Макс Фриш – Триптих (страница 35)
Прокурор
Эльза, его жена
Доктор Ган
Хильда, Инга, Коко (одна и та же исполнительница)
Убийца
Стражник
Отец
Мать
Марио, ясновидец
Угольщики
Портье
Жандарм
Шофер
Министр внутренних дел
Инспектор
Директор
Генерал
Заключенный
Студент
Два культуртрегера
Кельнеры
Старый президент
Г-жа Гофмайер
Постояльцы, носильщик, члены правительства, бои, гости на приеме,
Солдаты дворцовой гвардии
Рабочий кабинет в особняке прокурора. Ночь. На письменном столе горит настольная лампа. Прокурор — высокий, крепкого сложения мужчина лет пятидесяти, — погруженный в свои мысли, неподвижно стоит посреди комнаты, засунув руки в карманы, и глядит на стену, сплошь покрытую протоколами. Часы на башне бьют два раза. Вслед за этим слышится женский голос: «Мартин! Мартин!..» Прокурор не обращает никакого внимания на крики, но, услышав голос совсем близко, выключает лампу. Ищущая его женщина входит в темную комнату.
Эльза. Мартин! Мартин!.. Куда ж он делся…
Прокурор не меняет позы. Его супруга в ночном халате, у нее красивое, но заспанное лицо.
Я ищу тебя по всему дому, почему ты не откликаешься? Я уж думала, ты ушел…
Прокурор. Куда?
Эльза. Что случилось? Прокурор. Я оделся — только и всего.
Эльза. Ночью?
Прокурор. Как видишь.
Эльза. Почему ты не спишь?
Прокурор. А почему ты не спишь?
Эльза. Ты слишком много куришь.
Прокурор. Возможно…
Эльза. Ты слишком много работаешь.
Прокурор. Наверное… Мы все слишком много работаем. До поры до времени. А потом наши славные заседатели удивляются, когда кто-нибудь берется за топор.
Эльза. Не понимаю, о чем ты говоришь.
Прокурор. Сегодня он сознался.
Эльза. Кто?
Прокурор. Убийца.
Эльза. Что ты хочешь этим сказать?
Прокурор. Убийство с целью грабежа, или из мести, или из ревности, или из чувства расовой нетерпимости — все это в порядке вещей. Все это объяснимо, и наказание предусмотрено законом. Но убийство просто так? Это все равно что дыра в стене: можно заделать, чтобы ее не было видно, но дыра останется. И в своих четырех стенах уже никогда не почувствуешь себя как дома.
Эльза. Мартин, уже два часа.
Прокурор. Знаю, знаю: через восемь часов я предстану перед судом в отвратительном черном облачении, чтобы вести обвинение, а на скамье подсудимых будет сидеть человек, которого я все больше и больше понимаю. Хотя он ничего не объяснил толком. Мужчина тридцати семи лет, кассир в банке, приятный человек, добросовестный служака на протяжении всей своей жизни. И вот этот добросовестный и бледный человек взял однажды в руки топор и убил привратника — ни за что ни про что. Почему?
Эльза. Почему же?
Прокурор молча курит.
Нельзя же думать только о делах, Мартин. Ты изводишь себя. Работать каждую ночь — да этого ни один человек не выдержит.
Прокурор. Просто возьмет однажды топор…
Эльза. Ты меня слышишь?
Прокурор продолжает молча курить.
Уже два часа.
Прокурор. Бывают минуты, когда я его понимаю…
Эльза. Почему ты не примешь порошок, раз тебе не спится? Опять проходишь всю ночь взад и вперед. А что в этом толку? Будто в тюрьме. Ну, какой смысл? С утра опять будешь, как заводной, а ведь ты уже не молод…
Прокурор. Я никогда не был молод.
Эльза. Я не понимаю тебя, Мартин.
Прокурор. Я знаю.
Эльза. Как это ты не был молод?
Прокурор курит, рассматривает фото.
Почему ты не возьмешь отпуск?
Прокурор. Четырнадцать лет в кассе — из месяца в месяц, из недели в неделю, изо дня в день. Человек выполняет свой долг, как каждый из нас. Взгляни на него! Вот, по единодушному мнению свидетелей, вполне добропорядочный человек, тихий, смирный квартиросъемщик, любитель природы и дальних прогулок, политикой не интересуется, холост, единственная страсть — собирать грибы, нечестолюбив, застенчив, прилежен — прямо-таки образцовый служащий.
Эльза зевает.
Ты права, Эльза, уже два часа. Ты устала, я наскучил тебе. Возможно, я не умею выразить свою мысль; я говорю, а ты зеваешь.