Макс Ганин – Презумпция виновности. Часть 1. Надежды не тая. Россия. Наши дни III (страница 14)

Наконец дверь открылась, и его практически на руках вынесли на улицу в наручниках. Григорий попросил, чтоб ему дали три минуты отдышаться и прийти в себя. Конвоиры уступили, испугавшись, в каком состоянии они вытащили человека из автозака. Он был бледен, еле дышал и не мог идти – ему было очень плохо. Как только Григорий смог двигаться дальше, его повели под руки в Таганский районный суд.

На улице у входа стояли Лариса, Ромка, Серега Гнедков и близкий друг Валера Смирнов. Увидев их, Гриша улыбнулся и поздоровался, как ни в чем не бывало, будто не было на нем наручников, сопровождающих его фсиновцев и возможного ареста впереди. Похоронный вид их лиц сменила ответная улыбка. В сопровождении такой «веселой» компании его сопроводили по лестнице на второй этаж и провели в зал судьи Тимаковой. Посадив Тополева в клетку на скамью подсудимых, с него сняли наручники и ими же закрыли решетчатую дверь. Зал суда был довольно большим и светлым. Справа от Григория на адвокатском месте сидел неизвестный ему человек лет тридцати пяти, лысый, в очках; он с очень озабоченным видом что-то фотографировал на свой телефон. Напротив него, в пяти метрах, в другом конце зала у окна, за столом обвинителей, сидели следователь Черноус и прокурор. У дальней стены от входа посередине на возвышении располагалась кафедра судьи. Напротив скамьи подсудимых были места для посетителей и участников процесса. Туда уселись друзья и родственники Тополева.

Адвокат Роман Шахманов, прибыв в зал суда, копировал страницы судебного дела Григория, очень торопился и был слегка взволнован. Только когда Гришу завели в камеру, он оторвался от своего занятия, просунул руку сквозь решетку и поздоровался с клиентом.

Он представился и рассказал, что его наняла Лариса, что он знакомый Валеры Смирного и теперь будет заниматься этим делом. Он только сегодня узнал о случившемся, и у него было мало времени, чтобы вникнуть в происходящее. Поэтому сейчас он отснимет все необходимые документы, а на заседании надо попросить судью о продлении времени содержания под стражей еще на семьдесят два часа, чтобы адвокат мог подробно ознакомиться с материалами дела. Григорий внимательно выслушал его и жестом подозвал Ларису к решетке.

– Лариса, скажи, пожалуйста, а что с тем адвокатом, который был на моем первом допросе? Я же вроде с ним обо всем договорился…

– Я была у него вместе с Валерой, он нам не понравился, поэтому Валера нашел через свою знакомую фээсбэшницу Романа. Он очень хороший адвокат и тебе поможет.

– Хорошо. Я тебя понял. Ты часы с кольцом хотя бы забрала у Ильи?

– Да, конечно, забрала!

– А документы, про которые он говорил, которые надо было сделать, чтобы меня сегодня отпустили под домашний арест, вы собрали? Паспорта заграничные следователю передали?

– Нет, мы ничего не собрали и не передавали. Роман сказал, что он все будет делать сам. Он очень сильный адвокат, в прошлом – прокурор Рязанской области, поэтому слушай его, и он все сделает, как надо.

Все улыбались и подмигивали Григорию, стараясь поддержать его, и только Сережа Гнедков кривился и с порицанием кивал головой: мол, «ну как же ты так мог вляпаться?».

Секретарь судьи громко произнес известную всем фразу «Встать! Суд идет!». Все встали, в зал вошла судья Тимакова – красивая женщина средних лет с темно-русыми волосами, одетая в черную мантию с белым воротничком. В руках у нее была небольшая папка, которую она положила перед собой, а затем грациозно села в высокое кожаное кресло. Секретарь разрешил всем присесть, и началось судебное заседание.

– Слушается дело об избрании меры пресечения гражданину Тополеву Григорию Викторовичу, обвиняемому по статье 159 часть четвертая Уголовного кодекса Российской Федерации, – громким поставленным голосом начала Тимакова. – Есть ли у сторон отводы судье, прокурору или адвокату?

– Нет, Ваша честь! – громко ответили по очереди все стороны судебного процесса.

– Есть ли какие-нибудь ходатайства, которые необходимо озвучить перед началом судебного заседания?

– Да, Ваша честь! – громко анонсировал адвокат и посмотрел на Григория. – У нас есть ходатайство, которое озвучит мой подзащитный.

Григорий встал и произнес то, что просил сказать его Роман:

– Ваша честь! Прошу вас продлить срок моего предварительного заключения на семьдесят два часа для того, чтобы мой адвокат успел ознакомиться с материалами уголовного дела.

– Он только что ознакомился! – невозмутимо ответила судья. – У него было для этого достаточно времени. Какое мнение у прокуратуры на этот счет?

– Возражаю, Ваша честь! – оторвавшись от скамьи, пробубнил полненький прокурор.

– Слово предоставляется прокуратуре для предъявления обвинения, – скучно произнесла Тимакова и уткнулась в бумаге на столе.

Вместо прокурора встала следователь Валерия. Она зачитала уважаемому суду обвинение и потребовала ареста для задержанного, напомнив, что у него есть два гражданства – России и Израиля, заграничный паспорт, поэтому он может скрыться от следствия. Адвокат в свою очередь попросил для своего клиента меру пресечения, не связанную с изоляцией от общества, поскольку у Григория четверо детей, один из которых – инвалид первой группы; он кормилец двух семей, поэтому его изоляция от общества повлечет за собой тяжелое материальное положение сразу двух семей; подчеркнул, что Тополев обязуется являться по первому вызову следственных органов, не будет скрываться и мешать следственным действиям.

Настало время для последнего слова задержанного. Гриша встал и спокойным ровным голосом произнес:

– Ваша честь! Прошу вас отпустить меня домой. Никуда я не сбегу. Обязуюсь сдать следственным органам свои паспорта – и российский, и израильский, решить вопрос с потерпевшим и загладить свою вину.

– Ну вы же не признали свою вину? – оторвавшись от документов и пристально посмотрев на Григория, поинтересовалась судья.

– Нет, не признал, – ответила вместо Тополева следователь Черноус.

– Ну вот! А хотите домой, – ласково и как-то по-доброму произнесла Тимакова. – Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения по делу.

Все встали, судья покинула зал вместе с секретарем.

В зале громко выдохнули и загалдели. У Григория появилась возможность пообщаться с адвокатом, друзьями и родственниками, но он выбрал разговор с Валерией. Помахав ей рукой и обратив на себя внимание, он попросил ее подойти к решетке. Вместе с ней подошел и адвокат.

– Здравствуйте, Валерия Викторовна! – поприветствовал ее Тополев. – Вы сегодня прелестно выглядите!

Валерия засмущалась, но была явно польщена полученным комплиментом.

– Вы о чем-то хотели поговорить, Григорий Викторович?

– Да, очень хотел. Во-первых, разрешите представить вам моего нового адвоката Романа Шахманова. Я не знаю, что там случилось с Ильей, но сегодня мне представили Романа как моего нового адвоката.

– Мы уже познакомились перед заседанием, – поспешил влезть в разговор тот.

– Я хотел вас спросить, Валерия Викторовна. Чего вы от меня хотите? Давайте попробуем решить мою проблему наименее кровавым способом. Что для этого от меня потребуется?

– Вы понимаете, Григорий… Я уже обсуждала все с Ильей. И я вас уверяю: если бы он сегодня был вашим адвокатом, вы бы пошли домой после судебного заседания, но, как я понимаю, вы выбрали долгий путь – путь борьбы и поиска правды. Он вас до добра не доведет…

– Да, мы будем бороться до последнего, – негромким, но очень четким голосом отбарабанил адвокат. – Мой клиент ни в чем не виноват! И мы будем добиваться оправдательного приговора.

– Ну вот видите! – посмотрев на Гришу с жалостью, закруглила разговор следователь и вернулась за свой стол.

– Григорий, не волнуйся! Я знаю, как с ними бороться. Мы победим, я тебе это обещаю! Главное – слушай меня во всем и ничего не бойся. Я специалист по борьбе с ментовским беспределом.

В зал вернулись судья с секретарем. Все встали, и Тимакова объявила результативную часть своего решения. Оно звучало так: в семидесяти двух часах отказать, арестовать на два месяца до седьмого декабря 2014 года. На этом судебное заседание было закрыто.

Конвой открыл дверь в камеру, надел на арестованного наручники и повел его на выход. Адвокат вслед Григорию прокричал, что приедет к нему в ближайшие дни – и они все обсудят. Лариса со слезами на глазах говорила: «Держись! У меня все хорошо! Будем бороться! Ты не бойся, я тебя не брошу!»

Гришу сопроводили вниз, в подвал, где, сняв с него наручники, поместили в одну из трех камер, которые судебные приставы почему-то тоже называли «стаканами». Внутри было довольно темно. Тускло горела лампочка в сорок ватт, спрятанная за ажурной решеткой, чтобы не разбили. Стены камеры были покрыты такой же «шубой», как в ИВС, только темно-рыжего цвета. По периметру располагались плотно прикрученные к стене деревянные лавки шириной тридцать пять – сорок сантиметров с металлической окантовкой. Над входом под потолком проходила труба вытяжки. В камере было тепло и очень накурено. Напротив входа сидели четыре человека, знакомые Григорию по автозаку, который вез их на суд и которых фсиновцы называли бурятской бандой. И действительно: только один из них был славянской внешности, остальные трое были похожи на представителей малых народностей Забайкалья.