в обезьяну пошел на считанные дни, если не на часы.

– Здесь есть анализирующий аппарат, – показала направление рукой голографическая Забава. – Десять минут, и плотность, а также распределение нанороботов в твоем организме будет точно известно. Есть даже с чем сравнить, так как наработок уйма. Тебе даже не надо учиться пользоваться этим анализатором, потому что в моих силах провести все исследование.

Я согласно кивнул, и отправился в соседнюю лабораторию, чтобы через четверть часа выслушать безжалостный диагноз:

– От тридцати четырех, до тридцати семи часов, – печально сказала Забава.

– Значит за эти полтора суток я должен найти способ борьбы с этими многополыми роботами.

– Может быть… самая простая идея, это сделать других нанороботов, которые будут уничтожать этих. Местные ученые уже даже начали над этим работать.

– Глупая идея, – только махнул рукой я. – Задача для десятков ученых на несколько месяцев. И это оптимистичный прогноз. Они могли за такое взяться, но для меня это бесполезно.

– Но ты же в одиночку сделал для меня нанороботов! Ты талантлив! Эти старые хрены тебе и в подметки не годятся! – воскликнула Алиса, которая что-то понимала из нашего разговора, но явно не всю глубину проблемы.

– Да, но там был другой тип задачи. Да и работал я над ней четыре года. И… Не бубните под руку, – цыкнул я, пытаясь поймать за хвост мысль. Но та в итоге оказалась хоть и дельной, но пока слишком общей. – Я быстро смогу сделать только какую-то доработку, которая помешает этим нанороботам вредить мозгу.

– А это сложно? – настороженно спросила длинноухая красавица.

– Более чем, – проворчал я, перебираясь к комплексу по программированию нанороботов. – Но все равно что-то делать надо… Любое изменение на уровне отдельных атомов очень сложно, легко влияет на соседние цепочки, и так далее.

Глава 3

Несколько часов я скорее тупо, чем плодотворно изучал функционал злокозненных роботов, но так в итоге ничего и не придумал. Алиса то крутилась рядом, иногда раздражающе отвлекая, то куда-то уходила, и наконец явилась в уже виденном мною халатике, нагло уселась мне на колени, и заворковала:

– Дорогой, тебе надо отдохнуть. Я тут нашла в соседнем коридоре апартаменты для отдыха.

Тоже мне новость… могла не искать, а просто у Забавы спросить. У той-то есть полный план комплекса. Могла даже у меня, я же здесь пять лет отработал, почти все еще помню. Хотя я, наверное, послал бы…

– Там такая кровать! Я наполнила ванную с пеной. Свечки зажгла! Ах, какая романтика!

– Иди ты к черту, дура! – не выдержал я, сталкивая красотку с колен. – Тут скоро полный кирдык настанет, а у тебя на уме только твоя хренова романтика. И от самой толку ноль, и меня отвлекаешь. И вообще, как до тебя еще не дошло, что меня секс с киборгом не привлекает? Какая бы ты ни была, ты все равно рукотворная машина.

Ну, наверное несколько переборщил, потому что моя фиктивная, по крайней мере с моей точки зрения, жена зарыдала и выбежала в коридор. Черт! Я встал из кресла, налил себе из автомата кофе и сел на диванчик напротив смущенно обрывающей лепестки с подсолнуха Забавы, которой явно было неуютно присутствовать при семейной сцене.

– Ладно… – махнул рукой я. – Послушай, что я выяснил про систему размножения роботов, думаю, что если и удастся их быстро уничтожить, то только через нее.

Виртуальная девушка тут же нарядилась в деловой костюм и изобразила полное внимание. Не то чтобы я надеялся услышать ценную идею от искусственного интеллекта, но она хотя бы сможет заметить нелогичности или пропущенные мною из-за спешки очевидные выводы. Так что я, путая технические и биологические термины, принялся делиться информацией:

– Изначально в организм попадает транспортная платформа с прикрепленной к ней фабрикой. Та или просто по тканям, или, еще лучше, с кровью мигрирует и останавливается там, где ей достаточно давно не встречались другие фабрики. Это нужно для того, чтобы охватить весь организм как можно скорее.

Забава серьезно кивнула, а я только усмехнулся, так как пока все было очень просто.

– Фабрика разбирает транспортную платформу и начинает делать рабочих. В основном ей требуется углерод, а всего остального помаленьку. Энергию она, да и все нанороботы, берут от окисления биологических веществ, по сути питаясь. Рабочие расползаются, но не очень далеко, и выполняют программу, убивая плохие клетки и помогая делению хороших. Есть и другие задачи, но это не так важно, туда мне так просто и быстро не влезть. По мере работы они назначают себе рейтинг. Если рабочий успешно справляется, то присваивает себе, пусть будет «медаль», причем буквально, лепит себе атом в определенное место. Если справляется плохо, то меняет программу, выбирая другой вариант действий из заложенных. Отработав какое-то время, примерно сутки, он собирает немного строительного материала из тканей и начинает искать фабрику. Не свою, а любую. Свою он вообще не помнит. Перебирает, допустим, десяток встреченных и выбирает ту из них, у которой больше всех рейтинг. То есть ту, у которой больше всех фабричных… фабриковских «медалей».

– А кто присваивает медали фабрике?

– Позже, – отмахнулся я. – Если у всех рейтинг одинаковый, то рабочий остается с последней, но если среди встреченных была лидер по медалям, то возвращается к ней и пытается прицепиться. А фабрика некоторое время ждет и цепляет всех рабочих, кто к ней хочет, но затем выбирает для клонирования самого заслуженного. Всех разбирает, так как нанороботы очень хрупкие, с рабочими элементами буквально в один атом толщиной, и живут недолго, и делает новых, клонов самого заслуженного. Точнее, они все одинаковые, но у самого успешного выставлены определенные приоритеты. Естественно, медалей у новичков нет, и им их надо заслужить. Себе она сама выставляет медали по уровню того самого рабочего, чьих клонов лепит. В конце цикла она делает еще одну фабрику. Причем если рабочие к ней долбятся часто, то фабрика строится с транспортной платформой, чтобы не тесниться всем в одном месте.

– Здорово придумано! – восхищенно выдохнула искин, подбадривая меня.

– Дальше начинается новый цикл сбора оттрудившихся рабочих. Если среди них попадется кто-то более заслуженный, то теперь новички будут делаться по его подобию. После десятка циклов фабрика самоликвидируется, чтобы не накопились дефекты. А транспортные платформы, если много путешествовали, но везде встречали полно фабрик и рабочих, то тоже разрушаются, чтобы не перенасытить организм нанороботами.

– А что с четвертым типом?

– Если окружение опознано как мозг, то фабрика в конце цикла выпускает еще и специального робота, который ищет для себя постоянное место, где берет «шефство» над соседними клетками мозга и помогает им передавать данные. В том числе он контактирует, соприкасаясь длинными щупами, с соседними такими же роботами. Они и дают в итоге эффект зомбирования. Тут есть один момент – эти роботы очень важны, и за ними следят рабочие. Если они видят, что какой-то работает неправильно, то разбирают его на запчасти.

– Что значит неправильно?

– Не так… если у рабочих намного больше медалей, чем у мозгового робота, то они его убивают, чтобы было место куда встроиться более совершенному, и чтобы не накапливались дефекты по мере жизни мозгового робота. Также его убивают, если он не выдает сигнал «я в порядке». Просто все роботы должны меняться на реже раза в неделю примерно. А алгоритм сравнения количества медалей ускоряет замену на тех, кто выбрал наиболее успешную программу действий.

– Значит можно попытаться отдать приказ рабочим убивать побольше этих роботов четвертого типа, чтобы проредили наброшенную на мозг сеть, и тогда сознание к человеку вернется.

– Это было бы здорово, – отмахнулся я. – Только это очень непросто сделать. Надо что-то такое, что и будет подавлять работу зловредных нанороботов, и само будет размножаться в геометрической прогрессии.

Мы задумчиво замолчали, и тут в лабораторию ворвалась Алиса. С художественно растрепанными волосами, в слезах и с крепко сжатыми кулачками. Я уж подумал, что мне сейчас придется несладко, и некстати всплыла мысль, что у меня нет никакого способа остановить ее. Вообще, конечно, был код подчинения, но он канул в лету вместе со стертым искусственным интеллектом девушки, а усыпляющим газом из пистолета она в случае чего может пользоваться как духами.

Но как оказалось, я думал о красотке слишком плохо, так как она примчалась только на вербальные разборки.