Макс Фриш – Триптих (страница 91)

Добро творить. Корифей.

Где ему надо.

Хор.

Верит он, что добро родится

Из добродушия.

О, как заблуждается!

Бидерман. Что вы хотите этим сказать?

Хор.

То, что запах бензина нам слышится.

Бидерман (поводит носом). Ну, знаете, господа, я ничего не чувствую…

Хор.

Горе нам!

Бидерман. Да ничего подобного!

Хор.

Горе нам!

Корифей.

Так уж привык он к запаху мерзкому.

Хор.

Горе нам!

Бидерман. И прекратите, пожалуйста, эти пораженческие настроения, господа! Что вы заладили: горе, горе!

Слышен гудок автомобиля.

Такси! Такси!

Автомобиль останавливается.

Извините, господа. (Поспешно уходит.)

Хор.

Житель мирный, куда?!

Слышен шум отъезжающего автомобиля.

Корифей.

Что он задумал, несчастный?

Дерзко-смущенный как будто бы, бледный,

Бежал он,

Решимости робкой полон — к чему?

Слышен гудок автомобиля.

Хор.

Так уж привык он к запаху мерзкому.

Гудок замирает вдали.

Горе нам!

Хор отступает в глубину сцены, за исключением корифея, который вынимает трубку.

Корифей.

Кто перемен боится

Больше беды,

Что сделать может

Против беды?

(Следует за хором.)

Чердак.

Айзенринг за работой: разматывает шнур с катушки, насвистывая «Лили Марлен». Потом прерывает свист, чтобы послюнявить палец, и высовывает его в чердачное окно — проверяет направление ветра.

Дом.

Входит Бидерман, за ним — Бабетта и Анна. Он снимает пальто и швыряет папку; во рту у него сигара.

Бидерман. Делай, что я сказал.

Бабетта. Гуся?

Бидерман. Гуся. (Снимает галстук, сигара все еще во рту.)

Бабетта. Готлиб, почему ты снимаешь галстук?

Бидерман (отдает ей галстук). Если я заявлю на этих проходимцев, я уж точно наживу себе в них врагов. И что мы от этого будем иметь? Достаточно одной спички — и весь наш дом полетел к черту. Что мы от этого будем иметь? А вот если я поднимусь и приглашу их, — конечно, если они примут приглашение…

Бабетта. Ну, что тогда?

Бидерман. Ну мы и подружимся. (Снимает пиджак, отдает жене и выходит.)

Бабетта. Так вот, Анна: сегодня у вас, значит, выходного нет. У нас гости. Стол накроете на четыре персоны.

Чердак.

Айзенринг поет «Лили Марлен». Стук в дверь.

Айзенринг. Войдите! (Продолжает насвистывать дальше, но никто не входит.) Войдите!

Входит Бидерман, в сорочке с засученными рукавами, с сигарой в руках.

Привет, господин Бидерман!

Бидерман. К вам можно?

Айзенринг. Как спалось?

Бидерман. Благодарю вас, паршиво.

Айзенринг. И мне тоже. Фён… (Продолжает заниматься со шнуром и катушкой.)