Макс Фриш – Триптих (страница 90)

Корифей.

Ибо, сторонний зритель, хор

Легче угрозу зрит.

Хор.

Лишь вопрошая, вежливый

Даже в грозящей беде,

Лишь упреждая, ах, хладнокровный,

Ждет, как известно, хор,

Бессильно взирающий,

Сочувствующий,

Пожарной команде подобный,

Пока затушить не поздно.

Бидерман (смотрит на часы). Я спешу.

Хор.

Горе!

Бидерман. Я не могу попять, чего вы хотите?

Корифей.

Что ты их терпишь, канистры с горючим,

Бидерман. Готлиб, как истолкуешь?

Бидерман. Истолкую?

Корифей.

Знающий, о, как мир наш взрывчат,

Бидерман. Готлиб, что ты думаешь?

Бидерман. Думаю? (Смотрит поочередно на участников хора.) Господа, я свободный гражданин. Я могу думать что хочу. Что означает этот допрос? Я, господа, имею право вообще не думать — я уж не говорю о том, господа, что что бы ни происходило под моей крышей — ну, знаете ли, в конце концов, владелец дома я!

Хор.

Будь нам священно священное —

Собственность,

Что бы потом ни случилось, —

Неугасимое.

Пусть нас спалит дотла оно, —

Священное будь нам священно!

Бидерман. Ну вот видите!

Молчание.

Так пропустите же меня!

Молчание.

Зачем обязательно подозревать что-то плохое? Куда мы так придем! Я хочу, чтобы меня оставили в покое, только и всего, а что касается обоих моих гостей, — не говоря уже о том, что у меня сейчас другие важные дела…

Входит Бабетта, в пальто и шляпе.

Что тебе здесь нужно?

Бабетта. Я помешала?

Бидерман. У меня деловой разговор с хором.

Бабетта кивает хору и шепчет что-то Бидерману на ухо.

Ну конечно, с лентой! Какое это имеет значение, сколько стоит? Главное, чтобы был венок.

Бабетта (кивает хору). Извините, господа. (Уходит.)

Бидерман. Короче говоря, господа, мне все это надоело — вы и ваши поджигатели! Я даже в пивную не хожу — так мне все надоело. Как будто нынче не о чем больше и поговорить! В конце концов, мы живем на свете только один раз. Если мы каждого человека, кроме себя самого, будем считать поджигателем, как же мы придем к лучшей жизни? Надо же, черт побери, иметь к людям хоть немножко доверия, хоть немножко доброжелательности. Я так считаю. Нельзя же во всем видеть только плохое, черт побери! Не каждый человек поджигатель. Я так считаю. Немножко доверия к людям, немножко… (Пауза.) Не могу же я только и делать, что дрожать от страха! (Пауза.) Вы что думаете, я сегодня хоть на секунду сомкнул глаза? Я не идиот. Бензин есть бензин! Я уж все передумал — на стол залезал, прислушивался, а потом даже на шкаф, чтобы приложить ухо к потолку. Да-да! Они храпели! Храпели! Я по меньшей мере четыре раза влезал на шкаф. Они мирно-премирно храпели!.. И все-таки… я уж совсем было вышел в прихожую, хотите верьте, хотите нет, в пижаме — да, со злости. У меня руки чесались разбудить обоих прощелыг и вышвырнуть их на улицу — вместе с ихними канистрами! — собственноручно, безо всяких, прямо ночью!

Хор.

Собственноручно?

Бидерман. Да.

Хор.

Безо всяких?

Бидерман. Да.

Хор.

Прямо ночью?

Бидерман. У меня руки чесались, да-да! Если бы не пришла жена — она боялась, что я простужусь. Прямо руки чесались! (Волнуется и вынимает сигару.)

Корифей.

Как же опять истолкую это?

Ночь он провел бессонную.

Что во зло доброту его употребили,

Мог ли он думать?

Из себя вывели. Что же дальше?

Бидерман закуривает.

Хор.

Истинно трудно ему, жителю мирному!

Принципиальный в деле,

В остальном он — душа-человек,

Вечно готовый