Макс Фрай – Зеленый. Том 3 (страница 39)

Пошёл по мелководью вдоль берега, приплясывая под музыку, звучавшую в ушах, размахивая ботинками, которые, наученный горьким опытом, взял с собой. Как-то однажды оставил обувь там, где разулся, наивно решив: «Я же сюда вернусь», – искал потом это место полночи, в конце концов плюнул и пошёл домой босиком. Было смешно, но повторять совсем не хотелось, лучше уж таскать ботинки в руках.

План был такой: дойти до центрального пляжа со спасательной вышкой – вон она белеет вдали, отличный ориентир. Там у входа площадка с прокатными автомобилями, можно доехать домой очень быстро, буквально минуты за три. Пешком оттуда тоже не то чтобы далеко, но знаем мы, чем заканчиваются мои прогулки с плеером по городу в темноте, – думал Эдо. – В этом вопросе нет мне доверия. Довольно обидно было бы вернуться домой уже засветло, рухнуть и сразу уснуть, не выпив с Тони за успехи моих студентов и даже не поговорив.

Шёл, глядя под ноги, смотрел как переливается и сверкает при свете почти полной луны вода, но всё-таки заметил боковым зрением кого-то на берегу и повернулся, чтобы пожелать доброй ночи, потому что – ну явно же свой человек, тоже псих долбанутый, если заполночь к морю пришёл. Всё-таки ещё не сезон, ночью на пляже делать особо нечего. Днём сюда уже много народу приходит выпить и позагорать, но на закате любители солнечных ванн расходятся, пляжные бары закрываются, и у моря становится безлюдно, как зимой.

Остановился, обернулся, даже руку поднял в приветственном жесте и только тогда увидел, что это не человек, а что-то другое. Ему сперва показалось, здоровенный мусорный мешок из тонкой бумаги, наполовину полный, ну или, привет пессимистам, наполовину пустой. Успел подумать, что мешок, наверное, ветром унесло из пляжного бара – единственное разумное объяснение, всё-таки выбрасывать мусор на берегу Зыбкого Моря никто бы в здравом уме не стал. Да и не в здравом, пожалуй, тоже, потому что море есть море, никому не надо такого врага. Короче, – сказал себе Эдо, – надо эту фигню отсюда забрать и выбросить где-нибудь по дороге, на Центральном пляже наверняка есть мусорные контейнеры, или сразу за ним.

Песок, хоть и начал уже остывать, по контрасту с ледяной водой казался почти горячим. Идти по нему было таким наслаждением, что Эдо отвлёкся от мусорного мешка, и только когда подошёл совсем близко, понял, что это не мешок, а спящая женщина. Прозрачная спящая женщина. Незваная тень, твою ж мать.

В детстве слышал столько страшных историй о том, как незваные тени с Другой Стороны нападают на одиноких прохожих, чтобы забрать их жизнь, что в первый момент по-настоящему испугался. И это, конечно, очень смешно – если вспомнить, сколько раз тут в прошлом году засиживался до прозрачности рук, то есть, строго говоря, сам становился пресловутой незваной тенью, и вроде нормально всё было, ни на одного беззащитного прохожего не напал. Всё-таки глупые страшные сказки из детства имеют над нами огромную власть, – думал Эдо, склонившись над спящей женщиной. Совсем прозрачная, плохи её дела.

Выключил плеер, достал телефон и позвонил Юстасу из Граничной полиции, который когда-то его опекал, в смысле, насильственно выдворял на Другую Сторону; ну как, «насильственно», Эдо тогда только для виду спорил и торговался, а так-то был благодарен Граничной полиции за грубое вмешательство в его частную жизнь. Без их помощи хрен бы смог так отлично устроиться в двух реальностях сразу и привольно носиться туда-сюда.

Юстас долго не подходил к телефону, что вообще-то нормально, в это время люди обычно спят, но Эдо, пока слушал гудки, совершенно извёлся, в голове выла сирена тревоги: всё пропало, пропало, ПРОПАЛО! Даже когда у самого ладони становились прозрачными, так не паниковал. Наконец Юстас взял трубку и сразу спросил:

– Что случилось? Опять начали таять? Надо срочно вас увести?

– Не меня. Тут на пляже спит какая-то женщина. Совершенно прозрачная, но может, ещё можно успеть?

– Спит? – переспросил Юстас. – Это паршиво, что спит, во сне процесс ускоряется.

– Разбудить?

– Если совсем прозрачная, не имеет смысла стараться. Такие не просыпаются, если спят, а если бодрствуют, не засыпают, на этом этапе механизм перехода из одного состояния сознания в другое уже не работает. Попробуйте к ней прикоснуться. Если хоть что-нибудь почувствуете, значит есть шанс.

Эдо осторожно потрогал прозрачную ногу и вообще ничего не ощутил, даже холода, или тепла. Но зачем-то соврал:

– Вроде, чувствую что-то…

– Как вода? – перебил его Юстас.

И он снова соврал, подтвердил:

– Да, немножко похоже.

– Тогда рассказывайте, на каком вы пляже. Где вас искать?

– Если на Центральном встать спиной к вышке, мы слева. Примерно пол-километра, даже меньше, метров четыреста; вроде, у меня неплохой глазомер…

– Понял, – ответил Юстас. – Ждите. Надеюсь, минут за двадцать успею. Максимум полчаса.

Он умолк, и Эдо остался один рядом со спящей прозрачной женщиной, у которой, судя по всему, уже не было шансов спастись. Потому что прикасаясь к ней, он вообще ничего не чувствовал, как в Элливале с Сайрусом и другими мёртвыми, какая, к чёрту вода.

Но всё равно, – упрямо думал Эдо, – пусть Юстас приедет. Всегда лучше попробовать, чем не попробовать. Вдруг получится. Иногда случаются чудеса. Они меня любят, сами так говорили. Ну вот, давайте, случайтесь, пожалуйста, у меня на глазах. Пусть девчонка нормально домой вернётся. Никто не должен исчезать навсегда.

– Охренел вообще, – сказал он вслух голосом Сайруса. – Чудеса ему подавай. Их делать надо, а не как милости ждать.

Это было так неожиданно, что Эдо вздрогнул и отступил назад. Смешно, конечно: от кого убегать собрался? От самого себя?

«Ты растерялся, любовь моей жизни. Наихудшая из возможных реакций на неожиданное событие, никуда не годится, так распускаться нельзя», – уже не сказал, а только подумал он всё тем же голосом Сайруса, таким самодовольным и снисходительным, что захотелось дать ему по башке. Но с Сайрусом в этом смысле без шансов, даже когда он рядом, а не в двух с лишним тысячах километров, как сейчас.

Эдо вернулся к спящей женщине, опустился перед ней на колени, чтобы внимательно разглядеть. Прозрачное лицо показалось смутно знакомым, но где он её видел, вспомнить не смог; впрочем это сейчас было неважно. Важно только, чтобы Юстас успел.

«Девчонке кранты, – констатировал Сайрус. – Зря она, конечно, уснула. Лучше в полном сознании уходить».

– Ей можно как-то помочь? – спросил Эдо. И тут же подумал: «Помнишь, какой подарок ты мне сделал перед отъездом? Незваные тени состоят примерно из той же материи, что элливальские мертвецы, по крайней мере, когда я их обнимаю, они это чувствуют, и я сам ощущаю их тепло. Будь я тобой, я бы сейчас повторил этот трюк с девчонкой. Как новенькая вряд ли станет, но окрепнет, дотянет до прибытия помощи и доберётся до Другой Стороны».

Теперь Эдо хотел дать по башке уже не Сайрусу, а себе – за то, что сам не додумался до, как сейчас казалось, вполне очевидного. Даже не вспомнил, что жизнью можно делиться. По крайней мере, он поделился однажды, и этот номер прошёл.

«Сперва успокойся, – посоветовал Сайрус. – А то полная ерунда получится. Просто ляг, расслабься и покури».

Эдо терпеть не мог поступать как велели, сколь бы разумным ни был совет, но пришлось послушаться Сайруса. Всё-таки глупо спорить с мёртвым древним жрецом, который, к тому же, спас тебе жизнь в совершенно безвыходной ситуации. А когда этот гад засел у тебя в голове и вещает твоими устами, ещё и накладно. Жизни ж не даст, пока не сделаешь, как он говорит.

«Ты так здорово злишься, что меня прямо в жар бросает, – одобрительно заметил Сайрус. – Шикарное ощущение. Как же мне с тобой повезло!»

– Да не злюсь я, – вслух сказал Эдо. – Просто пар выпускаю. Но рад, что тебе нравится. Хоть какой-то от моей вздорности прок.

Лёг на тёплый песок, закурил и действительно сразу же успокоился – так, словно дело уже сделано, не о чем говорить. Хорошо знал это состояние, оно часто приходило на прежней работе, когда в самом начале сложной развески уже видел будущий результат, и после этого всё как бы само получалось, практически без усилий. Очень себя такого любил.

Повернулся к прозрачной женщине, склонился над ней. Представил, что вдыхает вещество, из которого она состоит, как воздух, вместе с сигаретным дымом. То ли сам понял, то ли всё-таки Сайрус в последний момент подсказал, что сейчас надо поступать именно так. Что дым сигареты не даст ему впустить в себя активно распадающуюся нестабильную материю, из которой состоит незваная тень. А выдыхая дым в прозрачную женщину, Эдо собственными глазами увидел, как в нём сверкают золотисто-зелёные искры материи Другой Стороны. Сделал несколько медленных глубоких затяжек и внезапно понял, что с него хватит. В глазах темно, одежда насквозь промокла от пота, словно камни ворочал, а не вдыхал-выдыхал. Ну значит, наверное хоть что-то да получилось. От курения так сильно не устают.

– С дымом шикарная идея была, – сказал он вслух голосом Сайруса, падая ничком на песок. – Можешь ведь, когда хочешь. Прежде меня сообразил! Ты гений, конечно, любовь моей жизни. Плохо только, что паникёр.

– Гений и паникёр идут вместе, одним пакетом, – вяло огрызнулся Эдо. – Нет одного без другого. Я – сложное, противоречивое существо.