Макс Фрай – Зеленый. Том 3 (страница 41)

– Нет-нет! – Жанна энергично взмахнула рукой, словно неправильное предположение было не высказано вслух, а написано мелом на школьной доске, и она спешила его стереть. – Я была без Люси, одна. Шла домой, и по дороге, на улице Гелю меня обогнал трамвай. Он остановился, и я в него села, причём в тот момент была совершенно уверена, что трамвай – самое обычное дело, даже не вспомнила, что их у нас в городе нет. Собиралась проехать пару остановок, чтобы быстрее попасть домой. Только когда трамвай поехал, до меня дошло, что случилось. И я сразу подумала, что это Люси меня заразила чудесным трамваем. Вернее, своей способностью на нём уезжать. Укусила, как оборотни кусают. Хотя она не кусалась. Но может, сработало, что она меня обняла?

– Всё может быть, – вздохнул Эдо. – Я, вроде, человек опытный, а всё равно не представляю, как это устроено. Может, и правда, теперь за вами станет каждый день приезжать трамвай? Но вы в следующий раз, пожалуйста, следите за временем. Пару часов гуляйте спокойно, вреда точно не будет. А потом идите к первому попавшемуся полицейскому и просите помочь вам вернуться на Другую Сторону. Не бойтесь и не стесняйтесь, полицейские у нас золотые. Помогать гостям вернуться домой – часть их работы. Они только обрадуются, что вы сами всё понимаете, ни силой тащить, ни хитрить не надо, и сразу сюда отведут. Имейте в виду, это вопрос жизни и смерти. Я не преувеличиваю. Если задержаться надолго, можно растаять. Просто исчезнуть – полностью, навсегда. Это не больно, даже приятно, но обольщаться не следует, приятная смерть – тоже смерть.

– То есть, это я так умирала? – дрогнувшим голосом спросила Жанна.

Эдо кивнул:

– К тому шло. Я на самом деле чудом успел. Как в голливудском фильме, в самый последний момент.

Жанна разрыдалась громко и безутешно, как маленькая. Эдо решил, она задним числом испугалась. Сам бы на её месте испугался, чего уж. В общем, даже хорошо, что ревёт, так легче справиться с потрясением. Быстрее придёт в себя и наконец обрадуется, что спаслась.

Но Жанна сказала сквозь слёзы:

– Я, представляете, так обрадовалась когда увидела, что становлюсь прозрачной! Решила, что превращаюсь в местную жительницу. Трансформация материи, все дела. Думала, утром проснусь уже полностью здешняя. И буду жить в вашем мире. Мне так понравилось, не представляете! Очень хотела остаться там навсегда.

– Было бы здорово, если бы оно так работало, – вздохнул Эдо. – Но, к сожалению, нет. Чем дольше живу между двумя мирами, тем меньше понимаю, почему всё так странно устроено. Красиво, но очень жестоко. Словно две части реальности друг с другом танцуют, обнимаются, спорят, дерутся, снова сливаются в радости, а до нас, мелкой одушевлённой пыли, им дела нет… Ладно, это нормально, что я не понимаю. В человека такие смыслы просто не помещаются. И что им нет до нас дела, это тоже нормально. Данэ Тэре Ахорум тара, мать её так.

– Что? – Жанна даже рыдать перестала, так удивилась – не столько незнакомым словам, сколько необычному произношению и резко изменившейся интонации. Когда говорят на старом жреческом, случайным свидетелям кажется, будто то ругаются, то поют.

– Не обращайте внимания. Это просто что-то вроде успокоительной мантры. Напоминаю себе, что кроме наших крошечных судеб есть ещё и Большая Судьба. И что бы она, зараза такая, нам ни устроила, она в своём праве. Всегда права… Слушайте, а куда мы вообще идём? Вы следите за направлением? Я вас так домой приведу?

– Ой, – Жанна улыбнулась сквозь слёзы, – я как-то плохо слежу. Домой – направо. Надо было ещё на Миндауго поворачивать, но чем возвращаться, лучше сейчас на Вингрю свернуть.

Свернули на улицу Вингрю, прошли буквально полсотни метров, и Эдо сперва замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, оглядываясь по сторонам. Он сейчас очень остро, всем телом, как чувствуют ветер, или солнечный жар, ощущал близость мощного источника притягательной силы, от чего усталое тело мгновенно взбодрилось до отметки «если надо, могу сплясать».

Он, конечно, сразу узнал эту силу. Где-то совсем рядом должен быть вход в кафе-наваждение, где хозяйничает Тонин двойник. В последнее время, ну то есть, пока не удрал с Другой Стороны, так всегда было: это кафе не только практически ежедневно возникало на его пути, но и манило, притягивало, как магнитом, издалека соблазняло: «Давай, заходи». Теперь даже не верилось, что когда-то он не мог войти туда без посторонней помощи. Но Эдо хорошо помнил, как это было. Совсем недавно, года с тех пор не прошло. Ну, правда, с тех пор многое изменилось. Всё. Даже больше, чем всё.

Это, конечно, было сказочное везение – что у них на пути появилось Тонино кафе. Именно то, что надо, прямо сейчас – позарез. Лучшее в мире лекарство от стресса, усталости и закидонов Большой Судьбы. И девчонке подарок, – подумал Эдо. – Самое время вспомнить, что и на Другой Стороне можно очень неплохо устроиться. Всё-таки ей здесь жить.

Наконец он разглядел новенькую, сверкающую лаком в фонарном свете тёмно-зелёную дверь в стене нежилого старого дома, окружённого тюками строительных материалов и грудами кирпича. Белая вывеска без названия тоже была на месте. Жанна взвизгнула от восторга, тоненько, как совсем маленькая девчонка. Эдо рассмеялся, и Жанна тоже. Так и вошли, хохоча.

– Говорил же вам, никуда она теперь от меня не денется! – торжествующе воскликнул Иоганн-Георг.

Он сидел по-турецки на подоконнике, окружённый подушками, закутанный в лоскутное покрывало, расшитое блёстками и крошечными зеркалами, в этнических лавках такие иногда продают. В одной руке половина длинного парникового огурца, в другой гранёный стакан с чем-то возмутительно розовым, но выглядел он при этом чрезвычайно величественно, ни дать, ни взять сказочный падишах.

– Охренеть, какая шикарная у меня сегодня галлюцинация! – сказал ему Эдо. – Это одеяло даже круче ваших пижамных штанов.

– Я, между прочим, в ярости, – надменно сообщила шикарная галлюцинация. – Вечность не видел вас в городе и страшно соскучился. Хотя, по идее, мне не положено. Я – великое чудо. Глоток живой воды в пустыне консенсуальной реальности, воскрешающий взглядом, податель экзистенциального ужаса, повелитель возможностей, и что там ещё обо мне говорят. Короче, это вы по мне должны были скучать и рыдать ночами в подушку. Но вы ж не рыдали, знаю я вас.

– Это вообще уметь надо – до такой степени вовремя приходить, – заметил Тонин двойник, не отворачиваясь от плиты. – Мы полезли в морозилку за льдом для коктейлей и нашли там лисички. Был уверен, что от летних запасов давно ничего не осталось, и внезапно целый пакет! Я их как раз дожариваю. Со сметаной и луком. Ещё буквально десять минут, и уже нечего было бы делить.

Жанна подошла к нему, уткнулась лбом, куда дотянулась, то есть, примерно в локоть. Сказала:

– У меня в организме уже слёз не осталось, но вы учтите, я сейчас только с виду спокойная, а на самом деле, от счастья реву.

Тони, перемешивавший лисички двумя деревянными лопатками, сунул одну из них в зубы и обнял Жанну освободившейся рукой.

– Вас тут здорово не хватало, – сказал он. – А теперь всё в порядке. Я очень рад.

Куча пледов, лежавших в самом большом кресле, зашевелилась, и из неё выглянула очень растрёпанная голова. Эдо не сразу узнал Люси – спросонок она была похожа на школьника-хулигана и одновременно на небрежно отрисованного персонажа аниме; да на кого и на что угодно, только не на себя.

– Привет, – сказала она. – У нас тут девичник. Подружки меня в армию провожают. Ой, в смысле, замуж. В светлое будущее на изнанке реальности. Или всё-таки в мрачное? Короче, провожают. Куда-то туда.

– Я так и понял, – согласился Эдо. – Типичный девичник. Именно так я их себе всегда представлял. Принимайте ещё двух подружек.

– А кто вторая? – оживилась Люси и тут наконец заметила Жанну. Вытаращилась на неё, как будто Эдо привёл с собой, как минимум, Лучезарного демона, вытащив его за шкирку из собственного страшного сна. – Ой! Ты её где нашёл?

– Случайно на пляже встретились.

– На каком пляже?!

– Понятия не имею, как он называется. От Центрального полкилометра примерно. Маленький, уютный такой.

– Ты встретил Жанну на пляже? У Зыбкого моря? На Этой Стороне?!

– Я туда на трамвае приехала, – сказала ей Жанна. – На улице Гелю была трамвайная остановка. И я села в трамвай. Весь вечер гуляла, потом уснула на пляже. Я не знала, что так нельзя. Эдо шёл мимо. Он меня, получается, спас.

– Господи, – вздохнула Люси. – Ужас какой. Я тебе разве не говорила, что там долго нельзя?.. Получается, не говорила. Ох ты ж, блин. – Она закрыла лицо руками и вдруг рассмеялась: – Главное, ты же хотела прийти сюда! И пришла, в итоге. Интересный путь у тебя получился. Весёлая тётка твоя судьба.

– Весёлая – не то слово, – подтвердил Иоганн-Георг, взмахнув огурцом, как волшебной палочкой. И строго спросил Жанну: – Помните, я вам говорил, что вы настоящий художник? А вы зачем-то отнекивались. Ладно, вот вам доказательство: у всех настоящих художников вот такая припи… удивительная судьба.

– Лисички готовы, – объявил Тони. – Налетайте. На пятерых худо-бедно хватит. В кои-то веки я счастлив, что у нас не аншлаг!

– Налей мне чего-нибудь духоподъёмного, – попросил его Эдо. – Лучше сразу полный стакан. У меня жизнь зашибись какая тяжёлая: сперва весь день принимал зачёты, а потом, как герой романа красотку на пляже спасал. И теперь собираюсь напиться так, чтобы мертвецы в аду содрогнулись. Я им обещал.